Кто ее убил

Шалацкая Ольга П.

Серия: Тайны города Киева [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кто ее убил (Шалацкая Ольга)

I.

В один ненастный осенний вечер почти беспрерывно лил мелкий холодный дождь, и грязь на улицах, лишенных мостовой, стояла невылазная. Кой-где мерцали фонари.

Их желтое колеблющееся пламя отражалось в лужицах. Воздух, пропитанный сыростью, гнилью и еще какими-то отвратительнейшими миазмами, доносившимися из выгребных ям, казалось, отравлял дыхание.

Прохожие встречались редко; они шли, укрытые плащами или дождевыми зонтами, ахая и проклиная погоду. Небо сумрачное, темное, с тяжелой свинцовой завесой, представляло неиссякаемый источник ливня, как бы угрожая потопом.

По глухому переулку двигались две мужские фигуры выше среднего роста. Они тяжело ступали ногами, обутыми в сапоги с высокими голенищами. На обоих были фуражки из чертовой кожи. Один имел короткое пальто желтого сукна, доходившее ему до колен, какие носят в больницах и тюрьмах.

Этот оранжево-бурый цвет почему-то считается излюбленным между молодцами особого рода киевских сутенеров и хулиганов и составляет как бы их форму, в отличие от прочих.

На другом была надета куртка цвета воронова крыла. Изредка они перебрасывались короткими, отрывистыми фразами.

— Где тот трактир? — спрашивал обладатель пальто.

— Нешто не знаешь Исаева заведения! Ты ему сколько вещей сбывал с теткой Лукерией, — басом ответствовала куртка.

— А, тот самый! С тех пор, как тетка умерла, я разлюбил его. Теперь свободное время провожу на Подоле. Там есть «Встреча друзей», — отвечал другой, у которого голос звучал несколько нежней и мягче, с оттенком даже какой-то грусти. — А к Исаю как войду, всякая веселость пропадает.

— Как денег нет — везде, брат, невесело, — сумрачно отозвался приятель.

Тусклый блеск фонаря упал на его лицо и на мгновение осветил грубые черты с выражением угрюмой озверелости, сумрачные глаза, черные, будто сросшиеся брови, приплюснутый нос и жесткую растительность около щек и губ.

Они подошли к длинному, старому дому, покосившемуся на один бок, почерневшему от времени. Странное впечатление производило это узкое одноэтажное здание; казалось, людской порок недрился здесь и свил себе прочное гнездо. Под освещенными окнами, в виде приманок, красовались пивные бутылки, бочонок сельдей, поставец с салом, ветчиной и тощей малороссийской колбасой.

За прилавком стоял седой, сухощавый еврей в ермолке на голове и длиннополом лапсердаке.

Тяжелая дверь, с навязанным в виде блока камнем, зарычала и опять подалась назад. Струя свежего, холодного воздуха ворвалась вслед за пришельцами.

Парни потоптались у порога и медленно сняли шапки.

— Чего надо? — спросил трактирщик, сощурив свои подслеповатые глаза и, разглядев гостей, прибавил с ласковой улыбкой младшему: — Что скажешь, Ваня, хорошенького?

— Нам Клим Терентьич Сидоров велел прийти сюда, — ответил старший в куртке, хищническим взглядом окидывая съестные припасы.

— Пройдите в ту комнату, — хозяин указал на двери в столовую или перекусочную: — может, подать вам чего-либо? — прибавил он.

— Денег нет, — развязно заявил первый.

— Денег нет — не беда! Сами вы дорогой народ, — сказал трактирщик. — Ваню я знаю за хорошего человека и поверю в долг.

— Давайте, Исай Мореич, пива, — сказал младший, которого назвали Ваней, снимая пальто: — только Бог весть, когда отдам: казны не клал под спуд, недавно из тюрьмы выпустили.

— А мне отпустите фунт копченого сала, ситного хлеба и бутылочку очищенной, — тем же развязным тоном продолжал верзила в куртке.

Исай Мореич искоса взглянул на него.

— Кто ты такой, что-то я тебя не знаю?

— Будто не знаете Михаилу Зайко? Разве вам Борух Мордухович не говорил, сколько я ему золота сгреб за бесценок? Он потом ездил за границу и перепродал. Что Ванька против меня — баба; он курицы не обидит и как дурень в тюрьму попался, а я всегда действую по рассудку.

— Я раз целую дюжину от мала до велика перерезал, — шепотом заговорил он, нагибаясь к самому уху товарища, когда хозяин поставил перед ним требуемое и удалился. — За Гродном еврейская семья жила в хуторе. Забрался я к ней прямо с бегов и начал крошить направо и налево. Служанка там у них русская жила, так я и ее полоснул заодно; на том свете пускай разбирают. Двухлетнее дите проснулось и закричало, а я его будто цыпленка пырнул ножом в горло.

Денег шестьсот целковых нашел у них и закатил в Москву. То-то хорошо жилось, вовек не забуду! Где я только не был!.. За деньги тебе всюду почет и уважение. Помню, поехал я в тиятер и двух мамзелей пригласил; они, братец ты мой, чуть не подрались за меня.

Опосля приехал в Киев, и здесь мне не везет. Не знаю, что еще Клим Терентьич скажет, — говорил парень, закусывая хлебом и салом.

Ваня медленными глотками тянул пиво и, казалось, мало слушал товарища. Раза два он болезненно поморщился, провел рукой по лбу и опять задумался.

— Нет, стой, приятель! Был у меня тож один удачливый случай на контрактах. Остался я без копейки денег. Что было, спустил в карты. Малость покутил. День не ем, — другой тошно стало. Пошел я на контракты, авось клюнет что-нибудь. Хожу, смотрю, толкаюсь между народом. Идет навстречу барин пожилых лет под руку с дамой; я за ними следую издали. Барышня что-то купила, а он начал расплачиваться; бумажник, гляжу, туго набитый и спрятал он его в боковой карман, только не сюртука, а шубы. Поворотили они к выходу, — я за ними побежал вперед. Напротив, что морская волна, — прет толпа народа. Я за народом прямо барину навстречу и так ловко засунул ему руку в карман под шубу, что он не заметил, выхватил бумажник, да скорей давай Бог ноги. Прибежал в пустую усадьбу, развернул, а там три сотни радужными с мелочью. Я сейчас в трактир. Водки, коньяку себе заказал. Уж я пил, уж я ел… Не житье, а масляница пошла.

Молодец прикончил сало и потянулся за пивом.

— Да что ты, Ваня, все хмуришься?

— Так… скучно что-то, — отвечал Иван. — Ты вот рассказываешь, как обобрал барина и тебе весело стало. Когда-то и меня это радовало, а теперь не до того. Посидел в тюрьме и много передумал и сдается мне, что я уже не тот, чем прежде был. Все мне опостылело. Хожу, двигаюсь и сам не знаю, зачем это делаю. Замышляет что-то Шкуренко и зовет меня. Я иду, а самому все тошно. Может быть, если бы достал денег, пошел бы странствовать по свету. Скучно по тетке, что не своей смертью она померла; хотел обидчику ее мстить, да уж Бог ему судья. Уйти мне надо отсюда, только куда же я от самого себя уйду, — с горькой улыбкой заключил Иван и блуждающим взором оглядел кругом себя.

Старший парень пристально посмотрел на него.

— Слышь, Ваня, выкинь ты всю дурь из головы, или ты нам не товарищ. Куда же тебе идти на убийство, когда ты ног под собой не слышишь?.. А вот и сам Клим Терентьич.

Вошел человек лет сорока с рыжей клинышком бородкой, в армяке, с барашковой шапкой в руках. Он опасливо оглянулся по сторонам и приблизился к столу, за которым сидели парни.

— Добрый вечер, господа, — сказал он. — А, вы уже закусывали? — прибавил он: — может, задолжали, то могу вызволить. Выпьем немного в компании, да и к Степану Андреичу; он назначил ровно в семь быть у него. Говорите, что любите из напитков? Водочку? Хорошо, можно.

Клим Терентьич постучал о стол пустой бутылкой.

Исай Мореич предстал немедленно.

— Хозяин, ублаготворите мне молодцов: дайте сюда водочки, винца и закусить чего-нибудь… индеечки жареной, что ли.

— Индейка есть, — подтвердил Исай Мореич.

— Прекрасно. Вот получите за должок с них, — он вынул десятирублевую кредитку, медленно покрутил ею на свет и вручил трактирщику, озабоченно говоря: — разглядите — не фальшивая ли? Сам только что получил.

Исай Мореич ловким движением подхватил ее и унес; вскоре явился его сынишка с желанными яствами и поставила их на столе.

Старший парень, Михайло Зайко, жадно накинулся на водку, съестное и мигом повеселел. Клим Терентьич прихлебывал из рюмочки сладенькое винцо и наблюдал за обоими приятелями, точно взвешивая и оценивая каждого по достоинству.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.