Красное бикини и черные чулки

Яковлева Елена Викторовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Красное бикини и черные чулки (Яковлева Елена)

До сих пор большинство моих творческих идеи проваливалось с треском, эта же провалилась с грохотом. С грохотом сошедшей с гор лавины. Нет, с ревом сметающего все на своем пути селевого потока. Или Ниагарского водопада. Или тайфуна Эндрю. Или… Или… Или…

Ах, черт, а ведь если на то пошло, то и идея не моя была, а Жанкина, а теперь Жанка шелестела мне в ухо, как Карлсон, который живет на крыше:

Спокойствие, только спокойствие…

В то время как сосватанный ею же на роль нашей первой «тени» непризнанный гений продолжал нести такое…

Мы будем любить друг друга в гробу… Из орехового дерева… С позолоченными ручками… Среди… Среди белых лилий… На тебе будет красное бикини из гипюра. Красные трусики и красный лифчик… И черные ажурные чулки…

Боже, какие трусики?! Какой лифчик?! У него же совсем другой текст должен быть! Совсем другой!

Приглашенная публика тоже пребывала в растерянности. С глупыми блаженными физиономиями пялилась то на полупрозрачную студийную перегородку, то на меня. И только когда неясный силуэт Жанкиного протеже исчез так же внезапно, как и появился, по рядам прокатился удивленный ропот.

Ну что стоишь столбом? У нас же прямой эфир! — снова возникла в моем ухе Жанка.Давай прощайся, одна минута осталась!

Дорогие телезрители, наша передача подошла к концу,брякнула я в микрофон деревянным голосом автоответчика, — до скорой встречи.

Как всегда, первым с места сорвался Мелкий Пакостник и побежал ко мне, протягивая тонкие, как щупальца, ручонки:

Марина Владимировна!.. Марина Владимировна!..

Я повернулась к нему спиной и пулей вылетела из студии.

ГЛАВА 1

— Да не знаю я, что на него нашло, — пыхтела Жанка и, чтобы поспеть за мной, перепрыгивала через две ступеньки, что с ее габаритами равносильно армейскому марш-броску в противогазе и при полной выкладке, — ну просто не представляю… Может, с пьяных глаз? Ну я ему морду начищу, ох, начищу!

— Тебе ее тоже начистить не помешает. Это же ты все придумала. «Разговор с тенью»! — Я разразилась истерическим хохотом. — Зрителям это понравится, и Краснопольский сразу подобреет… Да он нас теперь с потрохами сожрет. И… — Я чуть-чуть притормозила, чтобы поотставшая Жанка смогла наконец меня догнать. А то получалось, что я сама с собой ругаюсь. — И ты пойдешь к нему на ковер объясняться. Ты, именно ты! Расскажешь, что так везде делают. И за границей, и на Центральном телевидении. Это его разжалобит.

— Хорошо, я пойду, — тоскливо скулила за моей спиной Жанка, — только не беги так, а то у меня уже сердце выскакивает!

— Ничего, тебе полезно жиры растрясти, — прошипела я мстительно. С Жанкиной стороны было верхом нахальства рассчитывать на мои жалость и снисходительность после того, что я пережила по ее милости в прямом эфире.

Кто бы знал, как я ее в тот момент ненавидела. И все, что прежде меня в этой нескладехе смешило и умиляло до слез, теперь казалось просто отвратительным: и грузная, расплывшаяся фигура, и нелепая ондатровая кацавейка, и сползший набекрень блин вязаного берета. А профессиональные качества у нее и вовсе ни к черту, что неудивительно с ее-то культпросветучилищем. Из массовиков-затейников — в режиссеры областного телевидения, а, как вам это понравится?

Да и я не лучше. Купилась на Жанкины посулы, как последняя дура. «Если не поднимем рейтинг, Краснопольский закроет передачу». И вот полюбуйтесь, подняли. Можно сказать, до невиданных высот. Этот псих — Жанкин художник от слова «худо» — сначала опоздал на передачу, а потом бессовестно нарушил предварительный договор и наплел невесть чего про гроб с золочеными ручками, гипюровые трусики, белые лилии и ажурные чулки. Бред сивой кобылы на смертном одре.

— Стой! Стой!

Я очнулась и увидела Жанку, обхватившую руками капот моей «десятки», которую я, оказывается, уже успела завести. Ну вот, мне только не хватало для полнейшего счастья взять и задавить эту корову.

Я опустила стекло и заорала:

— С дороги!

Жанка невнятно замычала и, преданно глядя мне в глаза, прижалась к капоту щекой. Мол, дави, разрешаю.

Чтоб ты провалилась! Я заглушила мотор, положила голову на баранку и заревела.

Жанка выждала минуту, убедилась, что рыдания мои не притворные, а самые что ни на есть натуральные, экологически чистые, и весьма резво для ее комплекции запрыгнула на переднее пассажирское сиденье. И, конечно же, полезла ко мне со своими душными объятиями, причитаниями и увещеваниями. Какое-то время я от нее еще плохо-хорошо отбивалась, а потом выдохлась и со смирением жертвенного агнца позволила себя трепать, как тряпичную куклу.

— Ну, Мариночка, ну, золотце, я не меньше тебя расстроилась… Но нельзя же так… Так же можно и разбиться, особенно сейчас, в гололед. — Она шумно дышала мне в висок. — Успокойся, пожалуйста, успокойся… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Для тебя это шок. Для меня тоже. Но, может, все еще обойдется, а? Вон на Центральном телевидении и не такие подставы устраивают, и ничего, народ только доволен.

— Слушай, заткнись, — попросила я Жанку, предпринимая заранее обреченную на неудачу попытку освободиться из ее сдобных силков.

Жанка только крепче меня зафиксировала:

— А что, они там, в Москве, ни в чем себе не отказывают. И не стесняются нисколечки. Подставных любовниц в зал усаживают, сама видела. Прыщавая такая пигалица тянется к микрофону, а ведущий тут как тут, вроде как ни сном ни духом. А она: не помните ли, уважаемый, как мы весело с вами ночку провели в одна тысяча девятьсот таком-то году? Ах, не помните? Ну напрягите память!..

— Да заткнешься ты или нет! — Мне таки удалось оттолкнуть от себя Жанкину тушу. Без потерь, конечно, не обошлось. Два ногтя сломала. На указательном и безымянном пальцах.

— Все молчу, молчу… — Она подняла руки, как будто я на нее пистолет наставила.

Правда, надолго ее не хватило. Не успела я как следует отдышаться, а она уже снова пристала:

— Хочешь вриглю?

И полезла за жвачкой в бесформенную, как мешок из-под картошки, сумку.

— Отстань ты со своей вриглей, — огрызнулась я.

Жанка тут же возникла с очередным предложением:

— А хочешь, поедем этому козлу в морду плюнем?

Я тяжко вздохнула и отвернулась. Уставилась на скудно освещенный из экономии парадный подъезд областного Дома радио и мысленно с ним попрощалась. В отличие от Жанки я уже ни одной минуты не сомневалась в том, что Краснопольский завтра же нас выставит, причем со скандалом. А я так мечтала о карьере телеведущей! Теперь же мечта подернулась туманом, как стеклянные окна Дома радио изморозью. Даже милиционера на входе не разглядишь.

Тяжелая железная дверь отверзлась и изрыгнула тощую согбенную фигуру нашего оператора Вадика, которую незамедлительно и беспощадно поглотила злая февральская метель. Следом за Вадиком простучала каблучками Ниночка, два дня как зачисленная в наш коллектив на должность помощника режиссера. Счастливые эти Вадик и Ниночка, им не придется отвечать за сегодняшнее безобразие в прямом эфире. И работы они не лишатся.

— …поедем отведем душу — плюнем ему в рожу, — все еще дребезжала неугомонная Жанка.

— Ладно, поедем, — неожиданно для самой себя согласилась я и завела двигатель «Варвары». Кстати, «Варвара» — это прозвище моей тачки, но изобрела его не я, а Пронин. А вот кто такой Пронин… А вот кто такой Пронин, вы со временем узнаете.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.