Северные огни

Барлоу Джеффри

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Северные огни (Барлоу Джеффри)

СПЯЩИЙ ВО ТЬМЕ

Книга первая

ШАБАШ МЕРТВЕЦОВ

Глава I

Нечто примечательное

Везде туман.

Туман плывет в ночном воздухе над рекой, прокрадываясь на сушу сквозь эстуарий, там, где река плавно вливается в море. Вздымается и клубится над мысами и нагорьями, величественными скалами и головокружительно неприступными пиками, погружает в холодную серую мглу старый университетский городок. Просачивается в узкие крутые улочки и переулки, в водосточные канавы и мрачные аллеи, струится по мощеным дорогам и проселкам. Цепляется за деревянные балки древних домов — удивительных, укромных, давно знакомых домов, — за их потемневшие двери и окна, забивается в щелки и трещины кладки и лаской вынуждает раздаться плотно пригнанные стесы камней.

Не какой-то там заурядный туман, но подлинно солтхедская хмарь, угрюмая, набухшая влагой — издавна хранит ее моя память, с дней моего детства. Не стоит считать года, что прошли с тех пор; довольно сказать, что большинство из вас родились много, много позже. Мое детство!… Передо мной открывались невообразимые дали жизни, и бессчетные годы лежали впереди. Ах, Солтхед, старый, мой милый родной город, обитель моей невозвратимой юности! Сколько минуло времени с тех пор, как нога моя последний раз ступала в твои пределы?

Простите слезливого, сентиментального старого дурня, если он чуть отклонится в сторону от хода повествования. Жизнь замедлила свое течение и больше не кажется бесконечной. Тикают часы, и я вдруг замечаю, что прислушиваюсь к ним. Однако мой рассказ — правдивый, имейте в виду, каждое слово в нем — чистая правда… вот я уже потерял нить и сбился. Ах да, помню, я рассказывал вам о тумане — старинном солтхедском тумане — и о том, как его студеное дыхание щипало холодом лица невезучих прохожих, очутившихся на улице в морозную ночь. Солтхедский туман дышал холодом в замерзшее лицо молодому человеку, Джону Райму, продававшему конину на корм кошкам, несчастливому путнику, возвращавшемуся домой с вечерней прогулки по Хай-стрит.

Юный мистер Райм отлично провел время. Его одежда пришла в залихватский, интересного вида беспорядок, а шляпа, ухарски заломленная вперед, походила на указывающую дорогу к дому стрелку какого-то фантастического компаса из галантерейной лавки. Осмелюсь заметить: то, что шляпа вообще еще держалась у него на голове, было весьма немаловажным достижением.

В каждом пабе, попадавшемся на пути, мистер Райм пил за здоровье постоянных посетителей почтенного заведения; свидетельствовал свое уважение хозяину почтенного заведения; трепал за подбородок очаровательную дочь хозяина почтенного заведения; здоровался и прощался со всеми и каждым с величайшей церемонностью и снова здоровался и прощался — на всякий случай. Словом, был сам себе лучшим другом и наивеселейшим собутыльником.

Потому нет ничего удивительного в том, что мистер Райм, словно пехотинец, заблудившийся в пустынной ночи, предприняв многочисленные неудачные вылазки в путаницу узких улочек, обнаружил, наконец, что стоит в пустом проезде где-то за пристанью и что вокруг не наблюдается ничего знакомого.

Пронизывающий ночной воздух, негромкий плеск волн о сваи, потрескивание и поскрипывание темных корпусов кораблей, натягивавших причальные канаты, тоскливый посвист буя вдалеке… По телу мистера Райма бегут тревожные мурашки. Он прислушивается и оглядывается — с обеспокоенным выражением на лице. Наконец, поежившись в своем тяжелом, кофейного цвета пальто, устремляется вперед, стараясь, насколько это возможно, идти по прямой линии.

Сквозь покров тумана бледно сияет маяк луны; рассеянный свет помогает продавцу кошачьего корма держаться дороги. Направо видны смутные очертания каких-то развалин у причалов; налево — заброшенный лодочный двор, где бесшумно плывут в тумане уже ни на что не годные суденышки — целая плененная на суше флотилия. Откуда-то из-за лодок доносится сначала негромкое рычание, затем хриплый лай. Мистер Райм вновь останавливается, прислушиваясь, и опять трогается с места.

Лучик лунного света, пробившийся сквозь мрак, освещает поворот дороги. Когда продавец кошачьего корма с трудом меняет курс, он, вздрогнув, слышит у себя под ухом чей-то резкий голос:

— Эй, приятель, ты доволен своим положением?

Из тумана выныривает высокая худая фигура в матросских обносках. Юный мистер Райм тупо смотрит на незнакомца, ничего не понимая, словно вопрос задан на незнакомом языке, на котором говорят одни лишь обитатели некоего отдаленного королевства — столь поразительно его содержание и столь внезапно он прозвучал.

— Ну же? Отвечай, приятель! Неужели тебе нечего сказать? — с внезапным жаром продолжает незнакомец. — Или у тебя нет мыслей? Нет желаний? Нет даже мнений, глупец ты эдакий? Как! Неужто в этой черепной коробке, наполовину пустой, и впрямь ничего не происходит?

Продавец кошачьего корма по-прежнему взирает на него с тем же отсутствующим видом.

— А что твоя жизнь, приятель? Ты доволен ею? Ты счастлив? Или несчастлив? Проклятие, либо одно, либо другое — а иначе ты не живешь! — Эти словесные выпады не находят ни малейшего отклика у того, на кого они направлены. — Ты ни о чем не сожалеешь? Не хочешь вернуть назад сказанные слова, не жаждешь отменить содеянное? Или хотя бы изменить? Ты, часом, никого не предал и не бросил, приятель?

Ошеломленный продавец кошачьего корма лишь слабо пожимает плечами.

— Значит, ты всем доволен, я так понимаю. Человек, совершенно довольный жизнью. Самодовольное ничтожество, — произносит незнакомец. Его глаза нервно перебегают с мистера Джона Райма на грязные колеи проезда, а потом — на деревянную ограду склада за дорогой. Когда он чуть наклоняет голову, лунный луч то выхватывает из темноты спутанный ус, то зажигает золотую искру в нижней челюсти. — О нет, вряд ли ты доволен жизнью. Полагаю, нисколько ты ею не доволен. Нет-нет, ты, кажется, просто лжец. Что ты на это скажешь, приятель? Обычный, вульгарный, банальный лжец.

Перчатка брошена, но мистер Райм ничем не отвечает на оскорбительный выпад, если не считать короткого судорожного булькающего звука в горле.

— А ты знаешь, как выделывать антраша, приятель? Юный лжец вроде тебя должен уметь выделывать антраша. Я сам этим увлекался, когда плавал. Ну, антраша, понимаешь? Вот так!

Незнакомец принимается исполнять жуткую пародию на хорнпайп, матросский танец, бесцельно размахивая неуклюжими членами. Нелепость этого представления только подчеркивают размер кистей и ступней незнакомца, которые раскачиваются как-то слишком одеревенело.

— Ну же, приятель, — продолжает субъект, завершая это издевательское подражание танцу. — У тебя есть какое-нибудь имя, кроме «Лжец»? Или тебя зовут «мистер Лжец»? И больше никак? Нет, не верю. Ради Бога, приятель, сделай что-нибудь примечательное со своей жизнью, пока ты в состоянии! Послушай меня, послушай, я знаю, о чем говорю. Почему…

Тут незнакомец смолкает, поворачивается на пятках вокруг своей оси и подскакивает к торговцу кошачьим кормом, выставив вперед длинную костистую руку и направив вытянутый указательный палец прямо в нос мистеру Райму.

— Разве не Джон тебя зовут?

Услышав свое имя, мистер Райм чувствует неприятную сухость в глотке.

Под усами уголки рта приподнимаются в мерзкой ухмылке.

— А, я так и думал! Твое имя — Джон. Джон, Джон, Джон. Джонни. Хэй, Джонни, малыш! Джонни, Джонни, Джонни. А Джонни какой именно, мне интересно?

На сей раз продавец кошачьего корма, собравшись с силами, выдает ответ на поставленный вопрос.

— Ш-ш-ш-ш! — Незнакомец делает паузу, указующим перстом лениво чертя в воздухе круги вокруг носа своей жертвы. — Что ж, мистер Джон Райм, очко тебе за это. Наконец-то ты заговорил. Хоть какой-то проблеск самоуважения. Да, ты, без сомнения, Джонни Райм. С таким именем особо не соврешь! Тут уж чистая правда — и только. Лишь факт как таковой. А в конце-то концов факты, — холодно произносит незнакомец, — это ФАКТЫ.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.