Тайка

Тюленева Надежда Константиновна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайка (Тюленева Надежда)

Глава первая. На улице Верховке

Тайка пробиралась к реке, по колено вязла в буром парном черноземе. За пазухой — старая материна шаль. Не шаль — невод, одни дыры. Тайка наладилась рыбачить. Соседские парнишки когда еще уговаривались: лед, мол, пройдет и можно начинать. Вот утрет она им носы.

С веселой ворчливостью гнала река свои неглубокие взбаламученные воды.

По ним кой-где скользили еще белесые, будто иссосанные льдины. В кустах застряли лохмотья прошлогодней травы. Любимая Тайкина ветла, самая большая и развесистая, стояла неряха неряхой! Залезла по колено в речку, космы по воде распустила, чистая ведьма, а в космах чего только нет, какого мусору! Даже дохлая кошка запуталась. Тайка брезгливо плюнула и пошла вверх по речке.

Здесь, пожалуй, ладно будет. Девчонка строго оглядела небольшой омуток. «Вот рыбы-то, поди! — В раздумье она прошлась по берегу. — Эх, была бы шаль широкая-преширокая, чтобы от берега до берега! И вся бы рыба — как в сети! И щуки бы наловились, и другая какая рыба. Караси, к примеру. А запечь их если с молоком да яйцом… Это же чудо!»

«Чудо!» — так говорила Наташа Калинкина, когда ей очень что-нибудь нравилось. Самую большую щуку Тайка отнесет Евгении Ивановне, Наташиной матери, учительнице, потому что она им с Наташей по вечерам книжки читает.

«Как же приспособить эту шаль?» Серые Тайкины глаза старательно обшаривали кусты.

Ничего подходящего не найдя, Тайка двинулась дальше.

— Чтоб тебя! — ругнулась девчонка на вывернувшуюся из-под ноги корягу. — А ну его, омут этот дурацкий! Дойду до старой мельницы, а там рыбы-то, поди, ковшом черпай!

Пока добралась до плотины, вся измазалась в иле, исцарапалась о кусты и сухую прошлогоднюю крапиву.

Шуму-то сколько здесь! Вода, падая с лотка, клокотала, взбивала пену. Солнце в брызгах оживало радугой. Гаркали на ветлах грачи.

— Баско-то как! — восхитилась Тайка. Постояла немного в раздумье и по лесенке стала спускаться в лоток. Было скользко, сильно пахло гнилым деревом. Из-за пазухи норовила выскользнуть шаль, не давая как следует распрямить руки.

Вот и пол. По нему ровным неглубоким потоком неслась вода. Но едва девчонка коснулась настила ногой, как почувствовала, что течение хоть ровное, но очень сильное и она едва ли устоит в нем. Все же, не отнимая рук от последней лестничной перекладины, она постаралась хорошенько упереться ногами в доски. Это ей удалось. Так она постояла недолго и рискнула освободить одну руку. Нет, ничего, стоять можно. Только вода, того и гляди, в сапоги зальется. Сапоги старые, браткины. Голенища выше Тайкиных колен. И ее ноги в них как мешалки в ведрах.

Тайка вцепилась глазами в то место, где начинался лоток. Среди мусора и щепок не пропустить бы рыбы!

— Кажись, щука блеснула! — обрадовалась она.

Свободной рукой вытащила из-под фуфайки шаль, придавила один конец ее левой ногой. Подумала, широко шагнула и встала правой на другой конец. Верхние углы были в руках. Сейчас забьется в ее сетях толстая серебристая рыбина.

— Тьфу! Опять щепка! Да ну, чего раньше времени горевать, до вечера-то неужто по моему краю ни одна не проплывет! Проплывет! И не одна еще!

Тайка поискала глазами солнце. Из глубокого лотка его не было видно. Но оно сияло кругом: в воде, облаках, брызгах. «До заката-то далеко!» — порадовалась Тайка и тут почувствовала под ногой какое-то шевеление. Вода вырывала шаль, просачивалась в сапоги. Судорожно скрючились пальцы. Девчонка пошевелила ими и с ужасом увидела, что ноги разъезжаются по скользким доскам в разные стороны все шире и шире и нет никаких сил остановиться. «Разорвуся!» — ахнула она и бухнулась на четвереньки. Река вырвала у нее шаль и умчала в омут. Мокрая, грязная, едва выкарабкалась Тайка из лотка.

— Да чтоб ты пересохла, проклятая! Да чтоб в тебе вовеки единой рыбины не водилось! Да чтоб тебя черти выхлебали! — выговаривала она, лязгая зубами и отжимая юбчонку.

О своей неудачной рыбалке Тайка решила никому не рассказывать. «Вот, позориться-то!» А на другой день с утра отправилась с мальчишками в колхозный сад прибивать птичьи домики. Вернулась только к обеду.

Дома никого не было. Чистили колодец на огороде. Тайка достала из загнетки горшок оставшейся с утра горошницы, похлебала всласть и побежала посмотреть, как там без нее управляются.

Колодец был общий с учительницей, и чистили его сообща. Тайкина бабушка и Евгения Ивановна стояли наверху и принимали бадью с глиной. А Тайкина мать в мужниных охотничьих сапогах залезла в колодец и наполняла ведра жижей.

— Бог помочь! — пропела Тайка и свесила лохматую голову в колодец. — У-у! Уж скоро кончите!

— Нет, поди, тебя дожидаться будем! — проворчала бабушка.

— Мамка! Какая ты грязная! — радостно захохотала Тайка.

— Отойди-ко, молодица, — отстранила ее бабушка. — Где ты моталась? Вся в репьях, как худая собака!

Мать, будто не видела Тайку, закричала свекрови:

— Мамонька, ты белу-то шалюшку на ремки изорвала?

— Шалюшку-то? Да ну, она же еще добрая.

— Она у нас в амбаре ли где?

— Ну, в амбаре. Ремки-то, на половики приготовленные, я в нее сложила. Картошку посадим, дак ткать начну помаленьку.

— Холодно здеся. Я ее, пожалуй, надену. В грязи-то возиться ладно.

— Таиска, сбегай-ка за шалюшкой.

А Тайка будто и не слышит, пристроилась к Евгении Ивановне бадью чистить. Старательно наморщила лоб, будто что-то соображает.

— Чего замешкалась? — осерчала мать.

Тайка бестолково затопталась у сруба, разминая в руках кусочек подсохшей глины.

— Да ну, мамка, она вся худая уж такая. Давай лучше подшалок принесу?

— Вот! Рядиться с ней надо! Не рассусоливай!

— Господи, — вспыхнула Тайка, — да, может, ее мыши съели!

— Мыши съели! — всплеснула руками бабушка. — Придумает же! Беги, варначка!

— Да нет ее там, бабушка! Я уж смотрела.

— Как так нет! — закричала снизу мать. И голос у нее стал трубный и грозный.

Тайка подальше отодвинулась от колодца, набралась духу, выпалила:

— Да утопила я ее! Рыбачить ходила! — отвернулась от бабушки, заглядела вдруг на огороды, на реку.

— Когда же это ты управилась? — не сразу отозвалась мать, и было непонятно, то ли сердится она, то ли давится смехом.

— Вчерася, — ответила Тайка, покручиваясь на сбитом каблуке.

— Вчера… — машинально поправила ее учительница, занятая своими неотступными мыслями.

— Ну, вчера, — согласилась Тайка.

— Пошто сразу-то не сказала? — укорила бабушка.

— Бить, думала, мамка будет. А теперь она в колодце… Дак я ее не боюся, вот…

Из глубины колодца послышались чавкающие шаги, задрожала, заскрипела старая лестница, и голос матери приблизился:

— Ну-ко, я погляжу на эту рыбачку. Ну и девка! Ну и удумала!

Бабушка подтолкнула Тайку к тропинке: мол, спасайся. Тайка с хохотом понеслась к дому.

Когда голова матери показалась над срубом, девчонка уже сидела на прясле и кричала заискивающим голосом:

— Мамка! Я те подшалок притащу, ладно? А?

На лице матери, избрызганном глиной, грозно блестели глаза и зубы. Она показала Тайке кулак, взглянула на улыбавшуюся Евгению Ивановну и фыркнула сама.

Спрыгивая с прясла, Тайка на миг зацепилась взглядом за Евгению Ивановну. Вольные золотистые волосы учительницы вырвались из-под платка. На бледных, худых щеках располыхался румянец. От белого батиста, от ослепительного апрельского солнца лицо ее казалось светлым, почти сияющим. А синие глаза (в такой-то яркий день!) оставались грустными.

— Какая она, Евгень-Ванна! Чистая королева! — от полноты чувств вздохнула Тайка и, поправив платье, удивилась: подол-то опять порван. — Надо же, когда это я!

Алфавит

Похожие книги

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.