На рассвете

Василевская Ванда Львовна

Жанр:   1955 год   Автор: Василевская Ванда Львовна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
На рассвете ( Василевская Ванда Львовна)

— Ну, ребята, выпьем за счастливый приезд моей Кати, чтобы ей с нами хорошо жилось.

Все встали. Зазвенели серебряным звоном рюмки. Катя смеялась. Наконец, после шести месяцев разлуки, она была с Алексеем.

— Споем, ребята!

Алексей чистым, низким голосом затянул песню. Катя смотрела на мужа. Черные, черные брови — как любила она его брови, ровными дугами очерченные на светлом лбу! Серые глаза — как любила она эти глаза, отливающие голубизной и зеленью! Черные ресницы, длинные, как у девушки… Как любила она эти ресницы… Это был Алексей, ее Алексей…

Как на Черный Ерик, как на Черный Ерик трахнули татаре в сорок тысяч лошадей. И покрылся берег, и покрылся берег сотнями пострелянных, порубанных людей.

Хор сильных мужских голосов подхватил:

Любо, братцы, любо, любо, братцы, жить, с нашим атаманом не приходится тужить…

А ну, за нашего атамана! Да здравствует Алексей!

— Да здравствует Алексей! — Катя крепко чокнулась с мужем.

Как первая пуля, как первая пуля сразила коня, а вторая пуля, а вторая пуля сразила меня.

И снова хор — Катя присоединила к хору высокий, чуть охрипший голос:

Любо, братцы, любо…

Молоденький пограничник пел:

Атаман узнает, кого не хватает, эскадрон пополненный забудет про меня.

Блестели глаза. Радостно, задорно звучала казачья песня:

Жалко только волюшки во широком полюшке, солнышка на небе да любови на земле.

— Давай, Гриша, патефон. Потанцуем!

Все вскочили, с грохотом отодвинули стол.

— Катерина Ивановна, потанцуем?

— Потанцуем, отчего же! Ох, давно я не танцевала. Еще в Москве…

— А теперь потанцуете здесь, на границе.

Зашуршала, зашелестела патефонная иголка. Понеслась в ночь танцевальная музыка. Катя танцевала, запыхавшаяся, счастливая.

— Ребята, мне ведь тоже что-нибудь причитается, — смеялся Алексей, и Катя почувствовала сильное объятие мужа. Прижалась близко-близенько. Ах, это был Алексей, это был именно Алексей. Прядь темных волос на лбу.

— Ну, как, Катюша?

— Хорошо, весело… Ох, милый, как хорошо…

— Смотри, ты всем понравилась, Катя…

— Я никому не хочу нравиться, только тебе, только тебе, Алеша.

— Милая, милая… Тебя уже все мои ребята любят…

— Я хочу только, чтобы ты любил меня, Алеша.

— Люблю тебя, родная, чернобровая моя.

— Тише, тише, Алеша, они слышат.

— Товарищ начальник, нельзя так. Мы тоже хотим потанцевать.

— Потанцуй, потанцуй еще с ними, Катя. Душевные ребята, все как один… Потанцуй.

Маленькие ножки легко касались пола, рассыпались черные, шелковистые волосы. С восторгом смотрели пограничники на молодую женщину, Алексей улыбался и выбивал такт носком сапога.

Патефон захрипел.

— Иголку переменить нужно, иголку переменить.

— Я уже не могу больше, — Катя упала на стул и со смехом отбивалась от приглашающих. — Не могу, столько дней в поезде и еще сейчас… Не могу… Алексей, скажи ты им — не могу.

Вмешался старший из пограничников:

— Хватит, ребята. Люди должны отдохнуть. Ведь ночь уже — завтра рано вставать. Пошли!..

Выходили медленно, неохотно. Шумная комната сразу опустела.

Катя машинально начала убирать со стола.

— Оставь, Катюша, до завтра… Спать надо, уже за полночь. Смотри, ты еле живая.

Она улыбнулась. Шумело в голове вино, звучала песенка, и радостью билось сердце.

— Оставь все.

— Неприятно… Разбросано, грязно.

— Оставь, оставь. Спать пойдем в сад. А уж завтра начнешь хозяйничать.

Они вышли прямо в звездную тихую ночь. Алмазная пыль искрилась на небе.

Алексей стелил постель.

— Посмотри, Катюша, как здесь будет хорошо на росистой траве, под раскидистой яблоней.

— Звезды будто на яблоне.

Казалось, что звезды горят на ветвях. Сквозь черное кружево листьев и веток смотрела Катя в искрящееся небо. Одуряюще пахло маттиолой.

— Алексей, как красиво!

— Родная, единственная, родная моя.

— Алеша, Алеша, звезды смотрят…

— Пусть смотрят, Катя. Звезды радуются вместе со мной твоей красе, нашему счастью.

— Ах, Алеша!

Дуги черных бровей отчетливо вырисовывались в свете звезд. Знакомое, близкое, любимое лицо.

— Ах, Алеша, какая радость, какое счастье! Сердце вот-вот разорвется.

— Это и есть любовь, Катюша…

— Ах, Алеша, если бы у меня были крылья, если бы я могла полететь к звездам… Ты любишь меня, Алеша?

— Люблю тебя, люблю, люблю.

— Алеша, Алеша, Алеша…

— Катя, Катя…

Ничего больше, лишь повторять любимое имя. Тихо стоят яблони, над яблонями хаос звезд.

— Алексей…

— Катюша…

Издалека, словно эхо, донеслась песня.

Солнышка на небе да любови на земле…

— Ребята поют.

— Спи, спи, родная.

— Алексей…

* * *

Когда же это было? Невероятно — вчера вечером, сегодня ночью. Когда же это было? Тысячу лет назад, — танец, звезды в ветвях яблони?

— Давай, Катя, давай…

Она торопливо, лихорадочно подавала патроны. Из-под платка выбились волосы. Алексей не оглядывался — припав к пулемету, он бросал:

— Давай, Катя, давай…

Трещал пулемет, двигалась длинная лента. Катя торопливо хватала следующую, держа ее наготове.

— Катя!

— Да.

— Иди, еще раз позвони. Скажи полковнику, слышишь? Все скажи.

Она поползла кустами. За пригорком пустилась бегом, добежала до дому. К телефону.

— Город давай, город, тридцать пять.

— Не отвечает.

— Давай, давай — тридцать шесть.

— Не отвечает.

Телефон щелкнул. Катя заломила руки. Бросилась к окну. Там, за кустами, гремели залпы, хлопали выстрелы. Она еще раз дрожащей рукой схватила трубку.

— Милая, дорогая, говорит Орловка… Орловка… Милая, дорогая, дай город, тридцать пять…

— Не отвечает.

— Милая, милая, пойми, говорит Орловка… Орловка! Город… Все равно какой телефон, город!

— Постараюсь, подождите, — сказал голос в трубку.

Катя преодолевала дрожь — где-то там, далеко, она слышала треск включаемых проводов и спокойный голос телефонистки, упорно повторяющий:

— Город… город… город…

— Алло, Орловка!

— Я здесь, Орловка, Орловка…

— Связь с городом прервана. Поправляют. Надо подождать.

Она бессильно опустила руки.

Катя выбежала из дому. До кустов — ползком. Вот она добралась до своих. Алексей повернул от пулемета потное, закопченное лицо.

— Ну как?

— Связь прервана. Чинят.

Он стиснул зубы.

— Катя, посмотри, — от Гриши ничего не слышно.

Она поползла направо, на пригорок. Молоденький пограничник лежал лицом к земле. Она осторожно коснулась мальчишеской щеки. Щека была еще теплая. Она сунула руку под гимнастерку — сердце не билось.

— Мертвый, — сказала она Алексею.

— Девять, — подсчитал он. — Подавай патроны, Катя.

Она подавала. Расширенными от ужаса глазами смотрела туда, на другую сторону: узенькая речушка и мосток. Там, за мостком, на зеленом фоне взрывались красные огоньки выстрелов. Немцы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.