Траектория

Леонидов Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Траектория (Леонидов Александр)

Александр ЛЕОНИДОВ

ТРАЕКТОРИЯ

повесть

1.

В кабинете так холодно, что не хочется снимать шубу. Сама виновата. Привыкла к последним теплым зимам, к дождику под Новый год и поленилась заклеить окно. А сибирский мороз и напомнил о себе — под сорок и с ветерком!

На улице темень, будто сейчас не девять утра, а глубокая ночь. Уличный фонарь качает из стороны в сторону, и причудливые узоры на стекле, словно в калейдоскопе, меняют свой рисунок.

Торопливо щелкаю выключателем. Желтая лампа над столом — как маленькое солнце, и мускулистый кузнец на металлическом ромбике сейфа, изготовленного новониколаевской артелью «Ударник»,— в одном фартуке. Он так увлечен своим делом, так азартно колотит здоровенным молотком по наковальне, что не замечает, какая холодина в кабинете. Вынимаю из сейфа тоненькую папочку и усаживаюсь за стол.

«Большинство преступлений совершается в теплое время года». Это из нашего профессионального фольклора.

Но и зимой, к сожалению, тоже бывают.

Погиб человек, упал в лестничный пролет строящегося здания.

Хохлов Алексей Иванович не был строителем. Он был старшим инженером-программистом вычислительного центра «Оргэнергостроя». Строительное управление № 15 возводило для работников института жилой дом, и Алексея Ивановича откомандировали на помощь строителям.

Должностные лица стройуправлении допустили три нарушения: не обязали Хохлова пройти медицинский осмотр, инструктаж по технике безопасности и не обеспечили устройство ограждений лестничного пролета.

Вчера вечером Павел Петрович, прокурор района, передал мне эту папку, прикрепив к ней небольшой квадратик бумаги, на котором красными чернилами вывел: «Л. М. Приваловой. Возбудите уголовное дело и примите к своему производству». Далее следовало шесть пунктов указаний. Первый из них — осмотр места происшествия. Указание самое обычное, если не принимать во внимание утреннюю сводку гидрометцентра и то, что я понятия не имею, где искать дом, обозначенный строительным номером «42». Само же управление находится на другом конце города. Два недели назад, когда было минус двадцать, это бы меня не смутило. А сегодня я просто не смогла заставить себя бежать к гаражу, возиться с промерзшими замками, обжигающими пальцы даже сквозь пуховые варежки, отгребать заметенные снегом ворота, садиться в выстуженную «Ниву» и трястись от холода, пока прогреется двигатель.

Секретарь прокуратуры Танечка Сероокая, оторвавшись от разбора почты, испуганно вскидывает ресницы:

— Лариса Михайловна! Вы слышали?! «Штормовое предупреждение»!! По радио передали!

О тридцати восьми ниже нуля и ветре десять — пятнадцать метров в секунду я слышала, но трагизм в голосе Танечки заставляет поежиться. Однако улыбаюсь.

— Переживем.

Она порывается возразить, но не успевает. Я уже в кабинете шефа. .

— Здравствуйте, Павел Петрович. Мне бы машину ненадолго.

Прокурор смотрит непонимающе. Объясняю, куда нужно съездить и почему не могу воспользоваться отцовской «Нивой», Павел Петрович отгибает манжет рубашки, смотрит на часы.

— Через пять минут еду в райком,— говорит он, но видит мое огорченное лицо и добавляет: — После этого машина в твоем распоряжении.

Награждаю шефа благодарной улыбкой.

— Тогда я с вами и — сразу в стройуправление.

2.

Приемную начальника строительного управления нахожу без особого труда, даже не глядя на таблички. Все двери белые, эта сверкает полировкой. Открываю ее и попадаю в джунгли. Стены увиты лианами, широкие темно-зеленые листы экзотических растений подчеркивают нежность и чистоту цвета распустившихся бутонов, в кадках застыли лохматые стволы пальм. Посреди всего этого великолепия за двухтумбовым столом восседает полная женщина с усиками на верхней губе, с высокой прической, напоминающей шахматную ладью. Пока я разглядываю приемную, секретарь разглядывает меня.

— По личным вопросам в среду с шестнадцати до восемнадцати,— сообщает она и, взяв леечку, какие продаются в отделах детской игрушки, принимается заботливо насыщать влагой многочисленные горшки и горшочки.

— Я не по личному.

— По какому же? — удивленно поднимает голову секретарь.

— По государственному,— отвечаю я, предъявляя удостоверение.

Ей очень не хочется беспокоить начальство, по длительное ожидание в мои планы не входит.

Независимо откинув голову, Семирамида строительного управления нажимает клавишу селектора.

— Извините, Борис Васильевич, но к вам из прокуратуры... следователь. .

— Пусть проходит,— после некоторой паузы раздается из динамика сухой голос.

Снимаю шубу, иду в кабинет.

Начальник управления недоуменно приподнимает брови, но встает из-за стола и широкими шагами идет навстречу.

— Мизеров,— аккуратно пожимая мою руку, говорит он и представляет пожилого, бритого наголо мужчину со склеротическими жилками на полном лице.— Наш главный инженер, Федор Афанасьевич Омелин.

Узнав, чем вызван визит, Мизеров грустно качает головой.

— Да, все это очень, неприятно... С того времени, как я принял управление, это первый несчастный случай с такими последствиями. Кто бы мог подумать? Хотя все мы, строители, под богом ходим.

— Такая опасная работа? — удивленно раскрываю глаза.

Мизеров покровительственно улыбается.

— Лариса Михайловна, вы не совсем правильно меня поняли. Случайностей много. Тот не туда ступил, этот каску поленился надеть, а руководители за все в ответе. Нет, мы их, разумеется, наказываем, но ведь нормального производственного риска не избежишь,

— Отсутствие ограждений вы считаете нормальным производственным риском?

— Разумеемся, нет. Прораба Дербеко я не оправдываю. Тут его прямая вина, но и пострадавшему следовало быть поосторожней.

— Погибшему,— уточняю я, чем вызываю гримасу легкого раздражения на лице Мизерова.— К тому же Хохлова забыли проинструктировать по технике безопасности.

Борис Васильевич согласно кивает.

— Явное упущение. Ума не приложу, как Дербеко не проследил, чтобы Хохлов расписался в журнале? .

— Вы убеждены, что упущение только в этом?

— Дербеко — опытный строитель. Не думаю, чтобы он мог допустить к работе без инструктажа.

— А без медицинской справки?

Лицо Мизерова становится тревожно-сосредоточенным, как у водителя, идущего на рискованный обгон. Он бросает короткий, но пристальный взгляд па главного инженера. Тот отводит глаза.

— Как пи прискорбно, Дербеко и тут не доглядел,— качает головой Мизеров с таким видом, словно отдает на заклание лучшего друга.

Спрашиваю главного инженера:

— Федор Афанасьевич, вы тоже так считаете?

— Лариса Михайловна,— вместо Омелина отвечает его начальник.— О чем сейчас говорить? Как бы мы ни считали, технический инспектор профсоюза пришел к выводу, что непосредственный виновник несчастного случая — Дербеко.

— Технический инспектор указывает и на отсутствие надлежащего контроля с вашей стороны,— напоминаю я.

— Что ж, мы не снимаем с себя моральной ответственности. Ни я, ни Федор Афанасьевич. Придется быть вдвое жестче и требовательней. Прораб уже наказан моей властью: объявлен строгий выговор, лишен всех видов поощрений. Но, разумеется, и мы с главным инженером не остались без взысканий. Теперь на каждом совещании будут нас поминать,— сокрушенно говорит Мизеров и косится на часы, давая понять, что я отнимаю время у очень занятого человека.

— Значит, чувствуете за собой лишь моральную ответственность?

Спрашиваю, а сама смотрю на Омелина. Тот продолжает разглядывать лежащий перед ним чистый лист бумаги.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.