Дочь палача и ведьмак

Пётч Оливер

Серия: Дочь палача [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дочь палача и ведьмак (Пётч Оливер)* * *

Было бы попросту грешно пропустить эту книгу.

The New Yorker

Пётч знает, как закрутить сюжет… Захватывающий детектив в обрамлении истории… Держит в напряжении до последней страницы.

S"uddeutsche Zeitung

Если вам понравился роман «Имя розы» Умберто Эко, прочитайте теперь вот это.

Library Journal Express

Пётч – великолепный рассказчик, а его характеры удивительно ярки и правдоподобны.

Booklist

Действующие лица

Паломники из Шонгау:

Магдалена Фронвизер (урожденная Куизль) – дочь палача

Симон Фронвизер – цирюльник Шонгау

Карл Земер – первый бургомистр Шонгау

Себастьян Земер – сын первого бургомистра

Якоб Шреефогль – гончар и член городского совета

Бальтазар Гемерле – плотник из Альтенштадта

Конрад Вебер – городской священник

Андре Лош, Лукас Мюллер, Ганси Йозеф Тванглер – подмастерья каменщика

Прочие жители Шонгау:

Якоб Куизль – палач Шонгау

Анна-Мария Куизль – жена палача

Георги Барбара – близнецы, дети Куизля

Петери Пауль – дети Симона и Магдалены Фронвизер

Марта Штехлин – знахарка

Братья Бертхольды: Ганс, Йозефи Бенедикт

Иоганн Лехнер – судебный секретарь

Монастырь Андекса:

Маурус Рамбек – настоятель монастыря

Брат Иеремия – приор

Брат Экхарт – келарь

Брат Лаврентий – наставник послушников

Брат Бенедикт – кантор и библиотекарь

Брат Виргилиус – часовщик

Виталис – послушник и подручный часовщика

Брат Йоханнес – аптекарь

Келестин – послушник и подручный аптекаря

А также:

Михаэль Грец – живодер из Эрлинга

Маттиас – подмастерье живодера

Граф Леопольдфон Вартенберг – посланник Виттельсбахов

Граффон Чезанаи Колле – земельный судья Вайльхайма

Мастер Ганс – палач из Вайльхайма

Пролог

Эрлинг близ Андекса, вечер 12 июня 1666 года от Рождества Христова

Небо затягивали темные тучи, и послушник Келестин, смачно выругавшись, зашагал навстречу собственной смерти.

На востоке, по ту сторону озера Аммерзее, громадным чудищем вихрились черные клубы, сверкали первые молнии и доносились отдаленные раскаты грома. Келестин прищурился и над монастырем Дисена в пяти милях сумел уже разглядеть серую дождевую завесу. Пройдет всего несколько минут, и непогода разра-зится над Святой горой; и в это именно время послушнику предстояло выловить из монастырского пруда карпа на ужин для жирного аптекаря. Келестин выругался в очередной раз и натянул на лицо капюшон черной рясы. Что ему оставалось делать? Послушание было одним из трех обетов монахов-бенедиктинцев, а брат Йоханнес являлся его наставником. Временами вспыльчивый, зачастую загадочный, а главное, прожорливый монах – но, несмотря на все это, его наставник.

Porca miseria! [1]

Как это часто бывало, в плохом настроении Келестин переходил на язык своих родителей. Он вырос в итальянской горной деревушке по ту сторону Альп, но безумия войны сделали его отца солдатом, а маму – маркитанткой и шлюхой. Здесь, в монастыре на Святой горе, Келестин нашел приют при монастырской аптеке, и хотя бесконечные литании и ночные молитвы временами выводили его из себя, он чувствовал себя в безопасности. Он ел досыта три раза в день, спал в тепле и комфорте, а андексское пиво считалось одним из лучших во всем баварском княжестве. В эти трудные времена могло быть гораздо хуже. И все же тощий, низкого роста послушник ругался себе под нос; и дело было не только в том, что в скором времени он станет мокрым, точно карпы в пруду Эрлинга.

Келестин боялся.

С тех пор как три дня назад он сделал это открытие, страх терзал его, словно мелкое злобное существо. Вид был столь ужасающим, что кровь стыла в жилах. Он до сих пор преследовал его в кошмарах, и послушник просыпался с криком и залитый потом. Подобное кощунство Господь не оставит безнаказанным, это уж точно. Темные тучи и молнии казались Келестину предвестниками ветхозаветного возмездия, которое в скором времени постигнет монастырь.

Но еще ужаснее был исполненный ненависти взгляд того человека. Он узнал Келестина, пока тот не убежал сломя голову – по крайней мере, послушник так думал. Взгляды застигнутого врасплох говорили больше тысячи слов. В последние дни они ощупывали его, точно проверяли, проболтается Келестин или нет.

Келестин знал, что у этого человека имелись могущественные заступники. Поверят ли ему, простому послушнику? Обвинение было столь ужасным, что его запросто могли счесть сумасшедшим. Или, что еще хуже, он прослыл бы клеветником, и тогда приятной жизни с мясом, пивом и теплой сухой постелью, вероятно, настал бы конец.

И несмотря на это, Келестин решил говорить. Завтра же он обратится к совету, и совесть его наконец-то очистится.

Громовой раскат разорвал тишину, и озябший послушник почувствовал на лице первые капли дождя. Он подтянул капюшон и прибавил шагу. В скором времени последние дома Эрлинга остались за спиной, и впереди раскинулись поля и пастбища. За небольшим перелеском, окруженный оградой и кустарником, располагался пруд с карпами. Обернувшись, Келестин взглянул на монастырь, что стоял на горе, окруженный темными тучами, – его дом, который придется, наверное, вскоре покинуть. Вздохнув, он прошаркал оставшиеся до пруда метры, словно шел на собственную казнь.

Дождь между тем усиливался, и поверхность воды бурлила, точно ядовитый отвар. Келестин взглянул на серых разжиревших карпов, что десятками плавали в пруду. Они разевали голодные рты и глотали дождевые капли, словно манна небесная проливалась из туч. Келестин с отвращением поморщился: он никогда не питал любви к карпам. Это тупые и склизкие падальщики, а мясо у них отдавало мхом и гнилью. Рыбы эти напоминали ему чудовищ, каких он знал по библейской Книге пророка Ионы. Омерзительные существа, которые поедали все, что бы ни плескалось в воде.

Келестин осторожно шагнул на узкий и скользкий мостик и взялся за сачок, прислоненный к перилам. Спрятав под капюшоном лицо от дождя и безжалостного ветра, послушник неохотно принялся ворочать сачком в воде. Если поторопиться, то, быть может, он успеет добраться до аптеки прежде, чем штаны и носки под плотным черным плащом промокнут насквозь. В иной жизни Келестин, наверное, отхлестал бы брата Йоханнеса карпом по жирным щекам – но он обречен был на молитвы и послушание. Вот цена, которую приходилось платить за сытую жизнь.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.