Ордер на смерть

Грачев Алексей Федорович

Жанр: Боевики  Детективы    2000 год   Автор: Грачев Алексей Федорович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ордер на смерть (Грачев Алексей)

Глава первая

Старик вставал рано — в пять утра. Вся Москва еще спала, за исключением разве что посетителей ночных клубов и, само собой, тех, кто в них обязан до утра работать. Впрочем, на существование всех этих людей — и модно «прикинутой» молодежи, жаждущей танцев, любви и приключений, и новых русских, жаждущих примерно того же самого, только на другом уровне, — старику было глубоко наплевать. Вообще-то людей он любил. Что такое жизнь без людского общества, пусть даже минимального? Просто старику почти ничего уже не надо было от них. По крайней мере, он в том себя уверил…

Люди? Какие такие люди? Ему, ветерану Великой Отечественной, своею грудью защищавшему ныне живущих, никто не хочет ни в чем помочь. Даже зимой, когда у него в квартире и самый закаленный спортсмен застучал бы зубами от холода! Раньше вот были пионерские отряды, хоть иногда его навещали, помогали по хозяйству — он все-таки был живой легендой, и его фронтовые фотокарточки украшали собой стенды ближайшей школы. А теперь? Никто, кроме сердобольной соседки Марьи Игнатьевны, и не думает заглянуть к нему. Пенсия — курам на смех! Разве это — пенсия? Так, название одно. Вот на такую пенсию бы посадить на месяц-другой чиновников, что подсчитывают этот, как его, прожиточный минимум, — живехонько бы весь лишний вес с себя скинули!

Здоровье — тоже ни к черту. Зубы все давно вставные, кашель вечный… С войны как пришел, жена ревела два дня без продыху — что целый вернулся, руки-ноги не потерял в бою. И то верно: у той же Игнатьевны муж без ноги вернулся. Мужик, однако, путевый был, нормальный — поскрипел зубами, месяц поискал работу, потом плюнул и начал столярным делом на дому промышлять. И как ловко умел полочки разные, табуретки и прочую нужную утварь сколачивать — ведь ни за что не скажешь, что не фабричная работа, а ручная, штучная! Крепкий был мужик, Семеном его звали. Семьями дружили — Семен с Игнатьевной к ним почаевничать зайдут, а потом, наоборот, Виноградовы к ним. Все праздники вместе отмечали — и он, Николай Виноградов, и Семен, друг его, уважали беленькую, не без того. И так было, пока не помер Семен. Что-то у него там с осколком было: на фронте осколок не вынули — и эта железяка лучшего друга Николая, мастера на все руки, фронтовика Семена достала спустя двадцать лет после войны… Ну да, в конце шестидесятых где-то. И остались тогда Николай с Игнатьевной вдовцами — ведь и жена Виноградова, Соня, спустя два года от рака умерла.

«Не горюй, Игнатьевна, все там будем, — утешал соседку Николай, — ты хоть не одна осталась. У вас-то с Семеном дети есть, внуки. Это я один, ну не дал нам Бог деток. Да-а…»

Думал Николай Виноградов: мол, ничего, все образуется, все по-прежнему пойдет — он вернется к своему станку на машиностроительном заводе, где всю жизнь проработал, кроме военных лет, забудется в работе, успокоится. Дальше будем жить, ничего…

Так он ни на ком и не женился после Сони. Были, конечно, какие-то женщины потом в его жизни, но ничего с ними в итоге не сложилось. Да и годы уже сказывались: вон Игнатьевна — тоже вдовствует, тоже, наверное, решила, как и Николай, что надо свой век доживать так, как вышло. Пусть и не очень-то складно получилось, а уже все — ничего не поправишь, не изменишь. Где-то далеко в прошлом остались любовные свидания, гулянки с друзьями и подругами, молодость и красота.

Вот тебе и жизнь человеческая — пролетела и не воротишь! Сколько всего было: и война, и голод, и разруха, и восстановление страны, и работа, работа, работа. Ну и, конечно, личная жизнь — первые цветы для Сони, первое свидание, их свадьба; потом — возвращение с фронта, радостные слезы и бесконечные объятия, поцелуи, ее тихая радость, что вернулся живым-невредимым.

А чего нажили-то? Квартира — это да, это понятно: еще не хватало, чтоб без квартиры жили! Ну телевизор — купили как-то черно-белый, так и стоит до сих пор, два раза ремонтированный. Шкафы старые, пара кроватей с железными сетками, табуретки — Семен постарался, сколотил им на юбилей. Радио — не работает давно. Да альбом старых пожелтевших фотографий… И все. Не накопили на достойную старость, не купили себе машину или там еще чего-то. Что есть, то есть. Ордена вот, полученные Николаем на фронте и после — за трудовые успехи.

Старику Виноградову уже перевалило за семьдесят. Что думает о жизни в таком возрасте человек? Иные открыто просят Бога: «Скорей бы Ты меня прибрал!» — тяжело ведь переносить все болезни, которые обрушиваются на человека под старость, да и вообще, видимо, надоедает все. Николай Тарасович не хотел им уподобляться, хотя и не осуждал таких стариков. Он их отлично понимал — и вместе с тем был склонен считать, что не время ему еще оставлять этот мир. Раз жив до сих пор — значит, так надо, значит, есть в том какой-то смысл.

Николай Тарасович рассуждал так: что ему искать смысл жизни, если его самое простое желание — насчет увеличения пенсии — никак не исполнится? Был бы он более общительным, более разговорчивым — может, и добился бы своего. А так — тьфу на это на все, себя не переломишь! Ходил он как-то по этому делу к чиновникам, но что-то помешало ему просить за себя. Гордость, что ли? Негоже ему, ветерану войны, ходить и упрашивать об одолжении. Игнатьевна, правда, добилась себе каких-то привилегий, так то — Игнатьевна! Шустрая она бабка, она может…

Ложился старик Виноградов тоже всегда в одно и то же время — ровно в десять часов вечера. Мучился бессонницей, но в последнее время она отступила — наверное, шиповник помог, отвар из которого Николай Тарасович пил вместо чая: насыпал туда сахару, крошил хлебец — вот вроде бы и покушал.

Правда, сегодня ему опять плохо спалось: война снилась. Проснулся — и долго не мог понять, где он находится: в окопе или у себя дома? Потом обхватил голову руками, взъерошив жидкие, соломенного цвета волосы, и стал не спеша вспоминать — что же такое ему приснилось? И с чего бы? Не накануне ли Дня Победы ему все это привиделось? Ведь ждал он этого праздника, готовился к нему — уж раз-то в году он имел право надеть парадный китель с орденами, выйти на Поклонную гору или еще куда, где ветераны собираются! Может быть, встретить уцелевших до сих пор фронтовых друзей и подруг. Как было в прошлом году: встретил же он тогда «малого» — ну, того парнишку, сына полка которого там, на войне, называли «малым». И не узнал поначалу — да «малой» сам подсказал, где они воевали. А если б сам не подошел, Виноградов его бы нипочем не узнал — вымахал-таки, окреп бывший сын полка, да и сам уже был пожилым человеком, шестой десяток разменял. «Малой» напомнил, что они — тезки, оба — Николаи. Что фамилия его — Вдовин. И тот и другой изумились — ведь с тех пор ни разу не встречались. Отметили такое дело сначала прямо там, на площади, потом пошли в гости к Виноградову — как старик обрадовался, что встретил наконец хоть кого-то из своего полка! Чинно тогда посидели. Вдовин все фотографии разглядывал, ахал: «Да вот же я! Шкет совсем! А это — ты, Тарасыч? Ну, я смотрю — вроде ты, а вроде и нет… Что годы делают, а?» Пили даже водку, хоть Виноградов и отказывался — мол, сердце шалит, не могу. А все же махнул пару стопочек — подоспевшая Игнатьевна уговорила. Тоже суетилась вокруг, не могла нарадоваться на двух ветеранов. После того праздника Вдовин, увы, куда-то запропал. Где он, что с ним — Виноградов не знал. Однако надеялся и в этот раз повстречать бывшего сына полка — дорогого ему человека, возможно, единственного, кто уцелел тогда в мясорубке военных лет, когда один за другим гибли лучшие друзья Виноградова… Из-за того ему, видимо, и приснилась война — переживал, что не встретится на этот раз со Вдовиным.

Ладно хмуриться — те дни давно прошли, и погибших друзей уже ничем не вернешь! Так надо ли злиться на живущих сейчас — на тех особенно, кто не угодил ни в одну подобную мясорубку, не прошел ни одной войны? Зачем новые войны? Неужели люди до сих пор не найдут другого способа разбираться в своих проблемах? А ведь сколько людей — таких же молодых пацанов, каким был и он сам в те сороковые роковые, — уже полегло во имя каких-то политических темных игр во Вьетнаме, в Афгане, Чечне!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.