Спасите наши души!

Львов Сергей Львович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спасите наши души! (Львов Сергей)

СУББОТА

Вечер. Ася возвращается домой. Одна. Павел ее не провожает. А три часа назад, худой, длинный, в плаще чернильного цвета и новой светлой шляпе, он ждал Асю в вестибюле метро, сунул ей в руку букетик подснежников, обрадовался. Все было хо­рошо. Так бы и оставалось, если бы не ее упрямство. Увидела: отвечать на вопрос ему не хочется, и боль­ше спрашивать не надо было. Но Ася снова спроси­ла. И Павел снова не ответил. Она стала допыты­ваться. И вот добилась: идет домой одна, и больше они никогда не встретятся. Никогда!..

А если бы не добивалась? Если бы не спрашива­ла? Если бы не настаивала? Тогда получилось бы еще хуже. Даже и подумать невозможно, что бы то­гда было.

Дома она сказала, что придет после одиннадцати. Отец поднял глаза от газеты, посмотрел строго, но промолчал: он почти не разговаривал с Асей.

Но если она вернется домой не в одиннадцать, не в двенадцатом, а сейчас, отец не выдержит ха­рактера.

— Что случилось? — спросит он.

— Ничего, — ответит Ася.

Не поверит. Пожмет плечами: «Не хочешь, мо­жешь не говорить». Будет молчать, молча негодовать на того, кто посмел обидеть его дочку.

А ее никто не обижал. Так получилось. И получи­лось потому, что она послушалась отца. А если бы она его не послушалась?

Идти домой, где спросят, почему так рано при­шла, не хочется. И вместо того чтобы доехать на метро до самого дома, она поднимается наверх и идет пешком по бесконечному бульвару.

На Асе новое пальто из красного бобрика, си­ний берет, капроновый шарфик в пеструю клетку. В руке — нарядная сумка. Сумка не ее. Сумку она взяла у соседки по лестничной площадке Марины, которая работает в «Гастрономе» в столе заказов. С тех пор как Ася кончила школу, Марина признала ее взрослой. Они подружились. Вот и подарочный на­бор купили вместе в складчину, а потом разделили: Марине — сумку, Асе — шарф. Но в торжественных случаях они соединяют набор.

— Чтобы сохранить ансамбль, — говорит Марина и поясняет: — Ансамблем называется гармоническое соединение разных частей туалета, решенных в од­ном стиле и подходящих друг к другу по цвету и форме.

Вычитала где-то. Она модница, ходит в Дом мо­делей на сеансы и потом долго объясняет, что долж­но идти Асе. Будто Ася может тут же все это себе ку­пить. Но пальто из бобрика Марина одобрила. И прическу тоже, хотя никакой специальной при­чески нет. Дома Ася соврала, что в их цехе иначе нельзя, и коротко подстриглась.

— Угадала свой стиль, — сказала Марина.

А Павел, когда Ася рассказала, что подстриглась всего за месяц до знакомства с ним, пожалел, что не видел ее раньше, с косой. Но теперь это не имеет значения. Все, что касается Павла, больше не су­ществует. Месяцев этих, когда она только о нем ду­мала, не было. Зимы этой не было.

...С утра ждали, что день будет холодный, как вся неделя, но с обеда потеплело. Вечером на мок­рых дорожках бульвара стало людно.

Молодые люди оборачиваются на Асю: идет ры­женькая, курносая, быстрая. Сумкой размахивает, через лужи прыгает. Это сама Весна торопится. Кон­цы шарфа только отлетают! Как не заговорить с ней?

И заговаривают. А что брови у Весны нахмуре­ны, не замечают. А может быть, замечают, да толь­ко дела им до этого нет.

Парень в коротком пальто на костяных пугов­ках и с лихим капюшоном сказал:

— Ух ты, рыжая, а какая хорошенькая! И прыг­нула законно!

— Сегодня комплименты старшим говоришь, зав­тра в школе пару схватишь. Тоже законно.

Мальчишка растерялся: откуда знает, что он еще школьник? Не сообразил: выдали серые форменные штаны под лихим пальто.

— Ладно, гуляй себе! — сказал примирительно.

А нахала постарше: «Алло, детка, разве мы не знакомы?» — Ася отбрила ледяным голосом, да так, что он разинул свой глупый рот, только сигаретка прилипла к губе.

В другое время Ася не ушла бы с бульвара, из упрямства бы не ушла: кого ей бояться?

Но сегодня и петушки, пробующие басить, и на­халы постарше, словно бы привешенные к пышным кашне, мешают ей думать о том, что случилось. А не думать об этом нельзя.

Чтобы ей не мешали, она переходит на тротуар. От большого красного дома пахнет горячим тестом, шоколадом, ванилью.

Когда они переехали в этот район и в первый раз здесь гуляли, отец объяснил:

— Кондитерская фабрика тут!

«Вот бы где работать!» — подумала Ася. Позже было решено стать укротительницей тигров: понра­вилась Людмила Касаткина в фильме с таким назва­нием. Еще позже — врачом. К брату Андрею при­ходила докторша с зеркалом на лбу; зеркало ослепи­тельно сверкало; родители разговаривали с доктор­шей так, что было видно: нет для них во всем свете человека главнее.

Потом прежние желания показались смешными: детство кончилось. И она позавидовала Андрею: он на три года моложе, но ему все ясно с того дня, когда получил в подарок первую коробку красок, — хочет рисовать!

А чего хочет она? Самостоятельной быть. И по­скорее. И покуда отец советовался с друзьями и, как он торжественно объявил дома, вел переговоры у себя на карандашной фабрике, где работал мас­тером графитного цеха, Ася устроилась сама.

Все решили руки: узкая кисть и длинные гибкие пальцы.

— К таким рукам еще бы слух... — сказала учи­тельница в детской музыкальной школе, куда Асю однажды привел отец.

Слух был неважный, музыке учиться не пришлось. А музыкальные руки пригодились: Асю взяли на ча­совой завод на конвейер сборки будильников. Спа­сибо рукам!

И она уже привыкла и уже несколько месяцев дает матери свою долю в хозяйство. И пальто из красного бобрика к весне первый раз в жизни купила на собственные. И когда хочет, может купить себе билеты. Например, в цирк. Покуда Ася училась в школе, на театр деньги отец давал: считал, что это тоже относится к учению. Про цирк раз и навсегда сказал: баловство. И когда она в первый раз в жизни сама пошла покупать себе билеты, взяла билеты в цирк. Чтобы самостоятельность почувствовать.

Какие удивительные совпадения случаются в жиз­ни! Если бы она не купила тогда этих билетов, если бы Марину вдруг не заставили в тот вечер дежурить в столе заказов, если бы она не увидела Павла, ко­торый проходил мимо цирка, увидел ее, задержался в толпе перед входом и, растерянно оглядываясь, нерешительно спросил: «Не лишний ли у вас би­лет?» — они бы не познакомились.

Впрочем, это уже не имеет значения. Тогда по­знакомились, сегодня раззнакомились. Навсегда!..

И все-таки она вспоминает, как это было.

...Молодой человек с вежливым голосом купил у нее билет, и они оказались рядом. Места были хо­рошие. Даже слишком. Когда по арене проскакала белая лошадь с седым расчесанным хвостом, Асе показалось, что комья из-под копыт летят ей прямо в лицо. Она откинулась на спинку кресла.

— Испугались? — спросил сосед.

— Что вы? Ни чуточки! — ответила Ася счастли­вым голосом, радостно блестя глазами. — Я очень люблю лошадей.

В антракте они остались сидеть на своих местах. Разговорились.

— Я и не собирался в цирк, — сказал новый зна­комый, — но рад, что попал. — Он помолчал. — Я дей­ствительно совсем не собирался. А увидел вас, ре­шил: обязательно спрошу про билеты. Мне очень захотелось, чтобы у вас был лишний билет...

Он сказал это серьезно и просто. И Ася не отшу­тилась, а тоже серьезно кивнула головой, будто в том, что он сказал, нет ничего особенного, а потом сразу похвалила белую лошадь и прыгунов с пере­кидными досками.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.