Мудрец

Фомин Олег Геннадьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мудрец (Фомин Олег)* * *

— Любишь черепах? — спрашивает Витера.

— Не очень, — отвечает Буз. — Мясо жестковатое…

— Я не об этом!

— А, ну-у… люблю, у них это… уши красивые!

— У черепах нет ушей!

— Да? Так я и говорю, ушей нет — это ж красиво! Голова как булыжник, прям как у нас, огров.

— А я, значит, уродина?!

— Почему?

— У меня же уши!

— Не, ты фея, а феи все красивые, даже с ушами.

Буз идет вдоль берега, следы на песке глубокие как колодцы, лоб сбивает кокосы с прибрежных пальм, чайки путают огра с рифом, пытаются сесть, свить гнездо. Витера кружит рядом, от прозрачных крылышек в воздухе шлейф разноцветных искр, платье на ветру рябит как вода в ручье, фея играет с крабиками, собирает ракушки, помогает выброшенным на берег медузам, что как вялые прозрачные грибы, вернуться в море.

— Зачем мы идем к нему? — гудит Буз.

— Он мудрец! — Витера подлетает нос к носу. — Древние легенды гласят, ему тысяча лет! Нам нужен мудрый совет.

— А без него решить не можем?

— Можем. Но на всякий случай…

Доходят до утеса, в нем — темное горло пещеры. От входа до берега и обратно ползут черепахи: огромные и мелкие, с гладкими и шипастыми панцирями, у всех кожа сморщенная как у стариков. И все медлительные, похожи на реку камней. Несут в пастях и на панцирях дары моря: жемчужные раковины, трезубцы кораллов, водоросли, кальмариков, рыбок…

— Черепахи добывают ему пищу и всякое для снадобий! — восхищенно шепчет Витера, взгляд мечтательный. — Настоящий мудрец!

Огр сгибается, на четвереньках проползает в пещеру, сам как гигантская черепаха. Фея летит под потолком, искры от крыльев освещают уступы и выступы, тени как шапки черного мха. Земля сплошь в костяных бугорках, черепахи гребут друг по другу, некоторых теснят к стенам, те ползут почти отвесно, как пауки. Буз старается не задавить, расталкивает осторожно, между ними не просунуть и травинку.

Выбираются в просторную полость, огр с хрустом разгибает спину, вздох облегчения, Витера взлетает к его плечу.

Мудрец сидит на камне у костра, тускло отсвечивает плащ цвета ночного моря, из-под ткани выпирает панцирь, края капюшона тонут в черных складках кожи, голова вытянутая — черепашья. Взгляд усталый, задумчивый, упирается в котел, где варится что-то густое. Руки трехпалые, в одной — ложка, помешивает монотонно.

— Здравствуй, о великий муд… — Фея осекается.

Мудрец прячет руки и голову в панцирь так быстро, что плащ остается висеть в воздухе, лишь спустя долгий миг оседает. Ноги до скрежета вцепляются в камень, словно сейчас налетит тайфун.

— Вы кто? — урчит из панциря.

— Я фея, — тычет в себя Витера, показывает на Буза. — А это огр.

Из панцирных дупел осторожно показываются кисть с ложкой и макушка, круглые от страха глаза медленно моргают.

— На фею и огра похожи мало…

— Почему? — Буз чешет подбородок, взгляд бродит по полкам, где пучки сушеных водорослей, пирамидки камешков, бутыльки из раковин, мешочки… Черепахи сгружают добычу на циновку, пестрая блестящая гора как сокровища, о которых грезили пираты, но если вглядеться — не монеты и драгоценности, а крабьи клешни, жгутики медуз, минералы, ракушки… Рептилии кое-как разворачиваются, ласты пассивно гребут к выходу, точки глаз под тяжелыми бровями безучастные как у пожилых дворецких.

— Тысячу лет назад феи и огры были другие. — Мудрец вылезает из панциря в плащ, ложка ныряет в котел, вновь неспешно нарезает круги, но глаза прикованы к чужакам. — А я тысячу лет не видел никого, кроме черепах. Ох, больно…

— Что случилось, о великий муд… — Витера порывается ближе, но одергивает себя, боится напугать. Крылья сыплют искры сплошным водопадом, бриллиантовый перезвон.

— Давно не говорил, губы срослись, разлеплять больно… — Мудрец потирает челюсти, кивает на чахлые коврики у костра. — Садитесь. Зелье бодрящее доварю и выслушаю…

Мудрец скрипуче подымается, дорога к полке и назад как эпический поход армии через горы во вражьи земли и возвращение в родные края, с кровавыми потерями и трофеями, каждый шаг кряхтит, охает, Буз и Витера наблюдают с сочувствием. В руке мешочек, на ладонь высыпаются зернышки, мудрец долго взвешивает их в кулаке, сгорбившись, слушает, будто внутри карлик что-то шепчет, пальцы то отсыпают, то добавляют щепоть, мудрец опять плавно трясет, прислушивается…

— О великий муд…

— Тшш! — перебивает мудрец строго. — Эх, ну вот, опять сбился…

— …что ты делаешь?

— Взвешиваю зерна для зелья. Надо быть точным, иначе выйдет варево бесполезное или отрава смертельная!

— Не пробовал считать? — вмешивается Буз.

— Надо много, — назидательно изрекает мудрец, — все не счесть!

— А считать умеешь до скольки?

Мудрец подносит к морде кисть, разглядывает вдумчиво…

— До трех. — Поднимает вторую. — Нет, до шести!

Буз и Витера переглядываются.

— А что, умеете до семи? — ревниво, но с интересом спрашивает мудрец.

Следующий час огр чертит на песке цифры, учит считать до десяти — три пальца трижды плюс голова, пол завален камушками и ракушками, их складывают и вычитают… Мудрец чешет в затылке, брови хмуро сгущаются, косится снисходительно, иногда зло, но стоит вникнуть в «дважды два — четыре», и глаза как огромные жемчужины, шея вытягивается, будто под ногами не кучка хлама, а жареный скат в соку из морской капусты. На одной из задач между Бузом и Витерой вспыхивает спор, о мудреце забывают, машут руками, перекрикивают, от арифметики к алгебре, на мудреца сыплются непонятные словечки, песок устилают заросли подсчетов. На очередной закорючке огра и фею сгибает смех, они подшучивают друг над другом. Хозяин пещеры наблюдает, даже черепахи вроде бы вслушиваются…

Мудрец с улыбкой качает головой, лапа после многих попыток взвешивает-таки нужную массу зерен, мудрец пересчитывает, ложка коряво выводит на песке:

«88»

Зерна возвращаются в мешочек, мудрец вынимает по одному, губы бормочут числа по порядку, десятки раскладываются по холмикам.

Горочек становится восемь, в руке — столько же зерен. Мудрец сгребает все в ладонь, взвешивает…

— Верно! — радуется как дитя, которому купили корзину сладостей.

Зерна с уютным шипучим бульканьем летят в котел, ложка весело закручивает водоворот.

— А что за зелье? — Витера порхает вокруг вьюнков пара.

— Для бодрости. — Мудрец качается, наверное, пританцовывает. — С ним и тело не сильно дряхлеет, и голова от долгих дум не мутится. Но рецепт опасный: сваришь не так — завернешь ласты.

Витера в ужасе назад, не сыпать в котел искры от крыльев: вдруг сварится яд?

— А почему не используешь безопасные рецепты? — Буз пытается не задеть лбом сталактиты.

— Каки-таки безопасные? — Глаза мудреца как яблоки.

— Из веществ на полках можно приготовить минимум дюжину составов для бодрости.

— Да? — Мудрец прищуривается недоверчиво. — А мумумдюжина — это сколько?

Буз и Витера переглядываются.

Огр вздыхает, с плаща мудреца спрыгивает пылевая тучка. Приходится учить готовить отвары, вскоре на широкой доске с выемками и ступками теснятся самые разные ингредиенты, Витера помогает, ее пальчики в этом ювелирном деле бесценны. Котел бурлит без передышек, в ноздрях щекотно от терпких запахов. Мудрец успевает запоминать, чего сколько, как долго варить и какой будет эффект, — давно бы запутался, но напитки и впрямь бодрят, обостряют восприятие и память, повышают реакцию, мудрец ловит на лету, удивляется, как все легко. Между Бузом и Витерой вновь спор, чудные словца: «витамины», «антиоксиданты», «бактерии»… Мудрецу даже с зельями не понять. Но спорят весело, слаженно.

— Крепкая у вас дружба, — улыбается мудрец отечески.

— Мы — жених и невеста.

Мудрец роняет ложку.

— К-к-как?!

— А что?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.