Наместники и наместничества в конце XVI – начале XVIII века

Талина Галина Валерьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Наместники и наместничества в конце XVI – начале XVIII века (Талина Галина)

Глава I

Трансформации государства и государственной службы как условия функционирования титульно-наместнической системы

В представлении большинства людей начала ХХI столетия, обладающих теми или иными познаниями в отечественной истории, термин «наместничество», как правило, связывается с периодами раздробленности и создания единого Московского государства. Действительно, в ХII–XVI вв. наместником называли должностное лицо, возглавлявшее местное управление и осуществлявшее власть на подведомственной ему территории от имени князя. Наместничества были отменены при Иване Грозном в результате реформ, проводимых Избранной Радой. Между тем само понятие «наместничество» не прекратило своего существования: мы встречаем наместников в исторических документах до начала ХХ в. Однако это понятие в различные исторические эпохи наполнялось принципиально разным содержанием. При Екатерине II с 1775 г. по 1796 г. наместничество представляло собой административно-территориальную единицу, состоявшую из двух-трех губерний, которой управлял наместник. В XIX столетии наместничество превратилось в систему управления национальными окраинами. В 1815–1874 гг. эта система существовала в Царстве Польском, в 1844–1883 гг. и 1905–1917 гг. – на Кавказе.

Пожалуй, менее всего известно о наместниках в конце XVI – начале XVIII века, но и на этом историческом отрезке наместничества в виде стройной системы, которой были присущи свои традиции и правила функционирования, существовали и развивались. В это время наместничество из должности превратилось в титул, связанный с дипломатической практикой. Это изменение прочно закрепили преемники Ивана Грозного.

Система наместнических титулов функционировала в условиях, заданных государством, отражала специфику развития общества, особенно его высших социальных групп. Титульно-наместническая система чутко реагировала на процессы, проистекающие в государстве и обществе, среди которых особо стоит отметить эволюцию института местничества и его отмирание в условиях развития национальной (традиционной) модели отечественного абсолютизма во второй половине XVII – начале XVIII века.

В период становления института местничества и титульно-наместнической системы в России развивался государственный строй, предшествующий абсолютизму, называемый большинством отечественных историков сословно-представительной монархией. При этой форме феодального государства наряду с относительно сильной монаршей властью существует сословно-представительное собрание, обладающее совещательными, финансовыми, а иногда и некоторыми законодательными функциями.

Само понятие «высшая власть» в России с конца XVI до начала XVIII в. претерпело значительные изменения. Если на стадии сословно-представительной монархии можно говорить о том, что в это понятие входили царь с Боярской думой и Земский собор, то на первом этапе становления абсолютной монархии (во второй половине XVII – начале XVIII в.) – царь и Боярская дума. Позднее (уже на стадии развития европейской модели абсолютизма в отечественных условиях, в I четверти XVIII в.) высшая власть была представлена царем (с 1721 г. – императором). (Как известно, Сенат власть монарха не ограничивал).

Земский собор не был постоянным учреждением. Его компетенция не определялась законом. Хотя Земский собор – законосовещательный орган, решение которого не обязательно для исполнения царем и правительством, он был необходим правительству, так как показывал, насколько органы на местах способны справиться с задачами, возлагаемыми на них центральной властью, в чем нужна помощь центра для проведения решения Собора. Земский собор позволял полностью обеспечить проведение в жизнь царского решения.

Земские соборы, возникшие в середине XVI в., в период Смуты значительно усилились. В Смуту и в начале правления первого государя из династии Романовых царя Михаила Федоровича ослабленная центральная власть нуждалась в поддержке «всей земли». Земские соборы практически превратились в орган распорядительной власти и реальное народное представительство.

При патриархе Филарете роль соборов существенно ослабла, а социальный состав стал менее дифференцированным (зачастую среди выборных с мест присутствовали только те, кто в период спешного созыва Собора находился в столице). Связь между центральным управлением и местным, напротив, все более укреплялась, что делало Земский собор не столь нужным. Некоторые представители общества, видя кризис соборов, предлагали их реформирование: выборность всех депутатов Земского собора, ограничение срока их полномочий одним годом, превращение Собора в постоянно действующий орган.

История пошла другим ходом. После Собора 1653 г. деятельность этого сословно-представительного учреждения практически прекращается. Царская власть с этого момента стала проводить совещания с сословными комиссиями, то есть с представителями тех сословий, которых непосредственно касался вопрос повестки Земского собора.

Роль Боярской думы в рассматриваемый нами период была более весомой. Дать более подробную характеристику данного учреждения вынуждает и тот факт, что именно с ним в царствование Федора Алексеевича будут связаны процессы реформирования титульно-наместнической системы.

Численность Боярской думы не была постоянной. В начале XVI в. в нее входили от 5 до 12 бояр и не более 12 окольничих. В конце XVI – начале XVIII в. Дума включала представителей четырех чинов: бояр, окольничих, думных дворян и думных дьяков. В период первых Романовых наблюдался неукоснительный рост состава Думы. При Михаиле Федоровиче Боярская дума насчитывала и в начале, и в конце царствования 28–29 человек (иногда их численность возрастала до 37); при Алексее Михайловиче – 65–74 человека; при Федоре Алексеевиче – 66–99 человек [1] . Процесс увеличения численности был свойственен всем чинам, представленным в этом органе. Дворянство хотя и расширилось, но не вытеснило боярство. На думных дворян в Думе приходилось не более, чем 30 % всего состава, в то время как бояре и окольничие составляли от 70 до 78 % [2] . Если при Михаиле Федоровиче в Думе заседало не более 28 бояр, при Алексее Михайловиче в среднем – немногим более 30, к концу царствования Федора Алексеевича, к 1681 г., их численность достигла 44 человек [3] . После того, как Петр I прекратил пожалование в думные чины, количественный состав Боярской думы стал постепенно уменьшаться.

Функции и компетенция Боярской думы на протяжении всего существования данного государственного учреждения не оставались и не могли остаться неизменными. В системе сословно-представительной монархии XVI в. Боярская дума осуществляла в стране высшую власть вместе с царем. Функции Боярской думы были неотделимы от функций государя. Это отразилось в формулах решений Боярской думы «приговор царя с бояры», «по государеву указу и боярскому приговору». Даже в годы малолетства Ивана Грозного, связанных со значительным ослаблением позиций государевой власти, типичной и обязательной формулой, отраженной и в летописях, и в посольских документах, была формула «царь приговорил с бояры» [4] .

На стыке XVI и XVII столетий, в эпоху Смуты, связанную с прекращением законной династии Рюриковичей, Боярская дума пыталась ограничить самодержавную власть царя с помощью крестоцеловальной записи, взятой с царя Василия Шуйского в 1606 г. Высказываются предположения о том, что некая ограничительная запись была взята Боярской думой и с первого царя из династии Романовых – Михаила Федоровича [5] .

За время правления этого царя во многом благодаря государственной политике, проводимой патриархом Филаретом, положение царской власти было восстановлено, а баланс сил между царем и Боярской думой стал смещаться в сторону царской власти.

При царе Алексее Михайловиче Соборное уложение 1649 г. трактовало Боярскую думу как законодательный орган наряду с царем и под его эгидой. Боярский приговор имел значение проекта постановления, подлежавшего дальнейшему обсуждению и утверждению царем. Соборное уложение предписывало «боярам и окольничим и думным людем сидети в полате, и по государеву указу государевы всякие дела делати всем вместе» [6] . Какое бы решение Дума ни приняла, она была обязана поставить в известность государя, согласно присяге, приносимой думными чинами: «самовольством < > без государева ведома < > никаких дел не делати» [7] .

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.