Ссыльные

Дойл Родди

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ссыльные (Дойл Родди)

The Deportees and Other Stories by Roddy Doyle

перевод М. В. Немцова

Глава 1

Настоящий Слим Шэйди

В музыке Джимми Кроллик разбирался. Нормально так в ней шарил. Хаял Моби, не успели его толком полюбить. Однажды в ДАРТе услыхал, как два пацана разговаривают про «Лефтфилд», — так с полным правом нагнулся к ним и сообщил: все это ахинея. И при этом понимал, что совершенно прав. Джимми знал: последний альбом «Рэйдиохед» такая дрянь, что его даже круто хвалить, однако сам не хвалил. Ну уж хренушки. Это выше моды. Хип — хоп, джангл — кантри, биг — бит, свинг — все это Джимми любил и ненавидел. Но ему уже стукнуло тридцать шесть, у него трое короедов, и жене, которая на шестом месяце, медведь на ухо наступил.

Джимми стоял у дверей в ванную и слушал, как она голосит под душем:

— ПРОЩЕНО, А НЕ ЗАБЫТО. ПРОЩЕНО, А НЕ ЗАБЫТО. ПРОЩЕНО, А НЕ…

Он не выдержал:

— Ты это поешь, потому что в голову пришло или потому что нравится?

— Закрой за собой дверь, Слим, — ответила Ифа. — ПРОЩЕНО А НЕ ЗАБЫТО. ПРОЩЕНО…

В доме семьсот тридцать пластинок, и Джимми известно, где они все обитают. Большинство покупал он сам. Двенадцать подарили, а одна уже была в доме, когда они въехали. «Братья по оружию» «Дайр Стрэйтс» — валялась прямо на полу, где Джимми бы ее, блядь, и оставил. А Ифа подобрала.

— Ой, мне она так нравится.

Так и поселилась. Джимми знал, где — вроде как заныкана между блюзом и кислотным джазом. Его подмывало тайком вынести ее из дома и потерять, но он любил Ифу, и жена при нем ни разу эту пластинку не искала. Женаты они были девять лет, и за все время Ифа принесла в дом ровно шесть пластинок — это не считая «Баллад про убийство» Ника Кейва, которые он подарил ей на годовщину.

Но считая саундтрек к «Титанику».

Джимми отказался ставить его в раздел «Звуковые дорожки к фильмам».

— Почему?

— Я назначу ей собственный раздел. — Полное говно.

Она рассмеялась:

— Вот дурилка.

И они трахнулись прямо на кухонном столе под Селин Дион, мчавшую по просторам Атлантики.

И вот Джимми закрыл дверь ванной…

— НЕ ЗАБЫ… ТО…

…и спустился в гостиную. Встал перед теликом.

— Вам кому-нибудь нравятся «Коррз»?

— Ага!

— Еще чего.

— Кака.

Он зашел на кухню и включил радио. «Легкое ФМ».

— Да еб твою…

Джимми терзал настройку, пока не нашел «Ручные звуки». Так-то лучше. «Лэмбчоп». «Да здравствует народ». Великолепная музыка, и о ней никто не слыхал. Джимми закрыл кухонную дверь и добавил громкости. За «Лэмбчопом» поставили Сен — Жермена: «Я ХОЧУ, ЧТОБ ВЫ СОБРАЛИСЬ ВМЕСТЕ». И Джимми растянулся на кухонном столе.

Сколько месяцев он уже не бывал на концертах. Месяцев. Раньше-то ходил все время. Раньше он их устраивал. Рулил бандами — некоторые были просто великими. «Повинности», например. («Ирландской группы лучше так никогда и не записали» — «д'сайд». «Гавно» — «Нортсайдские Новости».) Или «Наглики». («Секс и гитары» — «В Дублине». «Гавно» — «Нортсайдские Новости».) Клевое время, когда суток не хватало, когда сон был тратой времени [1] .

А теперь у него дети и спать совсем невозможно. Он вечно просыпается в новой постели. Однажды он даже провел ночь в колыбельке — Махалия, младшенькая, отказалась в ней спать.

— Это не моя удобная постелька. Вот моя удобная постелька, — орала она, показывая на его, блядь, удобную постельку.

Уже перевалило за полночь. Джимми слушал пластинку Маршалла Мэзерза. Тут еще одна беда. Джимми по большей части нравилось такое, куда лепят наклейки о родительском контроле, поэтому приходилось дожидаться, когда уснут дети.

Джимми на цыпочках вошел в спальню.

— ПРОЩЕНО, А НЕ ЗАБЫ… ТО…

Она его ждала. Девять лет женаты, а до сих пор трахаются. Джимми подлез к ее спине и подумал, что она заметит раньше — брюхо или стояк. У него копятся фунты — и он не знает отчего. Никогда не ест, вроде, а пинту пропускал сто лет назад… недель, месяцев. Блядь.

— Как там настоящий Слим Шэйди? — спросила Ифа.

— Неплохо, коза, — ответил Джимми. — Зашибись.

— А чего вздыхаем? Ты как вообще?

— Я зашибись. Просто…

— Уй, — сказала она. — Пинается.

Она взяла Джимми за руку и возложила себе на живот. Он дождался следующего ребенкина пинка. И вдруг как-то сразу обессилел. Скоро припрутся дети, навалятся грудой сверху. Джимми старался не засыпать. Тыц, еб твою, тыц. Он исчез, потом снова проснулся. Тычется? Ткнулся? Не спать, не спать.

— Думаю собрать группу, — сказал Джимми.

— Ох господи, — вздохнула Ифа.

Глава 2

«Нортсайд — Люкс»

Но что за группу? Вот вопрос.

Хотя на самом деле никакой не вопрос.

— Ты пошутил, да? — сказала Ифа, когда Джимми объявил об этом ночью в постели.

Повисла пауза — такая долгая, что младенец ткнулся в ладонь еще дважды, а Джимми пожалел, что вообще раскрыл свою дурацкую пасть.

— Правда? — спросила Ифа.

Вот в чем вопрос.

— Опять пинается, — сказал Джимми. — Левая нога у него будь здоров, а?

— Правда? — переспросила Ифа.

— Ну, — ответил Джимми. — Нет. Неправда.

— Зачем?

— Ну, — сказал Джимми.

Еще пинок.

— Ты ж понимаешь. Мы с музыкой. Сама знаешь.

— Почему теперь? — спросила Ифа.

— На ум взбрело, — ответил Джимми.

— Дурака не включай, Джимми. Почему теперь?

— Когда ты беременна и все такое?

Еще пинок — на сей раз от матери. Не больно, только Джимми ей не сказал.

— Когда у Стиви Уандера жена ходила с пузом, он записывал «Внутренние видения», — сообщил он.

Ифа ничего не ответила. Не пошевельнулась.

Она любила эту пластинку. Ну, по крайней мере, уверяла его, что любит. Учтите, любить музыку с такой же силой, как Джимми, не способен никто. Однажды он встретил Саймона Ле Бона — во всяком случае, этот чувак сказал, что он Саймон Ле Бон, — в «Кафе — ан — Сен», в городе, много лет назад — и ушам своим не поверил, когда Ле Бон не смог припомнить название их первого альбома. Да и пофиг, потому что Джимми все равно собирался ему сказать, что пластинка — параша.

От Ифы тем временем — ни звука.

Джимми поцеловал ее в плечо и пропел:

— ПРОЩЕНО, А НЕ ЗАБЫТО. ПРОЩЕНО…

— Джимми, — сказала Ифа.

— Чего, коза?

— Иди отсюда.

Он забрался на верхнюю койку в комнате у пацанов. Марвин, старший, залег к брату, Джимми — Второму, на нижнюю, а скоро оба перекочуют на кровать Ифы и Джимми. Так бывало каждую ночь. Стало быть, ничего из ряда вон — он просто немножко рано. Но сегодня все иначе, и Джимми это понимал.

Впервые в жизни она его выгнала.

Джимми прислушался. Ему показалось — она плачет. Поди разбери.

Он вообще ничего не слышал. Утром скажет, что пошутил. Вот принесет чаю и скажет. А что, похоже на правду. Не очень-то и хотелось по новой.

Депрессия случалась у него единственный раз — и длилась пару недель после того, как распались «Повинности». Много лет назад, он еще и с Ифой не познакомился, но саднит до сих пор. Вот он прикидывает первый контракт на пластинку с «Идиёт Рекордз» — и вот они уже лопнули. Бах — и нету, повсюду кровища, ошметки амбиций по всей лавке, ни группы больше, ни пластинки. После он носа наружу много недель не казал, не разговаривал ни с кем, ничего не слушал — особенно соул. У «Нагликов» распад случился не так болезненно. Вокалист Мика Уоллес на полтора года сел в «Маунтджой» за то, что раздел дядюшкин «форд — капри».

— Маманя башку ему откусила, что сдал меня, — говорил Мика. — Да он-то при чем? Он же не знал, что это я машину раздел.

— А зачем раздел?

— Я ж не знал, что она его, — ответил Мика. — Откуда я знал, что он тачку, блядь, купил? Прости, что с бандой так, а вот.

— Мы тебя подождем, — сказал Джимми.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.