Открыта вакансия на должность четвертого мужа

Смык Мария Ивановна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Открыта вакансия на должность четвертого мужа (Смык Мария)

Глава 1

Мне было плохо. Не просто «плохо», а ужасно. Казалось, из меня с начала вынули все внутренности, а потом по очереди начали запихивать обратно, обустраивая их внутри, передвигая с места на место, как будто подыскивая где удобней, то ли по фен шую, то ли по чьему-то извращенному вкусу. Даже дышать было трудно и хотелось пить. Мысли ворочались в голове большими булыжниками. «Я, что отхожу от наркоза после операции?»

Я вспомнила, что операция была назначена на… дай бог памяти, кажется, через две недели. Почему у меня засела вот эта фраза — «две недели?» Две недели от чего?

Я всегда отходила от наркоза очень трудно — свойство организма. А сейчас что? Глаза не открывались, я, казалось, парю в какой-то темноте. Так, надо себя напрячь, и вспомнить хоть что-нибудь.

Рядом кто-то бубнил, сбивая с мысли, я не могла разобрать ни слова, но говоривших явно было двое. Бубнеж раздражал, не давал сосредоточиться, но я упорно, казалось, цепляясь за воздух, и проталкивая его в легкие, пыталась нащупать хоть какие-нибудь воспоминания.

Я приехала с чемоданом, зашла в квартиру. А где я была? У дочери в Германии. Казалось, даже душа улыбнулась, вспомнив внуков Анечку и Сонечку. Доченька… Лицо ее я никак не могла вспомнить. Да, что это такое! Так, не волноваться. Сначала надо отойти от этого сволочного наркоза!

Я пыталась глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, но мешал мерзкий привкус чего-то тухлого. Что это я вчера съела? Я начала напрягать слух — может быть это медсестра и врач у моей постели? Прислушаюсь и пойму ЧТО со мной. Чем больше я прислушивалась, тем больше понимала, что ни чего не понимаю. Звуки никак не хотели складываться в слова. Потом меня опять поглотила темнота.

Когда я очнулась в следующий раз, дышать стало легче, но во рту сохранился все тот же привкус. Кто- то бережно приподнял мою голову и по гортани побежала струйка прохладного, пахнущего мятой питья. Я судорожно глотнула и закашлялась.

— Ну тихо, тихо! Не торопитесь. Все будет хорошо. Раз вы очнулись, то скоро поправитесь, — услышала я низкий женский голос. Казалось, он успокаивает и убаюкивает. Мне так захотелось увидеть кто это. Но веки, налитые свинцом, никак не хотели подыматься. Потом я услышала легкие, быстрые шаги.

— Ну как тут моя девочка? — раздался ласковый женский голос.

— Она уже немного настойки глотнула сама и дышит уже легче, — ответил другой, уже знакомый голос.

— О, демиурги, доченька, выздоравливай, мое солнышко!

И столько ласки и любви было в этом голосе, что мне стало даже легче дышать. Я почувствовала, как теплые и нежные губы коснулись моего лба.

— Марсия, я еще зайду, но позже. Если надо будет, позовешь Дебору. Если Терра очнется и заговорит, тот час же найди меня. Сегодня я ночую здесь.

— Да, госпожа.

Я начала лихорадочно думать. Доченька? Мне, на сколько я себя помню, пятьдесят три года, мама умерла более тридцати лет назад, а женский голос был достаточно молодым.

Марсия… Имя иностранное. Неужели дочка забрала меня к себе? Да нет, от куда у нее такие деньги?

Так, обратно возвращаюсь к воспоминаниям. Я приехала от дочери, о возможной операции ничего не сказала. Что зря волновать? В худшем случае подруга позвонит и все им скажет. Зашла в квартиру, почувствовала головокружение, пошла на кухню взять таблетки и воды. Те, что были в сумке, закончились еще в самолете. Все, провал, больше ничего не помню.

А потом эти голоса и бубнеж. Стараюсь дышать как можно глубже и медленнее. Я уже «распробовала» воздух — он такой вкусный, с ноткой можжевельника и лимонника. Неожиданно услышала, как рядом со мной отодвигается стул, очевидно человек, сидящий на нем встал и пошел. Раздался скрип двери и тишина.

Попыталась открыть глаза. «Ура!» У меня это получилось.

В комнате стоял полумрак. Я лежала на огромной кровати. Сверху над ней что-то нависало. Как это называлось в старину? Балдахин! О, мозги заработали! Слева от меня полог был опущен. Темно — зеленая ткань полностью заслоняла расположенное с этой стороны кровати.

С другой стороны был виден стул, я вспомнила исторические фильмы — белые гнутые ножки и спинка, оббивка стула была из той же ткани, что и над моей головой, золотисто-бежевый ковер на полу начинался от самой кровати. Напротив кровати — дверь, слева от нее большой шкаф, возле изголовья кровати небольшой стол с разными мензурками и красивой фарфоровой кружкой с кувшином.

Откинув одеяло, я перевела взгляд на кровать и чуть не закричала:

— Куда делся мой шестидесятый размер?

Немного присев, увидела перед собой худощавое тело, чуть прикрытое батистовой ночной рубашкой и тело, которое скорее принадлежало девушке-подростку, чем пожилой женщине. Сердце лихорадочно забилось, как будто оказалось возле самого горла.

Опустив ноги с кровати, схватилась за кружку и дрожащей рукой поднесла ее ко рту. И уже возле лица сжала ее двумя руками, боясь расплескать жидкость. Давясь, выпила все, напиток напоминал недавнее питье с мятным привкусом.

Успокоившись, попробовала встать, но ноги не хотели меня держать, но я упорно заставляла себя подняться. Наконец, мне это удалось. Держась за рядом стоящий стул, решила осмотреть комнату.

То, что это была не больница, было ясно сразу. Кровать с балдахином, интерьер богат и тщательно подобран, спальня явно не простого библиотекаря, каким я являлась. Держась одной рукой за стул, взяла в руки прядь волос. Раньше у меня была короткая стрижка, а сейчас волосы спускались ниже пояса. Поднесла ближе к глазам — светло-русые, а у меня в молодости были светло-каштановые. Руки изящные с тонкими длинными пальцами — явно не мои. Кто я?

Судя по ощущениям тела, была тяжелая болезнь или еще что-то.

Значит слушаем и молчим, ни в чем не признаемся, ничего не знаем. Я настолько увлеклась разглядыванием рук, ног, себя новой и любимой, что не услышала шагов.

Вдруг пронзительный визг, идущий от дверей в комнату, заставил меня повернуть голову и я увидела женщину лет сорока, одетую в коричнево-бежевое платье и белый фартук. На ее голове был бежевый чепец с белой отделкой. Еще крепче схватившись за стул, я пристально на нее посмотрела, она запнулась, а потом запричитала:

— Ох, госпожа, что же вы, лапушка наша встали. Господин маг да доктурос вам еще этого не разрешили. А, давайте-ка, я вас сейчас обратно в постельку уложу и матушку вашу позову! Вот уж она обрадуется!

Она осторожно уложила меня обратно в постель и выбежала из комнаты. Я судорожно вздохнула и попыталась проглотить комок воздуха, стоящий где-то в гортани. Только одно меня сдерживало от истерики — сейчас я все узнаю. Главное — это информация. И все время ожидания твердила три слова — все будет хорошо.

Потом в комнату вбежала, нет скорее вплыла стройная, молодая женщина с точно такими волосами, какими я недавно любовалась, рассматривая себя. Огромные, пронзительно-зеленые глаза ее были наполнены слезами.

Она была само очарование, прижав меня к своей груди, целовала мои щеки, лоб, руки. Потом, придя в себя, взяла мою голову двумя руками и пристально вгляделась в глаза.

— Ну как ты, Терра?

Я судорожно проглотила комок во рту и прошептала:

— Хорошо!

— А что ты помнишь?

— Ничего, ничего не помню.

— И как тебя зовут?

— Нет! — покачала головой.

— А меня ты помнишь? — В ее голосе звучала надежда и ожидание.

— Мама? — Я вопросительно посмотрела на женщину. Она прижала мою голову к себе и тяжело вздохнула: — Ничего, девочка моя, ты все вспомнишь! Верховный маг обещал, если ему удастся вернуть тебя к жизни, ты постепенно все вспомнишь. Это последствия яда фуаркаши. Принявший его, редко выживает. Хочешь есть?

Я прислушалась к себе и покачала головой.

— Ну, тогда поспи немного. А я попробую связаться с дворцом, — Она поцеловала меня в лоб и стремительно вышла из комнаты. Я посмотрела на служанку.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.