Уезжающие и остающиеся (сборник)

Басова Евгения Владимировна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Уезжающие и остающиеся (сборник) (Басова Евгения)

Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» (2012–2018 годы)

Любое использование текста и иллюстраций разрешено только с письменного согласия издательства. Интересы издательства «КомпасГид» представляет ООО «Юридическое агентство Копирайт» (www.juragent.ru).

Открытые окна

1. Разгильдяи

За ужином мама говорит Косте:

– Вижу, тебя в компьютер затянуло по самые ботинки. И папа тоже заметил, между прочим…

Папа молчит, тефтельку жуёт. Но ясно – он с мамой согласен. И оба на меня смотрят, ждут, чтобы я тоже согласилась. Тогда нас уже трое будет, кто всё замечает.

Я спрашиваю:

– Как это – по ботинки?

А мама, с досадой:

– Не слышала, что ли, никогда, как говорят – что затянуло кого-нибудь с ботинками?

И снова к Косте – допытываться:

– Давай-ка разберём твой день, весь по часам, – чем ты сегодня занимался? Во сколько уроки закончились?

Хочет, чтоб он ответил: «Ну, в час…»

Или там – «В два».

И она тогда сможет сказать: «Вот видишь, сколько времени ты зря потратил!»

Но время-то от этого не вернётся с семи часов к двум, обратно!

Да и ей самой, может, назад в два часа дня от нас не хочется.

Сколько я слышала от мамы, что лучшее время – это вечер. К вечеру мы наконец-то собираемся, все четверо. И никуда не надо торопиться. Мы можем обсуждать свои дела, беседовать о том, что всем нам интересно…

Я думаю: вот это, что ли, интересно?

Костя так и будет молчать. И тогда мама у меня спросит:

– Лена, так во сколько вы из школы пришли?

И я отвечу:

– Да не помню…

Ведь правда, правда, я не смотрю на часы, когда вхожу!

Я сразу ставлю обед разогревать. И пока суп греется – танцую. В гимнастику меня не взяли из-за глаз, и дома я делаю мостик или на голове стою возле стены.

И вижу Костины ноги – вовсе не в ботинках: он как приходит, сразу в тапки переобувается. Он ходит по комнате задумчиво, я вижу, как на пол крошки падают, – это он булочку жуёт.

Но вот ноги исчезают из моего поля зрения. А значит, он уже возле компьютера стоит. И наконец я слышу всегдашнее:

– Лен, это… Я долго не буду. Так только – от школы отдохну…

Я с головы на ноги встаю, очки беру, чтобы его лицо увидеть. Спрашиваю, как мама:

– А не затянет тебя?

Но он уже сам себе разрешил играть – не дожидаясь, пока я разрешу. А значит, надо с него глаз не спускать. Чуть только его затягивать начнёт – я его сразу в бок:

– Хочешь, чтоб вечером снова – про ботинки?

Сейчас так и скажу! Ну ладно, пусть ещё немного поиграет, ещё можно… Как раз у него такой момент… Он только на одного монстра отвлёкся, на зелёного, – а сзади фиолетовый щупальце поднял…

Я кричу:

– Сзади, сзади!

А он:

– Ленка, не лезь ты, нельзя вдвоём!

С теми, кто по сети за этих монстров играет, – можно, значит, а со мной нельзя?

Костя шипит:

– Снова из-за тебя продую. Лучше иди чайник поставь!

А что, чай – это нормальная еда, что ли? Я вспоминаю про суп, бегу на кухню – и верно, он чуть не выкипел. То, что осталось, я разливаю по тарелкам. Хлеб режу, тороплюсь. И Косте кричу:

– Готово!

Хотя он сам не придёт. Ему надо в самое ухо закричать:

– Обедать! – тогда он, может, оторвётся от игры. Если ещё не поздно отрывать его.

А сейчас уже всё, поздно! Затянуло его, прижало к монитору. Теперь он сидит сгорбившись, плечи вперёд, будто и впрямь хочет вовнутрь залезть. Весь затаился… И только рука с мышкой мечется по столу!

А ноги, кажется, живут сами по себе. Он ими отталкивается, подпрыгивает на стуле: быстрей, быстрей! Ах, значит, так – засада? Надо сгруппироваться, чтобы потом как прыгнуть!

Он группируется на стуле, а потом резко распрямляется. Стул крякает под ним. Булочка, надкушенная и позабытая, падает на ковёр. А Костя уже сидя бежит, пинает кого-то невидимого. Тапочки слетают с него – он не замечает…

Если сейчас позвать его: «Эй, Костя!» – он огрызнётся:

– Уйди, сказал!

А то и стукнет.

Мама приходит вечером, он поднимает на неё глаза – когда ты, мол, появилась? И нехотя снимает наушники.

Впрочем, иногда он без наушников играет. Они рядом на столе валяются. И всё равно – кричи ему, не кричи…

Особенно одну игру он полюбил.

Там каждый себе выбирает человечка. Они только цветом различаются, а так все одинаковые. Квадратные и с головами в виде тазиков.

На тазике глазищи – ими ты вращаешь, чтобы засаду не проглядеть. Ножки у всех тонюсенькие, – но прыгают те человечки без разбега, из одного угла монитора в другой.

И уж дубасят они друг друга по тазообразным головам… Грохот стоит, как будто вокруг тебя и впрямь в медные тазы колотят.

А пока один из них другого не поймает, сплошной такой звук идёт: «Мммммммм!» Или ещё есть: «Миу-миу-миу!» У всех нас от этого звука уши болят. Одному Косте нравится.

Он хвастается вечером:

– Ну, я сегодня отделал Ретта! Всё, Ретт – покойник!

Я пугаюсь: с ума он сошёл, что ли, – маме докладывать об этом? Хотя мама сколько раз нам говорила: в семье каждый может поделиться своими переживаниями или своей радостью…

Но только попробуйте сказать: «Мама, у меня за контрольную трояк. Знаешь, я так переживаю!» Увидите, что будет.

И Косте с его радостью сейчас влетит.

Но нет. Мама теряется. Она только вздыхает и спрашивает:

– Ретт-то тебе что сделал?

А Костя ей:

– Знаешь, как он огрел меня дубиной по мозгам!

Ретта Костя никогда не видел – он живёт в Австралии. Можно сказать, на другой стороне Земли. Когда у нас день, у Ретта ночь.

Мама говорит:

– Ну, я понимаю, ты: днём время тратишь, вместо того чтобы уроки делать, на улице гулять. А эти бездельники по ночам не спят – и Ретт, и этот второй, как его…

Я подсказываю:

– Хью, что ли?

С этим Хью Костя разговаривает больше, чем со мной. В чате, но какая разница. Можно подумать, что его сестра – это Хью. То есть брат – Хью.

И мама сразу подхватывает:

– Да, этот самый Хью!

Хотя у Хью время не сильно отличается от нашего.

На игровых сайтах Костя познакомился с массой народа. Это мальчишки в основном. Из Пензы, Питера, из Красноярска, Владивостока… И ещё из разных городов.

Мама интересуется:

– А из наших мест есть кто-нибудь?

И Костя ей сразу двоих находит.

– Вот, – говорит, – смотри, мам! А тебе зачем?

И правда – зачем? У Кости своя компания. Чаще всего с ним играет Хью, англичанин, и этот самый Ретт из Австралии. Или ещё Ли Джин, китаец.

Ещё у них Миша есть, он раньше в России жил, а теперь тоже в Англии, с родителями. В Лондоне, как и Хью. Костя спросил, не виделись ли они там, и оказалось, они только в игре встречаются. Хотя могли бы, если б захотели, встретиться и поболтать.

Бывает, что они попарно играют, двое на двое. И если кому-то пары не хватает, тот обижается – остался не у дел. Миша как-то написал Косте, что с ним играть больше не будет, – это когда они вместе продули Хью и Ли Джину. Что Костя – это просто какой-то рэм.

Миша не упускает случая похвастать, как он английский выучил. «Знаешь, – спрашивает у Кости, – кто такой рэм?»

Костя посмотрел в словаре, а «рэм» – это баран.

В следующий раз он играл в паре с Реттом – и снова они продули, теперь Ли Джину и Мише. И он тогда Ретта с расстройства рэмом обозвал.

А тот пишет ему: «У тебя смешная ошибка. Моё имя – Ретт. А рэм – это очень полезное и красивое животное. – И дальше: – П.С. Я держу порядка трёх тысяч овечек и баранов».

Костя позвал меня, и мы вместе стали искать, как задать вопрос: «Выходит, твои родители – пастухи?»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.