Жизнь до Израненных - 1

Уорд Х. М.

Серия: Жизнь до Израненных [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жизнь до Израненных - 1 (Уорд Х.)

Пролог

ПИТЕР

Настоящее

Сидни нервно крутит кольцо на пальце и поднимает на меня глаза. Мягким голосом, который использует, когда волнуется, она спрашивает:

– Что ты нашел?

Желудок сводит весь день, с тем самых пор как я открыл эту последнюю коробку. Она была ее – Джины. После всего, через что мы прошли, я никогда не догадывался, что Джина вела дневник – яркое описание человека, которым я был.

Сидни известна моя репутация. Но то, что напечатано в прессе, и то, что написано в этих дневниках – две совершенно разные истории.

Так странно снова любить. Я думал, что умру в одиночестве. Когда я потерял Джину, у меня не было ни желания жить, ни надежды. А затем Сидни изменила мою жизнь. Держа эти записи, я могу почувствовать старую версию себя, похороненную глубоко внутри. Все драки, ярость, нескончаемая вереница женщин, которые могли сделать все, что угодно, лишь бы перепихнуться со мной – все на этих страницах. Смутно вспоминая каждый момент, я чувствую влияние и пустоту человека, на которого я кричу из глубины себя. Но этот период моей жизни закончился, затерялся в прошлом, и я заставляю отголоски того, кем я был, и на этот раз уйти на задний план.

Признаться, я не скучаю по той жизни, но волнуюсь, что произойдет, когда Сидни узнает, кем я был, каким я был. Сидни видит во мне только лучшее. Она видит меня профессором английского, поэтом. Но глубоко внутри я не такой. Та часть моего прошлого до сих пор скрывается внутри меня. Она вынырнула из тьмы, когда бывший Сидни пытался причинить ей боль. Я заставил его за это заплатить. Моя жестокость была оправдана, но это не имеет значения. В конце концов, даже если я и изменил имя, я все еще Пит Ферро.

Глядя на дневники, я делаю выбор. Она должна знать. Если Сидни выйдет за меня, она должна знать и хорошее, и плохое. Чтения прессы недостаточно. С трудом сглотнув, я крепко сжимаю дневники в руках и пересекаю комнату.

Я оглядываю маленький домик, который Шон подарил нам, и вновь думаю о том, как он совершенен, вплоть до выполненного на заказ насеста для мистера Индейки. Иногда Шон ведет себя настолько мужественно, что я думаю, он ни о ком не заботится, а потом он делает что-то вроде этого. Я не могу понять его. Когда я вижу Шона и думаю о его жизни, я удивляюсь тому, как мы на самом деле с ним похожи. Интересно, единственная ли причина того, что я другой, в том, что я пытаюсь притворяться.

Только ли это надо изменить? Возможно, я совсем не другой, просто хочу быть таким. Другое имя, другая жизнь, которая не покрыта шрамами и рухнувшими мечтами. Когда я смотрю на Сидни, я снова чувствую себя живым. Призрак того, кем я был, исчезает, и я реален, каждое желание, каждая мечта могут сбыться, и все благодаря ей. Я покажу ей эти дневники, и это уничтожит нас обоих, но услышать правду обо мне от кого-то постороннего еще хуже. Я не буду так рисковать.

Сидни сидит на кровати, мрачно ожидая разговора со мной, словно может почувствовать, какой на мне лежит груз. Я думал, что моя душа безвозвратно потеряна, пока Сидни не села за мой стол и не улыбнулась своей красивой улыбкой. Спасибо Господу за нее.

– Сидни? – хоть я и стараюсь, но не могу скрыть от нее свои чувства. Никогда не мог.

– Питер, что это?

Я сажусь к ней лицом, кровать прогибается под моим весом, и кладу дневники между нами.

– Когда разбирал вещи, я нашел это – дневники Джины, – голос срывается, и я смотрю куда угодно, только не на Сидни. Вдыхаю и медленно выдыхаю. Мне нужно произнести это до того, как дыра в моей груди поглотит меня. Она растет, сопровождаемая давлением, которого не было минуту назад. Она ругает меня, призывая к молчанию.

Она не поймет, говорит голос в глубинах моего сознания. Он появляется время от времени, когда я пытаюсь сказать правду, и пинает меня под зад. Изнутри я покрываюсь льдом, пока не начинаю дрожать.

Сидни кладет свою ладонь на мою. Такую теплую, успокаивающую, уверенную и хрупкую. Она смотрит на меня своими темными глазами, и я хочу раствориться в ней. Я хочу засунуть дневники в мусорное ведро и сбежать, но не могу. Независимо от того, насколько сильно стараюсь, я не смогу изменить того, кем был, того, кто я есть.

Она должна знать.

Я приклеиваю к губам улыбку, глядя на нее сверху вниз.

– Пока я распаковывался, нашел парочку коробок, которые никогда не открывал с момента последнего переезда. Это, своего рода, реликвии старой жизни, которые я не хочу помнить, – я прерываю повествование, пытаясь набраться сил, чтобы сказать остальное, и передаю ей книги. Я сжимаю челюсть, тело будто бы знает, что это самый верный способ убить наши отношения, но сердце протестует. Оно кричит, задействовав мои губы. – Когда я открыл сегодня коробки, то нашел эти книги. Это дневники Джины.

Сидни открывает рот в форме «О», вихрь эмоций отражается на ее лице. Она усиливает хватку на моей руке, наклоняясь вперед.

– Боже мой, Питер, мне так жаль. Это наверно очень тяжело, – она протягивает и берет меня за вторую руку, пытаясь утешить меня, но это последнее, что мне сейчас нужно.

Притягиваю ее к себе, и наши лбы соприкасаются. Я успокаиваю себя, держа ее руки, разрешая себе упиваться ее запахом, ее прикосновениями. На ее губах играет улыбка, и она протягивает руку, касаясь моей шеи. Она кладет руку на мое плечо, погружая пальцы в волосы на моем затылке. Так Сидни проявляет доброту, заставляя меня хотеть прижать ее к себе и никогда не отпускать.

С того момента, как она обнаружила, что я Ферро, она всегда была только добра. К предстоящей свадьбе Сидни даже не просит меня отказаться от фамилии Джины. Уверен, она даже возьмет ее фамилию, если я об этом попрошу. Она знает, что такое потеря так, как немногие. Вот почему не правильно удерживать ту часть моей жизни от нее. Я ее не заслуживаю.

Это мой единственный шанс. Будут неприятные последствия, но все же это кажется правильным. Отстраняясь, я запускаю руки в волосы и вздыхаю.

– Дело в том, что эти дневники обо мне, о том кем я был до нашей встрече. Парню из прессы приходилось сталкиваться с трудностями, и, Сидни, он все еще здесь, – опираясь на стопку книг, я провожу рукой по обложке. – Этот парень все еще часть меня.

По выражению ее лица я знаю, что она не верит. Не то чтобы она думает, что я лгу, но ее сострадание и прощение дается неосознанно. Я беру ее за руку и играю с камнем на кольце.

– Это то, что тебе нужно знать. Я не тот, кем был раньше, но тот парень все еще здесь, внутри меня. Просить тебя прочесть их странно, я знаю. Они полны мыслей другой женщины и…

Сидни отстраняется, вставая с кровати, и прижимает палец к мои губам. Сердце болит настолько сильно, что может взорваться.

– Тише, Питер, ты больше не тот парень, каким был до этого. Все это видят. Черт, даже Шон может видеть это, хоть он и осел, – она убирает руку и слегка улыбается. – У всех есть прошлое, и у меня. Мы не должны этого делать.

– Твое прошлое отличается от моего. Ты делала плохие вещи осознанно. А я нет. Если ты собираешься выйти за меня, если ты правда хочешь быть со мной и понять мои тайны, мои недостатки, помочь мне снова не стать тем человеком, каким я был раньше, тогда ты прочтешь это.

Желудок сводит, говоря, что это ради нее. Есть миллион способов, которыми она может принять новую информацию, а я понятия не имею, насколько подробно Джина вдавалась в то, как я относился к ней, в то, что она видела, и в то, что я сделал. Я не мог заставить себя прочесть больше, чем несколько страниц. Каждая была о том, каким я был испорченным, и как сильно она ненавидит меня. Я был с ней жесток, для чего не было оснований или оправданий. Джина описывала меня, как идеальный вихрь: смертельный, уничтожающий все на своем пути без угрызений совести и стыда.

Сидни берет первую тетрадь и кивает.

– Я сделаю для тебя все, Питер, но не важно, что здесь написано – это не изменит моего мнение о тебе и о нас.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.