Заря победы

Лелюшенко Дмитрий Данилович

Серия: Военные мемуары [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Заря победы (Лелюшенко Дмитрий)

Глава первая

В начале войны

Весной 1941 года я был занят формированием 21-го механизированного корпуса. В состав его входили две танковые и одна мотострелковая дивизии. 42-й танковой дивизией командовал полковник Николай Иванович Воейков, 46-й — подполковник Василий Алексеевич Копцов. 185-ю мотострелковую дивизию возглавлял генерал-майор Петр Лукич Рудчук.

Каждый из них являлся достойным военачальником и образцовым командиром крупного танко-механизированного соединения.

Тепло вспоминаю я Николая Ивановича Воейкова, отличавшегося не только солидной теоретической подготовкой и богатым практическим опытом, но и отцовской заботой о подчиненных.

Самый молодой из комдивов Василий Алексеевич Копцов выделялся скромностью, выдержкой, легендарной храбростью. И не случайно уже в то время его грудь украшала Золотая Звезда Героя за выдающиеся боевые подвиги на Халхин-Голе.

Незаурядной фигурой был и Петр Лукич Рудчук. Когда-то во время гражданской войны мне довелось служить у комбрига Рудчука в Первой Конной армии. Теперь наши роли переменились, однако отношения, в основе которых лежали глубокое взаимное уважение и боевая дружба, сложились самые хорошие.

Все работали много и напряженно. Боевая подготовка корпуса в летних лагерях шла полным ходом, хотя формирование еще не было закончено. Не раз видели мы, находясь в лагерях, высоко в небе белый инверсионный след: нет-нет да и появлялись над советской территорией воздушные разведчики фашистской Германии. Это тревожило. Тем более что ощущалась острая нехватка боевой техники. По штату корпусу полагалось свыше четырехсот боевых машин, а имели мы только девяносто восемь танков устаревших марок БТ-7 и Т-26. Мощные КВ и Т-34, равных которым не было тогда ни в одной армии капиталистических государств, только начали поступать. Стрелкового и артиллерийского вооружения тоже недоставало.

Стремясь быстрее закончить формирование корпуса, мы просили главное командование: «Скорее шлите технику и оружие». Но каждый раз получали один и тот же ответ: «Не торопитесь, не только у вас такое положение».

Запомнился один разговор. Примерно за месяц до начала войны, будучи в Главном автобронетанковом управлении Красной Армии, я спросил начальника:

— Когда прибудут к нам танки? Ведь чувствуем, немцы готовятся…

— Не волнуйтесь, — сказал генерал-лейтенант Яков Николаевич Федоренко [1] . — По плану ваш корпус должен быть укомплектован полностью в тысяча девятьсот сорок втором году.

— А если война?

— У Красной Армии хватит сил и без вашего корпуса.

Что можно было возразить в тот период?

И все же среди командиров и политработников корпуса росло беспокойство. Заместитель командира корпуса по политчасти бригадный комиссар Роман Павлович Бабийчук, воевавший вместе с Копцовым у Халхин-Гола, Рудчук да и другие поговаривали между собой о неизбежности войны с фашистами.

Несмотря на успокаивающее заявление ТАСС от 14 июня 1941 года, мы продолжали делать все, что могли, чтобы поднять боеспособность войск. Занятия шли непрерывно. Большинство солдат раньше служили в кавалерийских и стрелковых частях. Сейчас они овладевали новым делом: учились управлять танком, вести из него огонь, ремонтировать в полевых условиях, приближенных к боевым, хотя трудно тогда было полностью представить, каковы окажутся эти условия в действительности.

15 июня по плану, разработанному штабом корпуса, командиры дивизий и полков приступили к рекогносцировке на даугавпилсском направлении. Карта полковника Воейкова вся была испещрена пометками: районы сосредоточения, будущие рубежи развертывания, предполагаемые позиции батарей, пути движения…

21 июня меня вызвали для доклада в Генеральный штаб. Поздно ночью я прибыл в Москву и обратился по телефону к дежурному Генштаба. Тот сказал:

— Завтра вам надлежит явиться к начальнику оперативного управления Генштаба генерал-лейтенанту Ватутину.

В Оперативном управлении меня встретили тревожным сообщением: немецкие войска перешли границу…

Офицеры-направленцы быстро докладывали генерал-лейтенанту Николаю Федоровичу Ватутину:

— Корпус Рокоссовского находится…

— Рябышев выступил…

— Потапов и Музыченко вступили в бой…

— Авиация противника продолжает бомбить Одессу, Севастополь, Ломжу…

На минуту Ватутин обернулся ко мне:

— Скорее возвращайтесь в корпус. Все указания вам будут посланы директивой.

Ранним утром 23 июня я вернулся в корпус. Начальник штаба корпуса полковник Анатолий Алексеевич Асейчев встретил на вокзале и коротко доложил:

— Войска по боевой тревоге выведены в районы сосредоточения. Идет заправка горючим и пополнение боеприпасами. Вчера в шесть утра звонил дежурный из Генерального штаба и предупредил, чтобы не поддавались ни на какую провокацию.

— Какая тут провокация, братцы! Настоящая война! — вырвалось у меня.

В тот же день нам передали девяносто пять орудий для борьбы с танками противника. Но получить их было не так-то легко: они являлись Резервом Главного Командования. Помог нам находившийся в Идрице офицер Генерального штаба Анатолий Алексеевич Грызлов. Учитывая обстановку, он самостоятельно принял решение о передаче орудий. Мы были ему очень признательны.

— Это, конечно, серьезная помощь, — сказал Бабийчук, — но где возьмем орудийные расчеты?

— Артиллерийскими расчетами могут стать танковые экипажи, не имеющие машин, — предложил начальник артиллерии корпуса полковник Георгий Иванович Хетагуров. — Научиться стрелять из противотанковых орудий прямой наводкой нетрудно: этот метод ведения огня танкистам знаком.

Так и поступили.

Уже во второй половине дня авиация противника начала бомбить район расположения корпуса. Ответить врагу было нечем: зенитной артиллерии мы не имели. Больше всего пострадали склады боеприпасов и горючего; понесли мы также потери в людях и технике. Так состоялось боевое крещение корпуса.

24 июня из Бронетанковой академии прибыло пополнение: два батальона, вооруженных в основном танками БТ-7. Но по-прежнему совсем плохо было с автотранспортом. В таком положении в начале войны оказался не только наш корпус.

Предстояло срочно решить, как лучше организовать в боевые единицы те небольшие силы, которыми мы располагали. Надо было посоветоваться с командирами дивизий, полков, их заместителями по политчасти, начальниками штабов и родов войск. На совещании все пришли к единодушному мнению: в каждой танковой дивизии иметь по два танковых полка; в них — по одному танковому батальону двухротного состава (в каждой роте — по три взвода, а во взводах — по три танка) и плюс девять командирских машин. Таким образом, в каждой танковой дивизии предполагалось иметь по сорок пять танков. Кроме того, в танковые полки включалось по мотострелковому батальону и артиллерийскому противотанковому дивизиону.

В результате такой реорганизации наши танковые дивизии стали походить на боевые группы, способные обеспечить взаимную поддержку танков и пехоты в предстоящих боях. К тому же при необходимости можно было сравнительно быстро создать в корпусе танковый кулак из шестидесяти — семидесяти боевых машин.

Сразу после совещания все разъехались по своим частям. С часу на час мы ожидали боевого приказа.

25 июня противник снова нанес два массированных бомбовых удара по станции и военному городку корпуса. На станции в этот момент находились три воинских эшелона: два с ранеными, подошедшие от границы, и один с семьями офицеров. Трагическая была картина: мечутся напуганные люди, у одной женщины на руках ребенок, другая, прижав к себе узелок с пожитками, бежит куда-то, словно потеряв рассудок. Кто-то стоит, будто окаменев, кто-то неподвижно лежит на земле. Раненые выбрасываются из вагонов… И некому оказать помощь этим людям, а фашистские летчики делают повторный заход, добивают раненых из пулеметов.

Во второй половине дня у нас появились зенитки. Они начали стрелять беглым огнем, сбили два «Юнкерса-87». Один из вражеских летчиков остался жив. Он показал, что видел танковые колонны своих войск в пятидесяти — шестидесяти километрах юго-западнее Даугавпилса. Не верилось, что так быстро и далеко враг мог прорваться в глубь нашей территории…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.