Книга катастроф. Чудеса мира в восточных космографиях

Юрченко Александр Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Книга катастроф. Чудеса мира в восточных космографиях (Юрченко Александр)

ГЕОГРАФИЯ МАГИЧЕСКОГО МИРА

Анонс серии

Знание — это море, и людей, исчезающих в нем, больше, чем овладевших им. Неизвестного в нем вдвое больше, чем известного; предположений больше, чем достоверностей, и сокрытого больше, чем очевидного. И то, что воображают о мире, превосходит то, что доподлинно известно.

Абу Хайан ат-Таухиди. Вопросы и ответы{1}.

§ 1. Чудеса мира

География магического мира конкретна, а волшебные предметы из сокровищниц правителей вполне осязаемы. Они доставлены из той или иной страны, пусть труднодоступной и редко посещаемой путешественниками, но существующей в реальном пространстве. Медный город расположен в крайних пределах Магриба, Черный Камень вмонтирован в угол Каабы, чудесную древесину алоэ привозят из Чампы, дерево с говорящими плодами растет на одном из островов Индийского океана, а бальзамное дерево — в султанском саду близ Каира. Магический камень, вызывающий дождь, находят на перевалах в земле тюрок-карлуков, а алмазное ущелье, кишащее змеями, скрыто в горах северной Индии.

В Средние века на арабском Востоке некоторые редко наблюдаемые природные явления считались чудесами. «Вот одно из чудес Персидского моря, засвидетельствованное людьми: ночью, когда его волны взлетают и разбиваются друг о друга, они высекают из воды искры; и кажется путешественнику, будто он плывет по морю огня» (Бузург ибн Шахрияр, с. 43).{2} Это описание взято из сборника «Чудеса Индии» (X в.), и говорится в нем о флуоресцентном свечении морского планктона в тропических морях{3}. Таково сегодняшнее объяснение этого явления. А что думали о причинах свечения средневековые мореходы, мы не знаем. Зато мы знаем, как это явление описывали их современники, никогда не плававшие по морям. Вот, например, что говорится в космографии ад-Димашки, объясняющего, почему Красное море названо именно так: «Оно называется Красным морем из-за того, что оно очень бурное, из-за того, что над ним жаркий воздух, и из-за появления в нем огня ночью» {Арабские источники ХIII-ХIV вв., с.357).

На поверку чудес оказалось немного, да и большая часть из них была уже отвергнута средневековыми писателями. Те же чудеса, которые признавались таковыми, были предметом исследования закрытых элитарных групп: придворных астрологов и ученых. А все, что было связано, например, с военной магией, вообще не подлежало разглашению. Некоторые правители питали страсть к диковинкам, собирая сведения о них со всех уголков мира. Их достойными собеседниками становились путешественники, видевшие своими глазами редкие вещи и готовые признать некую тайну. Говорить же о массовом интересе к загадочным природным явлениям в Средние века оснований нет. Скепсис и суеверия царили в коллективном сознании. Всеразрушающей силе скепсиса противостояла изысканная литература космографического содержания. То, что интересует меня в сфере чудесного, лежит вне этих областей. Меня привлекают случайные упоминания необычных происшествий в сухих хрониках, внезапные и немотивированные вторжения тайных сил, влияющих на ход земных событий.

Критерий отбора сюжетов прост: описание того или иного явления или предмета не обязательно может быть объяснено в рамках нынешней научной традиции, но непременно должно иметь внутреннюю логику, связывая, казалось бы, несопоставимые вещи. Вот один из таких случаев. В книге южносунского чиновника Чжоу Цюй-фэя «За хребтами. Вместо ответов» (1178), в разделе «Иноземные страны», говорится о диковинном явлении в Андалузии: «В осенние месяцы внезапно налетает западный ветер, люди и животные поспешно начинают пить воду и тогда остаются в живых, а если немного замешкаются с питьем — умирают» (Чжоу Цюй-фэй. III. 3). Сюжет по форме прозрачен, чего не скажешь о содержании. Мы не знаем, кто сообщил китайцам о средиземноморской диковинке, равно как и не знаем, правильно ли понял адресат полученные сведения. Не исключено, имей мы в руках контекст, загадка имела бы простое объяснение. Отсюда следует, что искать объяснение вовсе не нужно. Дело в том, что неясно, о какой реальности идет речь.

Восточные космографии создавались не с целью объяснять непознанное, но лишь описать его. Причем описание идет на языке той или иной культуры, что заведомо исключает какую-либо объективность. А других описаний и быть не может. Итак, нечто непознанное описывается на языке символов, ключ к ментальному пространству которых давно утерян. Это значит, что мы имеем дело с планетарным архивом сведений, догадок, прогнозов, отвергнутых большинством. В нашем распоряжении вещь в высшей степени бесполезная: преданный забвению альтернативный фонд знаний и умений. Говоря о чудесах, мы говорим о пограничных явлениях или состояниях.

Случайная выборка описании «чудес мира» составила картотеку объемом примерно в тысячу единиц. Половину из них пришлось отсеять, поскольку они являлись искаженным до неузнаваемости пересказом более ранних сведений о «чудесах мира». Далее из картотеки были изъяты явно вымышленные сюжеты. Проблема возникла с описаниями, которые вообще не поддаются уразумению, в них, на мой взгляд, утрачена внутренняя логика. Эти литературные реликты в неизменном виде кочуют из одной космографии в другую — коллекция загадок на все времена, предметы мирового театра абсурда. Оставшийся фонд из двухсот сюжетов я произвольно разделил на пять книг. Первой в этом проекте является «Книга катастроф», за ней последуют «Книга огней», «Книга деревьев», «Книга воды» и «Книга камней», а завершает проект «Бестиарий», где, в соответствии с замыслом, речь пойдет о частях необыкновенных животных: крови синсина, перьях птицы рухх, языке зурафа, крылатых скорпионах и т. д.

На первый взгляд для средневекового человека особого значения не имело то обстоятельство, поддавались ли такие явления объяснению или нет. Поскольку существовало два типа объяснений, которые условно можно обозначить как «рациональные) и «мифологические», то ответы на загадки имелись всегда; другое дело, устраивали ли эти ответы ищущего. Если принимался рациональный ответ, то природная загадка переходила в разряд земных происшествий, если не принимался, то загадка сохраняла свою устойчивую позицию в мифологических представлениях. Ситуация таила в себе серьезный конфликт, нередко завершавшийся столкновением рационального и мифологического видения мира. Однако обычно конфликт смягчался. Причина выглядит неожиданной: между естествоиспытателем и мифографом стояла фигура путешественника, владевшего сведениями, неподвластными проверке. Рассказы путешественников о чужих мирах создавали другую реальность. Материалы, собранные в этой книге, показывают, что большая часть природных загадок была исследована средневековыми учеными, что никак не помешало авторам космографии составить каталоги чудес.

О каких бы невероятных явлениях ни рассказывали сочинители арабских и персидских книг о чудесах мира, суждения знатоков будут для нас надежными ориентирами, своего рода «экспертными» оценками при попытке выяснить существо дела. Исследовательскую позицию по отношению к чудесам сформулировал английский энциклопедист Гервазий Тильберийский (ок. 1150–1220), но ее разделяли и мусульманские ученые: «Чудесными мы называем те явления, которых не понимаем, хотя они естественны; чудеса создаются незнанием их причин» (Гервазий. Императорские досуги. III. Introd.). Споры между критически мыслящими людьми и теми, кто был склонен принимать на веру фантастические явления, определяют границы духовного универсума. Это положение подтверждается примерами, взятыми из культурной жизни христианской Европы, мусульманского Востока и конфуцианского Китая. Если бы мы ограничились обзором всевозможных каталогов чудес, то создали бы ложную картину средневековой ментальности. Каталогам чудес в известном смысле противостояли сочинения экспериментаторов — книги о минералах, растениях, животных. Спасительная мысль о балансе при подборе тех и других материалов не кажется мне удачной, тем более что мои симпатии на стороне тех, кто исследовал природу вещей. Однако большинство сообщений, представленных в этой книге, принадлежит перу собирателей чудес.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.