Стыдобищный порок

Шведов Сергей Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стыдобищный порок (Шведов Сергей)

Сергей Шведов

СТЫДОБИЩНЫЙ ПОРОК

рассказ 1

— Ну, знаете, милейший, каденция для определения элитной части правящего слоя нашей страны из словечек «малый поляк — подполяк — подляк — мелкий подлячишко» уже сама по себе тянет по крайней мере на уголовное наказание за разжигание национальной розни, а нам приказывают жестко реагировать на любые призывы к массовым беспорядкам.

— Да в каких стихах я призывал к массовым беспорядкам?

— Вы обращаетесь в своём блоге в интернете к русским, выделяя их из нашего единого народа, противопоставляя тем самым людям с иными корнями.

— Если я в стихах обращаюсь к жене, родне, моей семье, я тем самым разжигаю ненависть к другим семьям? — пробормотал разбитыми губами террорист.

— Русские корни имеют почти все представители нашего народа. Даже я, — чуть ли не шёпотом сообщил подпоручник. — И это очень опасно.

— Что тут криминального?

— Русские любят свободу, непокорливы и брыкливы, а власти призывают правоохранительные и карательные органы незамедлительно и жестко реагировать на любые призывы к противоправным действиям, к насилию, к массовым беспорядкам. Наша дифензива-двуйка, как плотина в горном ущелье, удерживает все прибывающий поток симпатий к Русскому миру. Если плотина рухнет, этот поток смоет всю ту слабенькую русоборческую и полякущую оппозицию, которую мы тайком выращиваем, чтобы не попасть в объятия русского медведя.

— Возможно, вы и правы... Но причём тут русские культурные товарищества и просветительные центры? У вас как грибы плодятся польские культуртрегеры, липовые литвинские землячества, немецкие культурные центры, я уже не говорю про американцев, которые вами управляют через своё посольство. А наша безобидная попытка создать союз русских писателей — уголовное преступление?

— Ваши люди осмеливаются развёртывать баннеры «Я — русский, чем и горжусь!» и носить майки с той же надписью. Особенно возросло число правонарушений в столице, где ещё с времён большевистской «коренизации» русские и пикнуть не смели, потому что в чекисты-коренизаторы завезли галицаев из-за границы, из польской западной Украины, которые с русскими не чикались. Посему и нам приказывают принимать решительные меры, в том числе профилактические и превентивные. А ну-ка, Казик, превенти ему ещё разок!

Унтер-офицер с лычками хоронжего со всего размаху хлестнул подследственного, привязанного к железному стулу, привинченному к полу.

— Я тебе покажу, пся крев, что такое «подполяк-подляк-меленький такой подляченок».

Русский ультранционалист, шовинист и имперец выплюнул два передних зуба и прошепелявил разбитыми губами:

— Извините, пан подпоручник, тут у меня обыкновенный плагиат из Достоевского, кстати, выходца из нашей синеокой страны.

— Эх вы, а ещё и образованный человек! Постыдились бы ставить себе в пример государственного преступника. Достоевский был лишен офицерского и дворянского звания и приговорен к смертной казни. После дьявольских душевных терзаний (для профилактики, конечно) на эшафоте смертную казнь ему заменили на каторгу, а затем на службу рядовым в тогдашнем штрафбате. А когда он откинулся с зоны, стал горьким пьяницей, потаскуном и прожжённым картёжником без единого злотого в кармане.

— Вы сейчас про Тараса Шевченко говорите?

— Про Достоевского! Вы хотите повторить его судьбу?

Хоронжий по кивку подпоручника окрестил ещё раз террориста дубинкой.

— Ну и что теперь скажете?

Террорист тяжело отдышался, харкнул кровью и пробормотал:

— Не судите, да не судимы будете.

— Согласен. Пан бог даровал царствие небесное преступнику Дисмасу, распятого одесную с ним. И в дифензиве тоже служат гуманисты, представьте себе. Вы только подпишите признательные показания, и дорога за границу вам открыта. Мы доставим вас в Смоленск служебным транспортом совершенно бесплатно и выпустим на волю, оформив это как побег. И ещё денег на житьё дадим.

— Тридцать сребреников? — попытался усмехнуться террорист, но только скривил разбитые губы. — Нет. Я родился на своей земле и хочу умереть на Родине.

— Этому нетрудно помочь при возможностях нашей дифензивы. Можно, например, расстрел оформить как убийство при попытке к бегству. Но, учитывая положительные отзывы администрации изолятора дифензивы о вашем примерном поведении в тюрьме и ваше желание работать на пользу страны, мы можем расконвоировать вас и предложить открывшиеся вакансии в шахтах.

— Больше двух месяцев под землёй не выдержу —у меня депрессивная клаустрофобия.

— То есть, вам по душе работа под открытым небом? Тогда в каменоломне или в песчаном карьере. Там только небо над головой и птички летают.

— Непосильным трудом убить пожилого человека проще, чем при попытке к бегству?

— Уф! — подпоручник снял квадратную конфедератку и вытер пот со лба кружевным платочком. — Случай тяжёлый... Я понял, вы закоренелый ультранационалист и террорист с большим опытом общения с карательными органами. Но ничего, мой Казик сегодня тебе язык развяжет, назовёшь пароли и явки русских террористов, а также места расположения лагерей подготовки диверсионно-разведывательных групп в лесах, а также адреса волонтёрских организаций в Брянской и Смоленской областях, откуда ополченцам будет поступать оружие. Но сначала попробуем в последний раз договориться по-европейски.

— Это как?

— Культурно и цивилизованно, разумеется.

* * *

Хоронжий Казимир поставил перед подследственным компьютер. Плеснул водки на тряпку и вытер кровь, запёкшуюся на лбу злодея. Откинул назад слипшиеся в крови волосы, чтобы не закрывали обзор.

— Вот вам подлинный компромат из новостей на ТВ... Митинг русских ультранациональных террористов, призывающих к свержению власти.

— Это не митинг, а чествование исторического события — вхождения Полоцкого княжества в империю рюриковичей и конец раскола западнорусского народа.

— И что это за историческое событие, позвольте спросить?

— Языческое бракосочетание князя Владимира и княжны Рогнеды.

— Изнасилование вы называете бракосочетанием?

— Жертвы насилия не рожают мужу десяток детей. Уже в те века знали травки, позволяющие избавиться от ненавистного плода. И один из сыновей якобы нелюбимой жены Владимира стал первым императором Руси.

— И кто же это? — издевательски усмехнулся пан подпоручник.

— Ярослав Мудрый.

— Не читал о таком императоре в учебниках по истории.

— Понятно, для вас история нашей страны начинается с 1385 года, когда в любовном порыве слились не только Ягайло с Ядвисей, но и крохотная тогдашняя Польша с огромным Великим княжеством литовским, русским и жемойтским. Неплохое колониальное приобретение для поляков. Ничуть не меньше отхватила крохотная Голландия в Индонезии и столь же карликовая Бельгия в Африке. Это не начало нашей истории, а начало сытой жизни для вечно голодной Польши за наш счёт.

— Казик, бей!

Ну и хоронжий, разумеется, опять оттянулся по полной. И очень пожалел об этом — пришлось снова тратить водку, чтобы отмыть экран компьютера и морду преступника от крови. Так и водки на вечерок не останется.

Связанный бандит изрядно выматывал силы из подпоручника — он побледнел, лицо покрылось потом. Офицер дифензивы решил сменить тактику, действовать сурово и беспощадно, а не миндальничать с потенциальным убийцей.

— Смотри на экран, с курвы сын! Все русские обязаны нашить красную звезду на лацкан пиджака и на спине, чтобы полицейские могли издалека распознать русского террориста в толпе. Где эти звёзды на твоём костюме? Лишь это одно уже — уголовная статья. Такие, как ты — пятая колонна, прислужники нашего потенциального противника.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.