Трагедия “Курска”: Версии и мнения

Черкашин Николай Андреевич

Жанр: Публицистика  Документальная литература  Военное дело  Научно-образовательная    2000 год   Автор: Черкашин Николай Андреевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Николай Андреевич Черкашин

Писатель-маринист, капитан 1-го ранга запаса

Трагедия “Курска”: Версии и мнения

Автор этих строк не инженер, не оружейник, не механик. Возможно, не все мои суждения будут избавлены от субъективизма и эмоций. Но так получилось, что последние двадцать лет мне вольно или невольно приходится вникать в суть тех или иных морских катастроф, а писать об этом бесстрастно я не умею. Разве можно было равнодушно выслушивать рассказы моряков, переживших трагедию линкора “Новороссийск”? Именно с изучения обстоятельств того до сих пор не объясненного ночного взрыва, унесшего жизни более шестисот моряков, и началась моя катастрофоведческая деятельность.

Потом был взрыв носовой башни главного калибра на тихоокеанском крейсере “Адмирал Сенявин” (13 июня 1978 года), где среди комендоров башни сгорел в пороховом пламени мой боевой товарищ корреспондент “Красной звезды” капитан 2-го ранга Леонид Климченко. Нечто подобное — затяжной выстрел — стряслось потом на американском линкоре “Айова”.

А вскоре пришлось срочно вылетать во Владивосток, где на траверзе острова Русский пошла ко дну почти разрезанная форштевнем судна-рефрижератора № 13 (!) дизельная подводная лодка С-178. Именно там была проведена уникальная — единственная в мировой спасательной практике операция по выводу моряков из затонувшей подводной лодки и переходу их через шлюзовую камеру на специально оборудованный подводный спасатель “Ленок”.

Гибель атомной подводной лодки К-278 (“Комсомолец”) потрясла до глубины души. На ней среди сорока двух погибших подводников оказался и мой сослуживец по 4-й эскадре подводных лодок, коллега и добрый друг капитан 1-го ранга Талант Буркулаков.

И вот теперь “Курск”… Под занавес века, как в хорошо, но жестоко продуманной трагедии, свершилась самая крупная в мире подводная катастрофа: таких огромных подводных кораблей никто никогда в мирное время не терял…

Только успели помянуть подводников в десятилетие злосчастного “Комсомольца”, и вот на тебе — “Курск”, он же атомный подводный крейсер К-141, а до того была К-219, а еще раньше — К-129, К-19, К-8… За каждым номером — своя трагедия, свой рок, свои вдовы и сироты…

Что случилось?

О, если бы все было так, как объявили вначале: “Атомная подводная лодка “Курск” вследствие технических неполадок легла на грунт и заглушила реакторы…”

Однако позже выяснилось, что подводный крейсер “Курск” вовсе не лег на грунт, а упал на каменистый склон южномурманской банки, “технические неполадки” оказались сокрушительным ударом неизвестного пока происхождения, а “авария” обернулась небывалой в истории подводного плавания катастрофой.

Мифический герой Антей припадал к земле, чтобы обрести новые силы. “Антей” подводный, “Курск”, припал к земле в своем смертельном броске. Подводный гигант был убит практически сразу — без вскрика в эфир. Удар пришелся в “висок” — в самое уязвимое место — в рубку, возможно, на стыке рубки и переборки между первым и носовым отсеками.

Подводные лодки не броненосцы. Прочность их корпусов рассчитывают только на давление глубин, а не на таранные удары.

Первым погиб командир. Он стоял у перископа, когда раздался страшный удар. Возможно, он еще успел крикнуть: “Продуть среднюю!” Но уже ничто не могло спасти корабль. Мы еще не знаем, что именно сокрушило “Курск”, но можно представить, что пережили в эти последние минуты моряки в самых населенных и жизненно важных отсеках: чудовищный грохот врывающейся воды, яростный свист сжатого воздуха, снопы электрических искр из замкнувших агрегатов… Потом тяжелый удар о грунт и стылая тишина в незатопленных отсеках. Свет погас, потому что остановилось энергетическое сердце атомарины — автоматически сработала система защиты ядерных реакторов (их на “Курске” два). Мгновенно затоплены аккумуляторные ямы — они обе во втором отсеке. Лодка полностью обесточена… Фосфорически светятся только циферблаты глубиномеров. Черные стрелки застыли на отметке 108 метров. Убегать из аварийного отсека в другой, благополучный, запрещено Корабельным уставом и понятиями подводницкой чести. Каждый стоит в своем отсеке до конца, не давая распространиться воде или огню по всей лодке. Поэтому в первые минуты катастрофы погибла большая часть экипажа — человек 70–80. Они находились в самой населенной части “Курска” — во втором жилом отсеке и первом торпедном. Там же, во втором, размещается и “мозг корабля” — центральный пост, в котором по боевой тревоге находится 18 человек.

Единственное, что успели в центральном посту — это продуть балластные цистерны правого борта. (Левый был поврежден). Но это ничем помочь уже не могло, хуже того — огромная туша “Курска” завалилась на левый борт. Этот крен и помешает потом спасателям опустить свои аппараты на корму затонувшей лодки.

Как сообщил Пентагон, в районе учений Северного флота находились две американские подводные лодки. Никто их туда не приглашал. Обе вели техническую разведку, какую вели в самые напряженные годы “холодной войны”. Именно поэтому в числе наиболее вероятных версий катастрофы “Курска” Главнокомандующий ВМФ России адмирал флота Владимир Куроедов назвал — столкновение с подводным объектом. И очень многие моряки с ним согласились. Американская сторона, заявив о нахождении двух своих атомных подлодок в районе учений Северного флота, тут же поспешила объявить, что ни одна из них в трагедии “Курска” не замешана. Верить на слово? Трудно… Особенно после той хроники подводных столкновений в Баренцевом море, которая уже не раз приводилась в открытой печати.

Об одном из них, едва не закончившемся морским боем, рассказал невольный участник инцидента контр-адмирал Владимир Лебедько:

— В ночь с 14 на 15 ноября 1969 года я шел старшим на борту атомного подводного ракетоносца К-19. Мы находились в учебном полигоне неподалеку от того места, где Белое море сливается с Баренцевым. Отрабатывали плановую задачу.

Раннее утро. Первая боевая смена готовится к завтраку. В 7.10 приказываю перейти с глубины 60 метров на 70. Акустик докладывает: “горизонт чист”. А через три минуты страшный удар сотрясает корабль. Люк в носовой отсек был открыт — только что пролез матрос с камбузным чайком, — и я увидел, как вся носовая часть подводной лодки заходила из стороны в сторону. “Сейчас отвалится”, — мелькнула мысль. Погас свет, и я с ужасом почувствовал, как быстро нарастает дифферент на корму. С грохотом и звоном посыпалась посуда с накрытого стола, все незакрепленные вещи…… Я сидел против глубиномеров. Рядом стоял старшина-трюмный. Даже при скудном свете аварийного освещения было видно, как побледнело его лицо. Лодка стремительно погружалась. Я приказал продуть среднюю цистерну. Тогда ракетоносец стал также круто валиться на нос. Все-таки нам удалось всплыть. Осмотрел море — вокруг никого. Доложил о происшествии на командный пункт флота. Вернули нас на базу. Там уже с пирса оглядел носовую часть: гигантская вмятина точно копировала очертание корпуса другой лодки. Потом узнали, что это был американский атомоход “Гэтоу”. Он держался под водой без хода, почему мы его и не услышали.

“Это столкновение, — свидетельствует американский эксперт, — могло стоить планете мира, так как старший минный офицер “Гэтоу”, решив, что “красные” подводники хотят потопить его корабль любой ценой, готов был выпустить противолодочную торпеду “Саброк”, а следом еще три торпеды с ядерными боеголовками. Командир корабля успел остановить своего сверхрешительного подчиненного”. Нетрудно домыслить, что бы произошло, если бы торпеды были выпущены……

— Не так давно, работая в гатчинском военно-морском архиве, — продолжает свой рассказ адмирал Лебедько, — я узнал, что от нашего удара “Гэтоу” получил пробоину в прочном корпусе. Американский атомоход лег на грунт, и там шла отчаянная борьба за живучесть. Потом подлодка все же вернулась в свою базу. Ее командир кэптен Лоуренс Бурхард был награжден высшим военным орденом. Нас же не наказали, и на том спасибо…… И еще один факт потряс меня до глубины души: оказывается, специалисты установили, что если бы мы шли со скоростью не в 6, а в 7 узлов, таранный удар развалил бы “Гэтоу” пополам. Видимо, нечто подобное произошло и годом раньше в Тихом океане в 750 милях к северо-западу от Гавайских островов, когда американская атомарина “Суордфиш” протаранила в подводном положении советский ракетоносец К-129, который затонул на глубине почти в пять километров. Честно говоря, мы жалели, что этого не произошло с “Гэтоу”. Может быть, тогда до Пентагона дошло бы, что игра в “чей прочный корпус крепче” — опасная игра, и адмиралы с берегов Потомака перестали бы посылать свои атомоходы в территориальные воды России…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.