Танцы на минном поле

Свержин Владимир Игоревич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Танцы на минном поле (Свержин Владимир)

Пролог

Путь войны — путь обмана.

Сунь-Цзы.

За окнами стояла осень. Та ее часть, которая в народе величается — бабье лето. Стояла в ожидании часа, чтобы двинуться в свой заученный путь к холодным моросящим дождям, и далее, к снежным вьюгам. Редкая кремлевская растительность, невзирая на близость к атлантам и титанам российской политики, уже заметнo желтела, не отставая в этом от менее привилегированных насаждений по ту сторону крепостной стены. Но, как это принято во всех странах, словно матч, которому суждено состояться при любой погоде, президентский день начинался своим, раз и навсегда установленным чередом.

— Ваша корреспонденция — заученно произнес адъютант его превосходительства, доставая из кожаного портфеля стопку помеченных красным ярлыком пакетов и выкладывая их на столе, как гадалка разбрасывает перед завороженными зрителями свои вещие карты. Президент поморщился. Он давно уже не ожидал приятных известий от этого ежедневного расклада. Конечно, случалось и такое, но, увы, куда реже, чем хотелось бы. Он с затаенной тоской поглядел на пакеты, предусмотрительно рассортированные по категориям, отгоняя предательскую мысль: отпасовать большую часть Премьеру, Возможному Преемнику, или того дальше… Делать было нечего, депеши, вносившие приятное разнообразие в строгий официоз его кабинета, предназначались лично ему, и никому более. Во всяком случае, до знакомства с ними Первого Лица государства.

Как и ожидалось, вести не радовали. Народ России упорно хотел есть, что никак не укладывалось в суровые реалии текущего момента. Отданные на съедение массам бояре упорно не желали подставлять под карающий меч слепой богини правосудия свою шею, предпочитая голословными обвинениями в его адрес порождать пищу для кривотолков. Уж этой-то пищи хватало на всех…

Вздохнув, Президент отложил сообщение о том, что бывшие товарищи по партии собираются с силами, а парламентская оппозиция демонстрирует зубы, пробормотав себе под нос: «Повыдергивать давно пора…»

Покончив, таким образом, с ростками внутренней смуты, он обратился к силам потусторонним. Сиречь, находящимся по ту сторону государственной границы. Стопка сообщений, присланных из МИДа, будила в душе вершителя судеб России слабую надежду на вести радостные и внушающие определенный оптимизм.

Распечатав очередной конверт, Президент пришел в недоумение. И было от чего. Вместо ожидаемой справки о том, что, скажем, Международный Валютный Фонд в очередной раз готов наполнить своей посильной лептой бюджет независимой России, или же о том, что его заморский друг Билл, оставив амурные дела и игру на саксофоне, выступил в Конгрессе с речью, обрушив громы и молнии на тех, кто не желает сближения США и России, пакет содержал фотографию, сопровожденную с обратной стороны аккуратной надпечаткой: «Уважаемый господин президент! Надеюсь, вам не составит труда узнать, где находятся данные предметы?» — «С ума они там, что ли, понимаешь, сошли?! — нахмурился Президент, перечитывая надпись — «В угадайку играют!»

Он перевернул снимок, и светлые его глаза увеличились так, будто хотели заглянуть под глянцевый слой фотоэмульсии. Предметы, запечатленные чьей-то любительской «мыльницей», были ядерными боеголовками, и ничем другим быть не могли. Три массивные металлические туши, способные в считанные секунды смести с лица Земли средних размеров город, сиротливо лежали на каменистой почве, поросшей жухлой растительностью. Чья-то заботливая рука повернула этих монстров так, что хорошо были видны заводские номера, намертво, словно клеймо в лоб каторжника, впечатанные в их железные бока.

Некоторое время Президент сидел молча, не зная, что предпринять. Однако, состояние столбняка длилось недолго. Он вообще отличался способностью быстро брать себя в руки и вступать в игру с той позиции, на которой ему, волею обстоятельств, доводилось оказаться. Это со всех сторон полезное для настоящего политика качество в свое время открыло для него Кремлевские ворота, помогло отразить бесконечные атаки царедворцев, не менее лукавых, чем он сам, и, в конечном счете, поставило во главе державы, за последние годы растерявшей все свои многочисленные титулы, кроме одного — «великой». За этот последний, но самый любимый им титул, президент готов был положить жизнь. И не одну.

Сейчас это качество помогло ему прийти в себя и не поддаваться панике. Он еще раз осмотрел фотографию, перечел украшающую ее надпись и обратил свой взор на конверт, в котором было доставлено ему это странное послание. Ничем выдающимся он от своих собратьев не отличался. Официальный безликий пакет, один из сотен тех, что надлежало вручить лично ему «в собственные руки». — «Что это, — стукнуло в мозгу Президента настойчиво и противно, как стучит ненавистный сосед, решивший, на ночь глядя, изладить во дворе собачью конуру, — очередной заговор, или шантаж? И в том, и в другом случае приходится признать, что контра, как обычно, засела в штабах. Много ли лиц в МИДе имеют доступ к президентской почте? Официально — считанные люди, а неофициально? Да уж, то, что в этой стране можно сделать неофициально, в обход всех правил и запретов, не подлежит никакому учету…»

Верховный Главнокомандующий, а именно так в этот момент он себя ощущал, нажал на установленную под полированной столешницей из красного дерева кнопку, и адъютант, преданно пожирающий глазами своего высокого начальника, возник перед ним, словно Сивка-Бурка перед героем русских народных сказок.

— Послушай, МИДовскую почту кто доставлял? — тон начальства был благодушен, словно Сам желал, в знак расположения, оделить целковым расторопного вестового.

— Как обычно, господин Президент, дежурный фельдъегерь передал всю корреспонденцию в Службу Безопасности, оттуда мне — отчеканил он и, воспринимая неизвестным науке седьмым адъютантским чувством внутреннюю взволнованность патрона, поинтересовался, вне протокола. — Что-то не так?

— Да нет, все в порядке, — не замечая нарушения субординации, хмуро ответствовал Президент, подавляя в себе жгучее желание обрушить громы и молнии на голову ни в чем не повинного офицера. — Ерунда здесь какая-то, понимаешь, получается… распорядись вызвать ко мне Банникова.

Исчезновение бравого служаки было столь же стремительно, сколь и его появление. И, хотя мужественное лицо его излучало положенную по штату уверенность в завтрашнем дне, где-то в глубине, под костяной крышкой черепной коробки, маленькой ядовитой змейкой закопошилась мысль о том, что со стороны Смоленской-Сенной площади [1] дуют ветры, заставляющие Самого срочно призывать перед грозны очи одного из замов директора Федеральной Службы Безопасности.

Генерал-лейтенант Тимофей Прокофьевич Банников принадлежал к категории людей, в прежние времена именовавшихся «царевыми любимцами». Обласканный судьбой в лице верховной власти, сорокашестилетний генерал пользовался незыблемым авторитетом у Президента, видевшего в нем человека делового и, что намного важнее, преданного. После недавнего разоблачения коварных замыслов, зревших в кругах сановного кремлевского окружения, известных широкой публике едва ли десятой частью под названием «танкового дела», вера в него у Генерального Прораба строительства российского капитализма возросла многократно, приблизив к подножию трона, точнее, к ножке президентского кресла. Однако, верный своей мужицкой смекалке, именуемой часто высшей государственной мудростью, он не доверял никому, и, уж во всяком случае, никому не доверял полностью. Мысль о том, что кто-то в стране может знать о положении дел в ней больше, или, хотя бы, столько же, сколько он, страшила его более, чем Призрак Коммунизма, еще, по слухам, бряцающий цепями пролетариата где-то на автобанах Европы. Не собирался он открывать всей правды и своему доверенному лицу.

— Тут вот какое дело, Тимофей, — начал Президент, испытующе глядя на исполненного служебного рвения генерала. — Мне для встречи в верхах нужна подробная справка о количестве наших ядерных боеголовок и их расположении, или, как там у вас это называется — дислокации. Только, чтобы все, до одной. Ты меня понял?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.