Хитрая наука

Авенариус Василий Петрович

Серия: Детские сказки [0]
Жанр: Сказки  Детские    1885 год   Автор: Авенариус Василий Петрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хитрая наука (Авенариус Василий)

В некотором царстве жила-была старуха бедная, бесприютная. Был у неё сын, и захотелось ей отдать сына в такую науку, чтобы можно было не работать, а сладко есть и пить, да в обновках ходить. Только кого не спросит — все её на смех подымают.

— Ишь, чего захотела! Губа-то у тебя не дура. Хоть весь свет исходи, а такой науки не найдёшь.

А старухе все неймется, продала свою избушку и говорит сыну:

— Собирайся-ка в путь, пойдем искать легкого хлеба!

Вот и собрались они, пошли. Ходят из города в город, где ни спросят — никто даром учить не берется, а про хитрую-то науку, что надо старухе, никто и слыхом не слыхал. Исходили все царство, повернули назад. Идет старуха с сыном, пригорюнилась.

Попался им навстречу человек и спрашивает старуху:

— Чего, бабушка, пригорюнилась?

— Как мне, батюшка, не пригорюниться! — отвечает старуха. Вот водила-водила сына, никто не берет без денег в науку, как легкий хлеб добывать, как без работы сладко есть и пить, и в обновках ходить.

— Отдай мне, я выучу, — сказал встречный. — Ровно через три года, в этот самый день, в этот самый час приходи сюда за сыном. Да смотри: коли не просрочишь, придешь вовремя, да узнаешь своего сына — бери его назад, и за учение не возьму с тебя ни копейки; а коли до трех раз не узнаешь — оставаться ему у меня навсегда.

— Как, — говорит потихоньку старуха, — не узнать своего родного дитя?

Так обрадовалась, старая, что и не спросила: кто такой встречной, где живёт? Отдала сына и распрощалась с ним на целые три года: «Живи, не тужи!»

А встречный был — последний колдун. Другие все уже померли, а он один со своей дочкой остался.

Вот прошли три года, не просрочила старуха условного дня, с утра забралась на то самое место, присела на камешек и ждет. Подошел тот самый час, идет по дороге колдун, увидал ее:

— Что, спрашивает, — за сыном пришла?

— За сыном, батюшка.

Засвистал колдун молодецким посвистом; откуда ни возьмись вдруг двенадцать пчел, жужжат вокруг старухи; с испугу она только руками отмахивается. Усмехнулся колдун:

— Не бойся, старая. Тут и сын твой. Выучил я его всем хитростям. Коли найдешь его — бери себе.

— Что ты меня дурачишь, добрый человек? — сказала старуха; — где тут быть моему сыну? Я дала тебе молодца, а это пчелы.

— Не пчелы, — отвечает колдун, — а двенадцать молодцев. Все также искали легкого хлеба, попали ко мне в науку, да одиннадцать-то из них навсегда так при мне и остались — оттого, что родители не смогли их признать. Двенадцатый — твой сын, не признаешь — и ему при мне остаться на веки вечные.

Побледнела старуха, так и затряслась:

— Батюшки, да как же мне признать-то? Все пчелы — одна в одну…

Тут одна пчелка как подлетит к старухе, да хлопнет ее в щеку — старуха взвизгнула, в сторону шарахнулась: «Ах ты, проклятая!»

— Ну, так что же, не признаешь? — спросил еще раз колдун.

— Не признаю.

Так тогда приходи же теперь за сыном через другие три года. Пчела-то, что хлопнула тебя по щеке — и был твой сын. Заплакала старуха и воротилась назад одна-одинешенька. Выждала три года и опять идет за сыном. Пришел колдун, свистнул своим молодецким посвистом, и прилетело двенадцать белых голубей.

— Узнавай сына! — говорит старухе.

Вот она смотрела-смотрела: все двенадцать перо в перо, хвост в хвост, голова в голову равны: как тут узнать? Все сидят смирно, а один голубь нет-нет да носиком перышки и давай обчищать. Видит старуха, да невдомек ей. «Нет, не признаю», — говорит она.

— А этот-то, что перышки обчищал, и есть твой сын, — сказал колдун. — Приходи же опять через три года; то будет последний раз. Коли и тогда не угадаешь — простись с сыном навеки.

Прошли еще три года, идет старуха за сыном в последний раз. Свистнул колдун своим молодецким посвистом, и прибежало двенадцать жеребцов — все в одну стать, одной масти, вороные, и гривы на одну сторону.

— Ну, который же твой сын?

Раз прошла старуха мимо жеребцов — ничего не заметила, в другой раз прошла — тоже ничего. А как проходила в третий раз — один жеребец и топни о землю копытом. Догадалась тут старуха, указала: «Вот мой сын!»

— Узнала, матушка, узнала! — сказал колдун. — Не ты мудра-хитра, мудр-хитер твой сын! Да делать нечего, бери его домой.

А конь уже оборотился молодцем, и пошли мать с сыном домой.

— Ну, матушка, — говорит сын, — каково тебе жилось без меня?

— Ох, холодно, голодно! — сказала старуха. — И крышу-то у избенки нечем починить, и перекусить нечего.

— Ста рублей тебе на первый раз хватит?

— Ста рублей? — вскричала старуха. — Да я в жизни ста рублей за раз не видела. Где они у тебя?

— Погоди. Слушайся только меня. Видишь, охотники скачут?

Смотрит старуха: и впрямь, навстречу охотники скачут, зверя красного промышляют: впереди лиса бежит, от них уйти норовит.

— Я обернусь гончей, — говорит сын, — схвачу лисицу. Как станут охотники отбивать зверя, скажи им: «Господа охотники, это мой пес, я тем голову свою кормлю!». Станут они меня торговать у тебя; а ты требуй сто рублей. Да только, чур, смотри: ошейника не продавай.

Сказал так-то, да в ту же минуту ударился о землю и оборотился гончей, нагнал лисицу и схватил её. Наехали охотники, напустились на старуху: «Ах ты, старая! Что нашу охоту перебиваешь?»

— Господа охотники, — сказала старуха, — это мой пес, я тем голову свою кормлю.

— Продай нам пса, — говорят охотники.

— Сто рублей.

Отсчитали ей сполна сто рублей. Только начала старуха ошейник снимать, куда там, охотники и слышать не хотят, упираются. «Я ошейника не продавала, — говорит старуха, — я продала одну собаку».

А охотники: «Нет! Кто купил собаку, тот и ошейник купил». Старуха и отдала пса с ошейником, забрала деньги и пошла домой.

Вот охотники едут себе да едут, глядь — бежит лисица. Пустили за ней своих гончих, те гоняли-гоняли, не могли достать. «Пустим, братцы, нового пса!» — говорит один охотник.

Только пустили, смотрят: лиса бежит в одну сторону, пес — в другую. И убежал за старухой. Нагнал ее, ударился о землю и сделался молодцем по-прежнему.

— Эх, матушка! — говорит. — Зачем с ошейником продала? Не повстречай мы лисицы, я бы не воротился, так бы и пропал ни за что!

Воротились они домой, и живут потихоньку. Крышу починили, едят не сыто, не голодно, да избушка вся ветхая, того гляди — повалится, ветер в щели так и свищет, да и в кошеле уже стало посвистывать: из ста-то рублей еле сто копеек осталось.

— Эх, сыночек! — говорит старуха. — Вот кабы было чем лесу купить, да новую избенку — избу целую выстроить.

— Ну, так слушай. Обернусь я птичкой, понеси меня на базар и продай за двести рублей. Только, чур, клетки не продавай, не то домой не ворочусь.

По сказанному, как по-писанному, ударился о землю, сделался райской птичкой — ну, краше не бывало! Посадила ее старуха в клетку и понесла продавать. Обступили старуху люди, наперебой торгуют дивную птичку: так она всем показалася! А колдун тут как тут, признал старуху и догадался, что у нее за птичка в клетке сидит. Спросила она двести рублей; те заторговались, а он, не торгуясь, выложил все деньги и взял клетку.

— Погоди, погоди, — говорит старуха, — я клетки не продавала.

Заспорил колдун туда-сюда; да, благо, добрые люди вступились, не дали отнять у старухи клетку. Делать нечего, взял колдун одну птичку, завернул в платок и понес домой.

— Ну, дочка, — говорит дома, — купил я опять нашего молодца!

— Где он, покажи.

Распахнул колдун платок, а птичка как юркнет из рук, прямо в открытое окошко, поднялась вверх, сердечная, и скрылась с глаз, только хвост показала!

Пришла старуха в избу, оглянулась, а сын уже вслед идет.

— Спасибо, — говорит, — родная мама, что на этот раз не выдала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.