Стихотворения

Анфилов Глеб Борисович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Собака

В отдалённом сарае нашла Кем-то брошенный рваный халат. Терпеливо к утру родила Дорогих, непонятных щенят. Стало радостно, сладко теперь На лохмотьях за старой доской, И была приотворена дверь В молчаливый рассветный покой. От востока в парче из светил Уходили ночные цари. Кто-то справа на небе чертил Бледно-жёлтые знаки зари.

1913

Современник, 1915, № 1.

В тихий некрополь

Тинос двенадцати лет умерла. Тинос, что дочерью Прота была. Тело закутали в белый покров. Были венки из осенних цветов. Эхо грустило в рассветных лесах. Спали триэры [1] на тёмных волнах, Кроткая Эос родилась вдали. С плачем мы девочку Тинос несли. В море сошла голубая звезда. В горной стране пробудились стада. Гелиос пылкий с путей высоты Жёг на венках полевые цветы. Сжёг голубые цветы.

Не позднее 1913

Наше наследие, 1990, № 2.

Уйду от вас

Я уйду от вас без слов, Чтоб никто не зарыдал. Я оставлю этот кров, Чтоб никто не увидал. Двери молча распахнёт Камергер мой вечный — ум. Ослабеет давний гнёт. Отойдёт старинный шум. Вновь задвинется засов И приложится печать. Кто-то выйдет из часов Одиноко помолчать. Кто-то кроткий, как звезда, Тронет вечные весы, И на многие года Остановятся часы. Где друзья и где враги? Что сегодня, что вчера? Потеряются шаги В чёрной мягкости ковра. И никто не подойдёт И не взглянет вглубь портьер, Потому что страшен вход, Осторожен камергер.

Июнь 1913

Наше наследие, 1990, № 2.

Отрывок

Блаженны мы — нищие — ибо мы не станем царями, Блаженны печальные — ибо мы никем не утешены. То, что мы ищем — лежит далеко за морями. То, что мы знаем — тяжёлыми солнцами взвешено. Мы соль океанов — плывущая в небо ладья. Вчерашнего утра больные бесцельные пленники. Мы часто заики и нас презирает семья. Мы — неврастеники…

1913

Наше наследие, 1990, № 2.

Февраль в деревне

Расплескали девки Огневой кумач, Парни рубят древки Из сосновых мачт. Улица-то длинная, В сапогах кисель, Тишина старинная, В сердце карусель. Тёмные Акимы Поднимают флаг, Ах, весны незримой Светлый шаг. Закликаем встречных В наш крестовый ход — Стариков предвечных, Волостной народ. Дьякон у околицы Отошёл бочком, Девки смехом колются, А груди торчком. Ходили до вечера Туда и сюда. Петь было нечего — Вот беда.

1917, Рига

Наше наследие, 1990, № 2.

Четвёртое измерение

Замедля будничный бег, Забудь земной календарь. В близкий бессмертный брег Смертным веслом ударь. Вечности синие серьги Прими благодарно, как женщина. Руки, работой истёртые, Брось в мировое горение. В самой серенькой церкви Есть для уставших от Бога Где-то вблизи от порога Тонкая трещина В четвёртое Измерение.

Сентябрь 1922

Наше наследие, 1990, № 2.

Встреча

И когда, как прежде, непреклонно

Встанет в сердце новая волна…

Винавер Перед вечером в старой гостинице Колыхнется от ветра свеча. Остановится сердце и кинется Дорогую у двери встречать. И войдёшь ты заветная, влажная — Вся, как гроздь молодого вина. На тебя сквозь замочные скважины Заглядится моя тишина. Тихо скажешь мне: «Мальчик неистовый, Это я у порога стою. Ты, как книгу, меня перелистывай, Как любимую книгу свою. Ты позвал меня в звонкие Китежи, Ты писал: возвращайся, спеши. Я пришла — всё, что вздумаешь, вытеши Из моей белоствольной души. О тебе тосковала под кружевом Никому не открытая грудь. Пожелай, мой высокий, мой суженый, У моих родников отдохнуть». И влюблённый и гордый раздвину я На заре занавески окна — Пусть приходят на таинство львиное К нам в свидетели даль и луна. И сплетённые в самое нежное, Мы венчальные скажем слова, А в окошке нас церковкой снежною Перекрестит старушка Москва.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.