Дни за гранью

Найманов Ильяс

Серия: Монолит [4]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дни за гранью (Найманов Ильяс)

1. День первый. Ходок

Что может быть хорошего в сером дожде с вечно хмурого, измятого, словно скомканная простыня, утреннего неба, вяло роняющего небольшие прозрачные капли на влажно поблескивающий бетон, на скудную сероватую листву, на остатки выбитых стекол? Кто-то вяло пошутит: сырость, кто-то простуда и мокрые ноги… Все верно сырость это да, сырость это непрактично, но если привыкнуть, и не допускать ее к телу, то в общем то это не беда. Да и кроме того простуда, как понятие, в Зоне практически забытое, не получается людям заболеть ею, ни сталкерам, ни Долговцам, ни Свободовцам, ни бандюгам — отморозкам, ни уж тем более нам Монолитовцам. Если и есть простуда, то это что-то другое, что поначалу под простуду маскируется…

Монолитовец по прозвищу Дым, тихо стоял на своем посту. Небольшие капли дождя летящие с высоты тихо разбивались о прочную скорлупу шлема, стекали прозрачными дорожками по шлейфу подшлемника, специально вывернутого наружу, чтобы дождь не затекал внутрь за короткий воротник бронекостюма, и дальше сливаясь со своими каплями-близнецами, стекали по накинутому поверх бронекостюма плаща на бетон. Кому-кому, а ему дождь в Зоне нравился всегда, особенно утром, когда все тихо. В Зоне вообще практически всегда тихо, редко прозвучит одинокий выстрел снайпера или кратковременный яростный кинжальный огонь устроившим засаду на людей бандитов, а тоскливый вой слепых псов или холодный, лютый вой псевдособаки наоборот только подчеркивают молчаливую тишину Зоны.

Дым любил дождь еще с тех пор как он ходил по ту сторону их малого периметра вокруг ЧАЭС, отделяющего территорию Монолита от остальной Зоны. Сначала он бродил вольным сталкером, потом, правда недолго, Долговцем, а потом так случилось, что он остался с Монолитом. Монолитовец внутренне улыбнулся, вглядываясь сквозь поляризованное забрало пси-шлема в практически невидимый, даже в дождь, слабо подрагивающий перед ним от накопленного напряжения гигантский «трамплин». Находясь на первом этаже полуразрушенной двухэтажной постройки, он мог бы сместиться к другому оконному проему, где была крыша над головой, но тогда он лишал бы себя внутреннего удовольствия ощущать едва заметные удары дождя, по экипировке, дышать и жить этим прозрачным настроением. Монолитовец, отпустил правую руку, удобно лежавшую на прикладе СВД и протянул ладонь перед собой, пытаясь ощутить силу и тяжесть, практически невесомых капелек дождя. Сама винтовка осталась покоиться на сгибе локтя левой руки стволом вверх. Несколько капель угодливо приземлилось на теплую, пока еще сухую ладонь и на мгновенье задумавшись они потекли по линиям на ладони. Монолитовец сложил ладонь ковшиком пытаясь удержать их и набрать больше воды в руку. Это был хороший дождь, с чистой водой, не несущий из атмосферы ионизированные остатки выброса, не смывающий с лица Зоны очередную печаль человечества. В таких случаях вода была бы едва заметно красного оттенка, как небо во время выброса, либо несла бы в себе такую тоску, от которой самый мужественный сталкер готов был завыть, как слепой пес, либо залиться водкой до полного беспамятства. Но ему здесь и сейчас было хорошо и уютно, как может быть человеку привычно занимающемуся своим несложным делом. Прямо перед ним простиралась относительная чистая трехсотметровая в ширину полоса, занятая лишь нечастыми аномалиями, да занявшему круговую оборону по внутренней части контрольной полосы горохом. Полоса опоясывала всю территорию ЧАЭС, которую занимала группировка Монолит, сплошным коварным кольцом отделяла границу, пересечение которой каралось верными стражами, как людьми, так и самыми редкими аномалиями, а в некоторых случаях и вещами не имеющими отношения ни к тем ни к другим, например горохом.

Горох — это местное растение, относительно недавно культивированное Хозяевами и рассаженное вдоль охраняемой линии. «Ну и что, что горох», — скажете вы, ан нет, это только название безобидное, на самом деле жуткое изобретение. По виду зеленая трава и вьется по земле, ну не как горох, конечно, скорее как плющ, только еще и витки такие делает как колючая проволока с катушки, и колючек то на нем не видно, только листья, а колючки до поры до времени плотно прижаты к стеблю. Если тронуть такую травку, то горошек оживает, сначала накидывает пару петель на руку или ногу, если уже дернуться с этими петлями, то непременно на бедолагу бросятся еще десяток петель, а если у него ума не хватит замереть и молиться, чтобы горошек сполз обратно, а он начнет барахтаться, тогда и все растение на него залезет. Ну а дальше, каюк, проще застрелить беднягу, чтобы не мучался, потому что горох душить будет долго, слишком долго. А резать его непросто, стебли жесткие хоть и гибкие, ножу почти не подчиняются не зря его вывели, наверное проще кусачками, но что-то я не видел чтобы сталкеры с кусачками для колючей проволоки сюда добирались. Попалось последними пара ходоков на эту живую изгородь, сошли с тропы, решили притаиться, детектор растение за аномалию не считает, вот и сцапал их горошек, одному кожу до костей разрезал, задушил, другого в экзоскелете так скрутил, что зеленый холм вместо человека образовался, весь горох с нескольких метров собрал. Но тот жив остался, только к тому времени как освободили умом тронулся. Здесь, рядом с Исполнителем простому человеку нельзя без движения. Ушел в трамплин, благо в экзоскелете чтобы ходить силы не надо почти, разлетелся он с местного трамплина на кусочки как чучело с гранаты, мы таким не мешаем. Да забыл сказать, огня горох боится, как… огня, если может отстраняется, если не может, горит как обычная трава, да и пахнет приятно, несильно так, успокаивающе.

Дальше, за трехсотметровой контрольной полосой начинался Мертвый Лес. А тут наоборот, название страшное, а лесок так себе не лесок, а лесополоса. Небольшой шириной метров сто, сто пятьдесят, не сплошным кольцом, но в основном везде стоит за трехсотметровой контролькой. Деревья в нем — только тополя и осины выжили, все попутанные жгучим пухом. Отсюда и начинается Зона, для ЧАЭС она снаружи. Выброс кроет как раз начиная с Мертвого Леса и дальше до Периметра. Вот тополям и осинам пришлось как-то в симбиоз войти со жгучим пухом, пух их от выброса экранирует, а они его прикармливают видимо. Только от этого симбиоза деревья стали совсем коричневые, иногда йодного, иногда почти черного цвета, вместе с листьями, хотя живые, а жгучий пух наполовину или больше перестал быть жгучим, что поделать жить то ему тоже хочется, а на открытом месте он не держится. Так вот и живет лесок своими делами, мутантов там почти нет, жрать нечего, если только залетные, которые за сталкерами по следам придут. А прочих выбросы отсюда гонят и с Монолитом, мутантам соседство не по душе, в любом случае в сторону контрольной полосы ни одна песья морда с угрозой не выглядывала.

Несколько часов Дым простоял каменным изваянием, по пояс скрытый кирпичной кладкой дома. Там позади него стоял его второй номер с Гауссом. Напарник сидел спиной к стене закрыв глаза, его глазами в настоящий момент был Дым. В их сегодняшней связке Дым был первым номером, а Заур вторым. По именам они друг к другу не обращались, не в силу того что Зона вычислит их, она их уже вычислила, а в силу старых сталкерских привычек. Близость Монолита или как его называют в большинстве случаев Исполнителя Желаний, этого рукотворного, но созданного видимо не без посторонней помощи из вне, устройства вносила свои коррективы в быт самих Монолитовцев, людей, выполняющих простую физическую работу. Поскольку Исполнитель был настроен на определенную частоту мозговых волн человека, и срабатывал так же автоматически, частично затаскивая в местную реальность кратковременные, фрагментарные проявления желаний окружающих его людей, уже давно был изобретен и использовался пси-шлем. Суть этого шлема была очень проста кроме функций обычного боевого или тактического шлема он экранировал мозг бойца от внешнего воздействия, различных психогенных факторов и перемодулировал, усиливал и пересылал мозговые сигналы одного человека на другой такой же приемно-передающий модуль, монтирующийся в каждом шлеме. Оттуда уже передавался другому человеку, в виде образов, эмоций, динамических образов и предэмоциональных импульсов заменяющих приказы. Принцип прост, если у любого существа в мозгу постоянно возникают электрические сигналы, то это сродни радиостанции, а усилить, переслать, отловить снова и перенаправить сигналы на соответствующие части головного мозга уже дело техники, которая собственно здесь уже давно перешла к более серьезным вопросам. Кстати, сам модуль, отвечающий за весь процесс был не больше таблетки аспирина, его мощности хватало чтобы обеспечить связью по прямой, в местных условиях на пару километров, этого было более чем достаточно. В случае необходимости подключался ретранслятор переносной станции и связь усиливалась до десятка километров. Эта частота волны, продуцируемая мозгом меньше всего забивалась и искажалась различными аномалиями и психогенными источниками. Поэтому бойцы группировки Монолит, практически не разговаривали в обычном смысле, им незачем это было, вся связь происходила, как бы это волшебно ни звучала — телепатически. Зато сталкеры наблюдавшие или столкнувшись в бою с группировкой и видя безмолвные согласованные действия противника считают их удивительно прыткими зомбаками, беспрекословно подчиняющихся Монолиту и прочую мистику. Ничего подобного, люди, обычные люди, и что еще нужно сказать, мозг каждого человека уникален, еще более чем отпечатки пальцев, поэтому бойцы группировки передают информацию и разговаривают не со всеми, а с конкретным человеком, хотя могут и с группой. Это было серьезным преимуществом. Кроме того что исключалась возможность осознанной дезинформации, для сохранения целостности, монолитности группировки, исключая появление в их рядах «засланных казачков», сам обмен сообщениями становился более красочным, емким и кратковременным. К примеру, возможный вербальный минутный разговор, относительно подозрительных движений на посту сводился к нескольким секундам телепатического обмена, после чего определялся обоюдный план действий и пара действовала самостоятельно, либо вызывала подкрепление, либо запрашивала приказа у первых номеров. Расскажу еще чуть дальше, войсковой порядок и субординация определялась в зависимости от опыта и практических знаний бойцов. В каждом подразделении, номера присваивали из командного центра и это не обсуждалось. В нынешней дежурящей на посту двойке, более опытным был Дым, не исключено, что если бы в отряде находилось пять — десять человек его номер был бы вторым, третьим, в зависимости от сложности задачи, но также вероятно и первым. Всего на сегодняшний день группировка насчитывала сто шестьдесят девять бойцов, в абсолютном значении его номер был тридцать седьмым, новоприбывшим изначально давались самые последние номера, которые впоследствии пересматривались, опять же в зависимости от опыта и ментальной начинки бойца.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.