Девушка нелегкого поведения

Полонская Галина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Девушка нелегкого поведения (Полонская Галина)

Девушка нелегкого поведения

Автор предупреждает, что все описанные здесь события являются чистым вымыслом. Разумеется, ничего подобного в наших замечательных музеях, оснащенных самой современной сигнализацией, произойти не может.

1

Зеленый цвет морской воды Сквозит в стеклянном небосклоне… И. Бунин

Легкокрылая богиня Ника была тут совсем ни при чем. Нику Лосовскую назвали этим именем в честь славного черноморского города-порта Николаева.

Тридцать лет назад незамужняя Никина мама — скрипачка — гастролировала в тех краях с ленинградским театром оперетты. Попав из ветрено-промерзшей северной весны прямиком в настоящее лето, она с наслаждением окунулась в ароматы моря и роз и охотно отдалась прочим южно-украинским соблазнам. Вернувшись в Ленинград, одинокая скрипачка подумала-подумала и сказала своему «гастрольному» ребенку жизнеутверждающее «Да!»

Ника Лосовская выросла и без отца, и без переживаний по поводу его отсутствия. Подобно своей тёзке — летучей посланнице Олимпа — она тоже любила всё крылатое: бабочек и чаек, самолеты и мечты… Сейчас, в приветливый октябрьский день последней осени второго тысячелетия, она сидела на скамеечке у памятника Пушкину рядом с музеем русского искусства. Почти ясное питерское небо осеняло поэтического гения нежнейшими переливами бирюзы и аквамарина. Запрокинув голову, Ника наблюдала за плывущими в небесной вышине фрегатами, каравеллами, яликами — настолько запали ей в душу морские пейзажи, которыми она только что любовалась на выставке Айвазовского.

Нагретый солнцем кленовый лист покружил перед бронзовым носом Пушкина и изящно спланировал прямо в руки девушки (Нику пока еще редко называли по-взрослому — «женщиной»). Она бережно разгладила его на ладони и загрустила. Муж Ники был далеко от нее, фантастически далеко. Вчера она послала ему очередное письмецо с большими и маленькими новостями. Но туда, куда уехал ее Вовка, вести добираются, наверное, не скоро…

Домой Ника возвращалась пешком — очень уж не хотелось расставаться с сегодняшним небом, с ощущением покоя и переполненности нежной синевой.

Зайдя в квартиру, она как-то сразу очутилась на диване и мягко поплыла в обволакивающую зыбкую дремоту…

* * *

Совсем некстати затренькал телефон.

— Господи, — простонала Ника, не успевшая доплыть даже до первого сновидения. — Ухитришься раз в жизни заснуть средь бела дня, так тут же объявятся завистники!

Звонил давний приятель Семен Мармеладов. Он был посвящен в культурные планы Ники и интересовался впечатлениями от выставки Айвазовского, на которую хотел пойти со своей супругой в ближайший уикенд.

— Ой, Сёмка, я такая уставшая и сонная… Подробный отчет тебе завтра предоставлю, — пробормотала Ника. — Сейчас скажу только одно: я была приятно удивлена.

— Чем? — встрепенулся Мармеладов.

— Ну, ты же знаешь мою тягу ко всему неопределенному, абстрактному… Мне казалось раньше, что «Девятый вал» — это слишком уж натуралистично и скучно, прямо как телевизионная реклама «Галина Бланка буль-буль!». А тут, в музее, я впервые внимательно посмотрела на эти «буль-буль»… И обнаружила, что морские пейзажи Айвазовского очень даже романтичны и таинственны. Вот только жаль, что развесили их впритык друг к другу — тесно им там, как селедкам в бочке. Шуму моря негде разгуляться.

2

Эфиоп твою мать, Семен Семеныч!

Нечастое русское ругательство

Никин друг Сёмка именовался полностью Семеном Семеновичем Мармеладовым, а отцом его был — представьте себе! — эфиоп.

Более тридцати лет назад далекая Эфиопия осваивала, как и Россия, очередную стадию социализма и активно засылала свою смуглолицую молодежь на учебу в российские вузы. Некий Менелик Балча обучался как раз в то время в Ленинградском технологическом институте на одном факультете с милой русской девушкой Леночкой Мармеладовой — будущей матерью нашего героя. Между ними случился роман, стремительный и волнующий, такое иногда бывает.

Конечно же, Менелик знал о мощном вкладе своей отчизны в судьбу русской поэзии. Эфиопские студенты, учившиеся в России, гордились соотечественником Абрамом Ганнибалом, прадедом Александра Сергеевича Пушкина, и продолжали славную традицию слияния российско-африканского генофонда. Когда растерянная Леночка Мармеладова сообщила Менелику о своей беременности, парень сохранил спокойствие и, казалось, даже обрадовался.

Уже была запланирована интернациональная свадьба, но случилось непредвиденное. Отдыхая в родной стране на очередных студенческих каникулах, Менелик полюбил эфиопку. Сразу после этого Леночка Мармеладова, бывшая уже на четвертом месяце непростого положения, получила однозначную отставку.

«Эфиоп твою мать!» — выругался в сердцах Леночкин папа, Семен Семенович Мармеладов, узнав о коварной измене несостоявшегося заморского зятя. Новорожденному внуку он дал собственные имя, отчество и фамилию и чуть не продал сгоряча семейную дачу в Суйде под Питером, где по роковому совпадению жил когда-то в своем имении и там же был похоронен Ганнибал — знаменитый сородич предателя-зятя.

Поостыв, Мармеладов-старший ограничился тем, что лет на пять переселил собрание сочинений Пушкина из книжного шкафа в пыльную кладовку со старьем. Впрочем, позже он вернул его на законное место и даже выставил в первый книжный ряд вместе с любовно собранными трудами по генеалогической истории пушкинской семьи и путеводителями по загадочной стране Эфиопии.

Юный Семен Мармеладов был, в отличие от дедушки-тезки, азартным и непоседливым, шкодливым и изобретательным — в общем, заметно и уверенно выделялся на фоне положительного, медлительного и несколько застойного мармеладовского семейства. Он с детства мечтал о профессии сыщика-одиночки, став очередной жертвой обаяшек Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Будучи молодым человеком, он уже обладал всеми данными, необходимыми для этого очень увлекательного занятия. Он был умен, смел и вырастил рельефную мускулатуру — специально для поимки опасных преступников в условиях повышенной сложности. Но поскольку определялся он с выбором образования и будущей профессии еще в советские времена, то остановился на менее изысканной специальности следователя.

Вместе с ним подалась на юридический факультет и Ника Лосовская. Сделала она это, естественно, по большой любви. Но не к юриспруденции, а к бывшему соседу по школьной парте Семену Мармеладову. У девушки не было в наличии всех тех замечательных качеств, которыми блистал ее друг, однако он уверил ее, что хорошему кабинетному юристу достаточно просто светлой головы и естественной любви к правопорядку — не всем же гоняться за бандюганами по пересеченной местности! Кому-то нужно после успешной поимки этих субъектов определять им достойную меру наказания.

Нику такие доводы убедили и успокоили. Она не представляла себе послешкольной жизни без Семена и уже совсем скоро они опять сидели рядышком на одной скамье, но уже не в классе школы-десятилетки, а в студенческой аудитории — усердно конспектируя лекции маститых юридических преподавателей.

Надо сказать, что Семен Мармеладов имел по жизни массу переживаний и эффектных недоразумений из-за симпатичной, но весьма специфической внешности (его кожа была гораздо светлее, чем у эфиопа-папочки, но всё же достаточно смуглой), а также из-за своей фамилии. Потомком знаменитой Сонечки Мармеладовой его дразнили совсем недолго — только в период программно-школьного изучения трудов Ф.М. Достоевского. Зато по забывчивости или для прикола его сладкую фамилию перекраивали и переиначивали все кому не лень. Он был то Конфеткиным, то Шоколадкиным, а порою даже Твиксом — с Марсом и Баунти в придачу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.