Двенадцать поленьев

Григорьев Николай Федорович

Жанр: Детская проза  Детские    1978 год   Автор: Григорьев Николай Федорович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Двенадцать поленьев ( Григорьев Николай Федорович)

Человек я бывалый и люблю встречаться с ребятами. Им интересно меня слушать, а мне интересно рассказывать.

Часто просят:

— Пожалуйста, что-нибудь про войну.

А мне — только вспоминать. Воевал я и в гражданскую, и в Великую Отечественную. Был артиллеристом, был сапёром. А среди боевых друзей у меня — и лётчики, и танкисты, связисты и пехотинцы, конники.

Так что только начать рассказывать военные истории — им и конца-края нет.

Порой даже устанешь, а ребята:

— Ещё расскажите... ещё!

Сами раскраснеются, глаза горят — ну как тут поставишь точку!

Однажды меня спросили:

— А что самое главное для солдата в бою?

Вопрос задали мальчики. А девочки, должно быть желая помочь мне, горячо добавили:

— Ну, самое-пресамое?

Ответить было нетрудно. Ещё давным-давно Александр Васильевич Суворов говаривал солдату: «Побеждать учись не числом, а уменьем».

Но ребята на этом не успокоились:

— Как это — уменьем? Расскажите.

Я рассказал о боевом мастерстве советского солдата, о его смекалке и решительности в бою.

Слышу — вздох. И тут же слова: «Век бы слушал про войну... Не ел бы, не пил бы, только бы слушал...»

Вздохнул один — завздыхали и другие.

— Понимаю вас, ребята. Народ вы отважный. Но только ли на поле боя возможен подвиг? Сейчас мирное время, а подвигами наша жизнь полна.

Ребята поймали меня на слове:

— Расскажите про мирные подвиги?

— Ну, что ж, хорошо, — согласился я. И стал рассказывать о людях, чьими руками создаётся всё на свете. О знакомых мне модельщиках, слесарях-инструментальщиках — людях рабочего класса. Это мастера, художники своего дела — люди, влюблённые в металл, в дерево, в камень. И руки у них удивительные — всё могут. Сделают они и одежду, и трактор, и самолёт, и космический корабль, и детскую коляску. И оружие для Советской Армии тоже ведь делает рабочий.

Есть звание: Герой Советского Союза. Но есть звание и Герой Социалистического Труда. Оба отмечаются орденом Ленина и Золотой Звездой. Звания равноправны.

...Так я беседовал с ребятами в разные годы. И вдруг подумалось: может быть, всё это интересно не только ленинградским ребятам, с которыми часто встречаюсь лично?

И собрал рассказанное мною в эту книгу.

Один из рассказов — «Двенадцать поленьев» — мне особенно дорог. Это случай, когда я впервые пережил чувства, которые потрясают человека в бою. А такое не забывается... Поэтому мне захотелось и книгу назвать: «Двенадцать поленьев».

НАШ БРОНЕПОЕЗД

КАК Я УХОДИЛ НА ГРАЖДАНСКУЮ ВОЙНУ

Белые армии наступали. Со всех сторон двинулись на Москву и на Петроград.

Вот уже перерезаны хлебные дороги. В Петрограде и Москве начался голод.

Вот уже не стало дров, не стало угля. А без топлива не могут работать заводы и фабрики.

В ту пору Владимир Ильич бросил клич:

«Товарищи рабочие, к оружию! Революция в опасности!»

А я только-только поступил на завод. Приняли учеником.

Жалко мне было расставаться со слесарными тисочками. Но революция в опасности — надо брать винтовку!

Пошёл я на призывной пункт.

На улице перед дверью уже очередь.

Подождал, добрался до начальника.

А за столом и не начальник вовсе — рабочий сидит в кепочке.

Подхожу, называю себя:

— Агашин Пётр!

А он:

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— А батька, — спрашивает, — согласен отпустить?

Говорю:

— У нас с завода все ученики на фронт махнули. Так что я, хуже всех, что ли?

Тут он и записал меня в Красную Армию.

Пришёл я домой прощаться — а сам уже в военной форме.

— Ой-ой, — запричитала мать, — да ведь он на войну собрался, Петька-то наш... Ой, горюшко!

Отец больной лежал.

Обнял он меня.

— Иди, — говорит, — сынок, иди. Сам бы пошёл бить белогвардейца, да ноги не держат. Иди и не давай врагу пощады!

Научили меня стрелять. Научили колоть штыком. А ещё я научился применять взрывчатку.

И мне очень понравилось, что попал я подрывником на бронепоезд.

«Красный воин» — его название.

КАК МЫ СТАЛИ ТИГРАМИ И ЖИРАФАМИ

В первый же день службы на бронепоезде все мы стали чумазыми.

Ведь что такое бронепоезд?

Это два бронированных вагона с пушками и пулемётами, а посредине — паровоз.

И дышит паровоз дымом прямо в рот и в нос. Живо всех перепачкал. Из-под гребешка, когда причёсываешься, угольки сыплются.

Это одно. А пороховая гарь?

Когда бронепоезд стреляет из пушек — лица у бойцов становятся разрисованными. Будто чёрным карандашом нос обведён. И глаза обведены. И рот. Пороховая гарь набивается в складочки кожи.

Но и это не всё. На бронепоезде чего ни коснись — всё жирное от смазки. Пушки смазаны. Пулемёты смазаны. Снаряды в ящиках — и те смазаны. А про паровоз и говорить нечего: с него даже каплет машинное масло.

Всё вокруг жирное. Бойцу и не уберечься. В первом же бою мы так извозились в смазке, что стали, как тигры, полосатые. Или пятнистые — как жирафы.

Да ещё пооборвались. Бронированный вагон тесный. Вот и натыкаешься на острые железные углы. Трещит одежда!

И смешно вспомнить: нравилось нам ходить оборванными да чумазыми.

Люди останавливаются, шепчутся:

«Это с бронепоезда. Геройские хлопцы!»

А мы в ответ ещё больше прорехи выпячиваем.

Гордимся дырками.

КАК НАМ ПОПАЛО ОТ ТОВАРИЩА ЩОРСА

И вот, представьте, какой вышел случай.

Стоим после боя на станции, отдыхаем. Ребята завалились спать — кто возле пушек, кто у пулемётов.

Вдруг поблизости — всадник. Всё на нём ладное — и шинель и ремни. Выбрит. Аккуратно подстриженная тёмная бородка.

— Кто бы это такой?

Разбудили командира.

Глянул он на всадника...

— Да это же Щорс, ребята! Надо встречу устроить! — И велел будить бойцов.

Николай Александрович Щорс — прославленный полководец. Щорса знал на Украине каждый.

И вот он — к нам в гости!

Конечно, мы, бойцы, — кубарем из вагонов. Встали перед бронепоездом в шеренгу.

Командир повернулся к нам:

— Смирно! — Прошагал вперёд — раз, два — и отдал Щорсу рапорт.

Щорс приложил руку к козырьку:

— Здравствуйте, товарищи!

Мы дружно ответили.

Стоим, а Щорс рассматривает нас. До того пристально смотрит, что бойцы даже шевелиться начали, как от щекотки.

— Кого это я вижу, интересно? — Щорс нахмурился. — Неужели советские бойцы? Нет, нет, это какие-то голодранцы на бронепоезде!

Командир стал оправдываться. Мол, на бронепоезде с одеждой беда. Не уберечься. Куда ни повернись — железо.

Щорс слушал с усмешкой.

— Железо, говорите, виновато?

И достаёт из фуражки иголку с ниткой.

— А про это железо вы забыли, товарищ командир?

Повернулся и уехал.

Вот какое получили замечание от самого Щорса! Совестно вспомнить...

Конечно, тут и иголки нашлись на бронепоезде и нитки.

Как взялись ребята портняжничать — живо починили одежду.

Глядим: целая, но грязная — опять нехорошо.

— На речку, ребята, бегом!

И развели мы большую стирку.

Правда, с мылом в ту пору было плоховато. Пошёл по рукам один-единственный на всех обмылок.

Но в ручье песок! А при старании, как говорится, и из песочка можно выжать мыльную пену.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.