Тайна Тюдоров

Гортнер Кристофер Уильям

Серия: Женские тайны [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тайна Тюдоров (Гортнер Кристофер) * * *

Линде, моему лучшему другу

1602

У каждого есть тайна.

Устрица укутывает песчинку слоями перламутра – так и мы прячем свои тайны глубоко внутри в надежде забыть о них и исцелиться. Иные всю жизнь посвящают сокрытию секретов от любопытных глаз, лелеют их, словно жемчужины. Но в один прекрасный день тайна предательски покидает своего хранителя – его выдает внезапная вспышка страха, неожиданный прилив боли, ярости, ненависти или жгучего стыда.

Я знаю о тайнах все. Какие-то из них подобны оружию, другие – оковам, а третьи – любовным ласкам. Чистая правда слишком неправдоподобна. Тайны – золото этого мира, ими оплачиваются великолепие и ложь. Тайны нужны нам, ибо они – броня для наших щитов, парча для наших платьев и убежище для наших страхов. Они обольщают и утешают и служат защитой от мысли, что когда-нибудь, в самом конце, мы тоже умрем.

– Запиши все, – говорит она мне. – Все, до последнего слова.

В зимнюю пору наших жизней мы частенько сидим вот так вдвоем – в старомодных нарядах, мучась бессонницей; по столу разбросаны забытые карты или шахматы… Ее лицо изборождено морщинами, во взгляде поселились настороженность и тревога. Но ее глаза – все те же глаза львицы. В такие минуты она видит нечто скрытое от всех, собственную тайну, которую – в этом я никогда не сомневался – унесет в могилу.

– Запиши все, – говорит она. – Меня не станет, а ты будешь помнить.

Будто я способен забыть…

Уаитхолл, 1553

Глава 1

Как и все самое важное в жизни, эта история началась с путешествия – поездки в Лондон, или, точнее, с моей первой вылазки в этот самый чарующий и самый омерзительный из всех городов мира.

Мы отправились в путь верхом еще до рассвета. Прежде я никогда не оказывался за пределами Вустершира, тем неожиданнее было прибытие мастера Шелтона с приказом забрать меня. Я едва успел упаковать немногочисленные пожитки и второпях попрощаться со слугами. Милая Аннабель плакала – надо же, это сердце способно скорбеть! И вот я в седле, все дальше и дальше от замка Дадли, где провел всю жизнь и вернусь ли теперь – неизвестно.

Возбуждение и тревога сперва не давали мне уснуть, но уже вскоре я клевал носом, убаюканный однообразием окрестного пейзажа и размеренной иноходью Шафрана. Мой сон прервал мастер Шелтон:

– Брендан, просыпайся, парень! Почти приехали!

Я выпрямился в седле. Моргая, чтобы стряхнуть дремоту, потянулся к шляпе, но вместо нее нащупал копну взлохмаченных волос. По приезде мастер Шелтон неодобрительно посмотрел на мою прическу и пробурчал, что англичанину не пристало ходить нестриженым, подобно какому-нибудь французу. Потеря шляпы его едва ли порадует.

– О нет, – вздохнул я, виновато покосившись на него.

Он сохранял бесстрастный вид. Сморщенный шрам пересекал его левую щеку, и от этого черты лица казались еще грубее. Впрочем, шрам не менял общей картины – красавцем Арчи Шелтон никогда не был. При этом держался он с достоинством и восседал на своем боевом скакуне с сознанием собственной значимости. Изображение косматого медведя с дубиной в лапах на его плаще недвусмысленно говорило о высокой должности на службе у Дадли. Любого другого подобный ледяной взгляд поверг бы в трепет, но я-то привык к его манерам за восемь лет, пока он приглядывал за мной в доме Дадли.

– Свалилась с лигу назад, – невозмутимо произнес он, протягивая мне шляпу. – С самой шотландской войны я не слыхивал, чтобы кто-нибудь так храпел в седле! Можно подумать, ты бывал в Лондоне не меньше сотни раз.

Его упрек прозвучал грубовато и весело. Это подтверждало мои подозрения: втайне он доволен резкой переменой в моей судьбе, хотя и не говорит об этом – не в его правилах обсуждать распоряжения герцога или герцогини.

– При дворе нельзя вот так разбрасывать вещи, – назидательно произнес Шелтон.

Нахлобучив вновь обретенную красную шляпу, я наблюдал за причудливой игрой света и тени на дороге, бегущей к вершине холма.

– Оруженосец должен всегда следить за своим внешним видом, – продолжал мастер Шелтон. – Милорд и миледи требовательны к слугам. Полагаю, ты помнишь, как следует вести себя с теми, кто занимает более высокое положение.

– Конечно. – Я расправил плечи и продекламировал самым угодливым тоном, на какой был способен: – По возможности хранить молчание и не поднимать глаз, когда с тобой говорят. Если не знаешь, как обратиться к кому-то, «милорд» или «миледи» подойдут лучше всего. – Я выдержал многозначительную паузу. – Видите? Я все помню.

– Смотри же, – фыркнул мастер Шелтон. – Ты будешь оруженосцем сына его светлости лорда Роберта, не упусти этой возможности. Кто знает, вдруг отличишься на службе? Тогда сможешь подняться до камергера или даже мажордома. Дадли известны своей щедростью к преданным слугам.

Конечно, следовало и раньше догадаться. Поселившись с семьей при дворе, леди Дадли завела обычай дважды в год посылать мастера Шелтона в замок. Там оставалась горстка слуг, в числе которых был и я. Он приезжал якобы присматривать, как у нас идут дела. Однако до его визитов я как каторжный трудился на конюшне, а он определил меня на работу по дому, да еще приплачивал – пусть поначалу и немного. Мастер Шелтон даже позаботился о моем образовании: нанял монаха из тех, что бродили толпами по окрестностям, прося милостыню после того, как старый король Генрих разогнал монастыри. В замке Дадли мажордом ее светлости имел репутацию человека бесчувственного, холодного и склонного к одиночеству, а потому неженатого и бездетного, но ко мне он был несказанно и неожиданно добр.

Теперь-то я знал почему. Он хотел, чтобы я стал его преемником, когда, сломленный старостью или недугами, он не сможет больше нести свою службу. Признаться, это было не совсем то, о чем я мечтал, выполняя скучные и утомительные обязанности по дому. В моем положении лучшего будущего нельзя было и представить. И все же мне куда желаннее работа на конюшне, чем должность лакея, обласканного господами и всецело зависящего от их капризов. Лошади были мне хотя бы понятны, в то время как герцог и его супруга оставались созданиями из другого мира.

Но я не хотел показаться неблагодарным. Я склонил голову и пробормотал:

– Большая честь, если однажды меня сочтут достойным подобного.

В ответ на лице мастера Шелтона появилась кривоватая улыбка – явление нечастое, а потому почти пугающее.

– Большая честь, говоришь? Вот и я думаю. Ну что ж, посмотрим!

Я улыбнулся. Служба у лорда Роберта, похоже, не оставит мне времени и сил для размышлений о должности мажордома. Я не видел третьего сына герцога уже много лет, но, будучи сверстниками, мы росли вместе.

Говоря по правде, Роберт Дадли был моим кошмаром. Даже ребенком он выделялся из выводка Дадли; у него ладилось все, за что бы он ни брался, будь то стрельба из лука, музыка или танцы. Кроме того, он был красавчиком и обладал чрезвычайно завышенным самомнением. Роберт с большим успехом верховодил братьями в подвижных играх типа «Бей найденыша!». Как ни пытался я укрыться от них, как отчаянно ни отбивался, Роберт всегда настигал меня. Он и его братцы-громилы загоняли меня в покрытый слоем отбросов ров или в колодец во дворе замка. Там я мог висеть, пока мои вопли, постепенно переходившие в рыдания, не достигали слуха моей горячо любимой мистрис Элис. Она тут же бросалась мне на выручку. Так я и провел большую часть детства – то карабкаясь на деревья, то в испуге прячась на чердаке. Потом Роберта отправили ко двору, где он стал пажом принца Эдуарда. Остальные братья со временем получили похожие назначения, и лишь тогда я обрел долгожданную свободу от их тирании.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.