Кто главный в огороде?

Наволочкин Николай Дмитриевич

Серия: Полудница Акуля [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кто главный в огороде? (Наволочкин Николай)

Как Акуля встречала Новый год

Недавно снежок выпал, белый да пушистый, и все следы в огороде присыпал. Тянулся там через грядку к борозде мышкин след. В той борозде ещё с осени лежал подсолнух. Вот туда-то мышка позавтракать и бегала. Рядом со следами мышки — следы лап кота Нестора. Он по этим следам крался, когда дед его на улицу выпускал. Только мышка чуть свет щёлкать семечки бегала, а дед отправлял Нестора погулять попозже, поэтому они пока не встречались. Ну, мышка и кот понятно — у них в огороде дела, а вот зачем и куда пёс Барбоска через огород ходил, даже полудница Акуля не знала. А теперь и не узнает — все следы под снегом.

После того как снежок прошёл, всё затихло в посёлке. Собаки не лают, коза не мекает. Так тихо стало, что даже бабка Акуля в своём малиннике проснулась. «Отчего это никто не лает, не чирикает?» — подумала. Выглянула из-под копны сена, которое дед Юрий на малинник набросал, чтобы он за зиму не вымерз, выглянула и ахнула:

— Батюшки! Денёк-то какой пригожий!

Ещё послушала: нет ли кого в огороде. Когда люди ходят, то слышно, как у них под ногами снег скрипит: «Скрип-поскрип… Скрип-поскрип…» Это он всем сообщает: скоро весна, скоро редиска взойдёт, горошек прорастёт и всё зацветёт. Даже потерянное мышкой, когда она завтракала, семечко прорастёт. И поднимется там подсолнух, и тоже расцветёт, как прошлым летом рядом с пугалом Игнатом.

Подумала так Акуля, выбралась из малинника и услышала, нет, не «скрип-скрип», а «кар-кар!». Смотрит, летят над огородом две знакомые вороны и одна каркает другой:

— Кар, кума, это же Акулин огород, а вон и её дача в малиннике.

Молчит вторая ворона, нельзя ей открывать клюв, она в нём послание для Акули тащит. Устала и каркнуть охота, а нельзя. Очень уж просил лешак Спиридон послание это Акуле доставить.

— Каркай, кума! — командует первая ворона. — Прилетели!

— Карр! — обрадовалась её подруга…

И закачался над грядками, как бабочка, кусочек берёсты.

Кинулась к нему полудница, а на нём нацарапано:

«Ты, енто, Акуля, и меня забыла, и не помнишь, наверно, что завтра Новый год! Приходи в гости! Ко мне сам Дед Мороз пожалует, вместе со Снегурочкой.

Спиря».

Любил лешак, чтобы его иногда, особенно по праздникам, ласково называли — не Спиридоном, а Спирей. Вот ведь, вроде бы пень обыкновенный, а тоже ласку любит.

Прочитала письмо Акуля, хотела расспросить ворон, как Спиридон в Заячьем лесу поживает, но вороны уже за рощей скрылись. А она-то, забывака, и правда не вспомнила про Новый год. Денёк-то теперь хоть на минуту, но прибывать каждый день будет. А потом — и на две минуты, а в минуте шестьдесят секунд, а в двух минутах — ой, много! И не сосчитаешь, сколько их. Хоть бы Лида к деду в гости приехала. Уж она-то грамотная — сосчитает.

И тут, надо же, исполнилось Акулино желание: автобус на улице загудел: встречайте, мол, гостей! Калитка у деда хлопнула — Лида приехала, а следом калитка у городских хозяев заскрипела. И городские выбрались наконец! С самой осени не показывались. То-то у них калитка скрипит, отвыкла открываться. Это Ика прикатила со своей мамой и братом Юкой.

Оказывается, девочки Ика и Лида откуда-то тоже про Новый год знали. Может, лешак Спиридон и к ним ворон посылал?..

Только Лида вышла в огород, золу из ведра на грядки высыпать, полудница сразу к ней.

— Ой! — удивилась Лида. — Ты и зимой бываешь, а я думала — только летом.

А про Новый год Лида сказала, что он обязательно будет. Дедушка уже горку на улице делает. На ночь её водой польет, чтобы хорошо по льду санки катились.

— Ох и люблю я на санках с горки мчаться, — заулыбалась Лида. — Только не знаю, можно мне сейчас кататься или нельзя?

— Енто почему нельзя? — удивилась Акуля.

— Я же теперь не во втором, а в третьем классе учусь. Кто-нибудь скажет: «Такая большая, а забавляется с малышами».

— Лида, — попросила Акуля, — возьми меня с собой на горку! Уж так мне хочется покататься, так хочется!

— Да как же, бабушка, с тобой кататься? Прохожие начнут расспрашивать: «А это кто такая?» Что я отвечу?

К счастью, тут к ним подбежала Ика. Услышала она разговор и предложила нарядить бабушку Акулю девочкой.

Сбегала Ика в дом, принесла старую курточку, которую, когда ещё совсем маленькая была, носила, и платок. Переодели Акулю, и стала она ну совсем как девочка. Оглядела себя Акуля, сначала обрадовалась, а потом загрустила. Вспомнила про Игната. Он что, так и проспит всю зиму в своей сараюшке? И хотя солнышко потихоньку поднималось, день всё лучше становился, снежок сверкал, жалко всем стало Игната. Он же летом часовым работал. Охранял огород. Подумали, подумали ребята и решили его разбудить.

Позвали Икиного брата и послали его принести из сарая Игната. Натянули на него рубаху, в общем-то неплохую, всего с одной заплатой. Разыскал Икин брат шапку, правда, старую-престарую, но зато тёплую. Установили Игната там, где он летом скворцов от жимолости и ирги отпугивал. Притоптали вокруг часового снег, чтобы не свалился.

Постоял молча Игнат — просыпался, наверное, а потом зевнул и спрашивает:

— Это что, ребята, весна у нас, что ли? И почему грядки белые? Что на них такое выросло?

Вот ведь какой непонятливый! Принялись все объяснять, что не весна ещё, а только Новый год. А белое — это снег. И не вырос он вовсе, а туча его принесла и здесь высыпала.

Прибежал Барбоска, обнюхал всех и заявил: «Гав-гав!», а потом: «Гав-ав-ав…» — ну и так далее. Это он поздоровался с Игнатом и всеми остальными. А лично Игнату пёс сообщил, что проспал тот почти половину зимы. Хорошо, хоть к Новому году проснулся. А на Новый год всем подарки будут дарить, может, Игнату косточки с хрящиком дадут, как ему, Барбоске, в прошлом году подарили. Я собачий язык плохо понимаю, но примерно так он пролаял.

Постояли, поговорили. Юка убежал помогать деду горку доделывать. Лида одёрнула на Игнате рубаху, чтобы аккуратно сидела. Он же не неряха какой-нибудь, а пугало. Ика ушла маме помогать печку топить. Бабушка полудница в свой шалашик отправилась, тоже прибраться к празднику. А к Игнату слетелись воробьи и сороки.

— Ну франт, ну франт! — восхищались сороки. — Опять в новую рубаху вырядился.

— А шапка-то у него какая! Вот бы гнездо из неё сделать!

Папа воробей чирикал своей воробьихе:

— Ни-чи-чи-во эти белобоки не знают. Помнишь, как в позапрошлую зиму этой шапкой под домом отдушину затыкали, чтобы холод туда не пробирался? Ещё кот Нестор хвастал, что теплынь в доме стояла, как в жарких странах.

— Да чи-во там, чик-чиво, — отвечала воробьиха, — как не помнить! Кот тогда похвастал, похвастал, а потом как прыгнет, чуть тебя не слопал!

— Не на того напал, — загордился воробей. — Я сразу вспорхнул, только он меня и видел!

Послушали их сороки, поудивлялись и полетели по огородам и дворам рассказывать другим сорокам, что завтра Новый год. Придёт из леса дед с мешком, но не дед Юрий, а Дед Мороз, и не будет он никого в этот мешок ловить, а начнёт всем из него раздавать подарки. А пугалу Игнату уже подарили тёплую шапку. И за что? Ведь проспал половину зимы.

В самом конце улицы, у озера, жил заполошный петух. Он самый первый перед рассветом, когда ещё звёздочки на небе перемигивались — его, петуха, дразнили, орал: «Ку-ка-ре-ку! Просыпайтесь, засони!» Вот там, в своём гнезде, засомневалась пожилая сорока:

— Так я вам и поверила! Шапку ему подарили! Смех и грех!

— Подарили! Подарили! — застрекотали обе сороки. — А пёс Барбоска сказал, что придёт Дед Мороз и подарит Игнату косточки с хрящиком. Вот!

— Зачем же пугалу косточки? — даже подпрыгнула пожилая сорока. — Этот Барбоска спит и во сне их видит, а пошто пугалу косточки? Вот мне и даром их не надо.

Пока они там спорили, дед Юрий и соседские мальчишки доделали горку, полили её водой и разошлись, разбежались: кто санки на завтрашний день ладить, кто старый таз искать, чтобы в нём, как в спутнике, мчаться!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.