Последняя королева

Гортнер Кристофер Уильям

Серия: Женские тайны [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Последняя королева (Гортнер Кристофер)

Copyright © 2006, 2008 by Christopher Willis Gortner

Издательство АЗБУКА®

* * *

Тордесильяс, 1550

Больше всего я теперь люблю полночь.

Звуки ночи не столь навязчивы, тени близки и знакомы. Стены вокруг исчезают во мраке, который рассеивает лишь пламя единственной свечи. Видимо, это проклятие смертных – мучительно осознавать, что время сжимается вокруг нас и мир никогда уже не покажется столь необъятным, открытым и непостижимым, как в юности.

Мне чаще других приходилось размышлять о течении лет. Но лишь в этот тихий час, когда все вокруг погрузились в сон, мой взор ясен. Меня утешает мое знание, мой дар, который я не желаю тратить впустую на бессмысленные обвинения или никчемные сожаления. История, может, и не простит – но я должна.

И потому передо мной сейчас чистый лист, заостренное перо и чернильница. Рука моя почти не дрожит, а ноги не настолько болят, чтобы я не смогла сидеть в большом, пусть и слегка потертом кресле. Воспоминания живы и никуда не ускользают; они пробуждаются в памяти и манят меня, но нисколько не пугают. Закрыв глаза, я могу ощутить запах дыма и жасмина, огня и роз; вижу багряные стены моего любимого дворца, отражающиеся в детских глазах. Так все это началось – с падения Гранады.

Итак, сегодня ночью я запечатлеваю события прошлого. Все, что пережила и видела, все, что совершила, все тайны, которые скрыла.

Я помню все – ибо королева никогда не забывает.

1492–1500. Инфанта

Принцы не женятся по любви.

Гаттинара

Глава 1

Мне исполнилось тринадцать, когда мои родители завоевали Гранаду. То был 1492 год – год чудес, когда трехсотлетнее владычество мавров пало под ударами наших войск и расколотые королевства Испании наконец объединились.

Всю жизнь с самого рождения я провела в Крестовом походе. Мне часто рассказывали, как у матери начались схватки, когда она готовилась отправиться следом за отцом на осаду, и ей пришлось рожать в Толедо – что стало для нее лишь нежелательной помехой, ибо всего через пару часов, вверив меня кормилице, она вновь ринулась в бой. Заодно с братом Хуаном и тремя сестрами я с детства познала хаос королевского двора, который постоянно перемещался вместе с Реконкистой – Крестовым походом против мавров. Я засыпала и просыпалась под оглушительный лязг доспехов, рев вьючных животных, тащивших катапульты, осадные башни и пушку, грохот бесчисленных повозок, нагруженных одеждой, мебелью, припасами и утварью. Мне редко доводилось насладиться ощущением мраморного пола под ногами или крыши над головой. Жизнь проходила в шатрах на каменистой земле, где испуганные учителя бормотали объяснения в ужасе от огненных стрел, свистящих над головой, и камней, сокрушавших оборону противника.

С завоеванием Гранады все изменилось – как для меня, так и для Испании. Горная цитадель была ценнейшей жемчужиной в венце исчезающего мавританского мира, и мои родители, Изабелла и Фернандо, их католические величества Кастилии и Арагона, поклялись скорее сровнять ее с землей, чем терпеть дальнейшее сопротивление язычников.

Как сейчас вижу, словно вновь стою у входа в шатер: ряды воинов по сторонам дороги, отблески зимнего солнца на их помятых нагрудниках и копьях. На исхудавших лицах нет следа усталости, – казалось, в этот миг они позабыли о бесчисленных лишениях и ужасах, что принесли им долгие десять лет сражений.

Меня охватила радостная дрожь. Я наблюдала за падением Гранады с безопасного места на вершине холма, где стояли наши палатки. Видела, как врезаются в городские стены обмазанные смолой горящие камни, как роют траншеи и заполняют их отравленной водой. Иногда, если ветер дул в нашу сторону, я даже слышала стоны раненых и умирающих. Ночью, пока город пылал, на тканевых стенах шатра играли зловещие отблески, и каждое утро, просыпаясь, мы находили угольную пыль на наших лицах, подушках, тарелках. Она была везде.

Едва верилось, что всему этому настал конец. Я вернулась в шатер и нахмурилась: сестры все еще сражались с одеждой. Проснувшись первой, я уже облачилась в новое парчовое платье, что заказала для нас мать. Пока я переминалась с ноги на ногу, наша дуэнья, донья Ана, вытряхивала плотные шелковые вуали, которые нам всегда полагалось носить на людях:

– Проклятая пыль! Даже в постель въелась. Не могу дождаться, когда эта война закончится.

– Этот час настал! – рассмеялась я. – Сегодня Боабдиль отдаст ключи от города. Мама уже ждет нас на поле боя и… – Я не договорила. – Исабель, ради всего святого, ты что, и сегодня намерена ходить в трауре?

Из-под черного чепца яростно блеснули голубые глаза сестры.

– Что ты, еще дитя, можешь знать о моем горе? Потеря мужа – худшая трагедия, какую только может вынести женщина. Я всегда буду оплакивать моего любимого Альфонсо.

Исабель отличалась склонностью все драматизировать, и я не собиралась просто так этого оставлять.

– Ты же была замужем за своим любимым принцем меньше полугода, когда он свалился с лошади и сломал себе шею. Ты так говоришь только потому, что мама собирается обручить тебя с его кузеном. Если, конечно, ты когда-нибудь перестанешь вести себя словно безутешная вдова.

– Хуана, прошу тебя, – вмешалась Мария, не по-детски серьезная, хоть и была на год моложе меня. – Прояви уважение к чувствам Исабель.

– Пусть сперва проявит уважение к Испании. – Я покачала головой. – Что подумает Боабдиль, увидев инфанту Кастилии, одетую черной вороной?

– Боабдиль – язычник, – заметила донья Ана. – Его мнение никого не волнует. – Она бросила мне в руки вуаль. – Хватит болтать. Иди помоги Каталине.

Лицо дуэньи было кислым, словно свернувшееся молоко: испытания Крестового похода дорого дались ее старым костям. Я пошла к моей младшей сестре Каталине. Как и Исабель, наш брат Хуан и в какой-то степени Мария, Каталина напоминала мать – пухленькая и невысокая, с прекрасной белой кожей, светлыми волосами и глазами цвета моря.

– Ты прекрасно выглядишь! – Я приладила вуаль ей на лицо.

– И ты тоже, – прошептала в ответ маленькая Каталина. – Eres la m'as bonita. [1]

Я улыбнулась. Каталине было всего восемь лет, и ей еще предстояло овладеть искусством комплимента. Она не могла знать, что ее слова вновь напомнили мне, как не похожа я на других детей в семье. Я унаследовала свою внешность от родственников отца, вплоть до янтарных глаз (один слегка косил) и немодного оливкового цвета лица. Я также была самой высокой из сестер, и только мою голову украшала копна вьющихся волос цвета меди.

– Нет, это ты самая красивая! – Я поцеловала Каталину и взяла за руку.

Вдали послышался громкий звук трубы.

– Быстрее! – поторопила донья Ана. – Ее величество ждет.

Мы вместе вышли на обширное выжженное поле, где уже возвели возвышение под пологом. Там стояла моя мать в розовато-лиловом платье с высоким воротником, с диадемой на голове. Как всегда в ее присутствии, я машинально слегка присела, пытаясь скрыть свой рост.

– Ах, вот и вы! – Она махнула рукой в перстнях. – Идите сюда. Исабель и Хуана, становитесь справа от меня, Мария и Каталина слева. Вы опаздываете. Я уже начала беспокоиться.

– Простите нас, ваше величество. – Донья Ана присела в глубоком реверансе. – В сундуках полно было пыли. Пришлось проветривать платья и вуали их высочеств.

Мать окинула нас взглядом.

– Отлично выглядят. – Она нахмурилась. – Исабель, hija mia, [2] ты опять в черном? – Она перевела взгляд на меня. – Хуана, выпрямись.

Я подчинилась, и тут же снова запела труба, на этот раз намного ближе. Мать поднялась на возвышение к трону. На дороге, под развевающимися знаменами, возникла кавалькада грандов – высшей испанской знати. Во главе их ехал мой отец; черный камзол с красным плащом подчеркивал его широкие плечи. Под ним гарцевал андалузский боевой конь в попоне цветов Арагона – алой с золотом. Позади него ехал мой брат Хуан; его золотисто-белые волосы падали на раскрасневшееся худое лицо.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.