Солдаты России

Малиновский Родион Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Солдаты России (Малиновский Родион)

Часть первая

Глава первая

1

Станция Гнивань — тихая, чистенькая. Общий зал обставлен дубовой мебелью. На спинках диванов вырезаны буквы «ЮЗЖД». Здесь же, в зале, буфет. Это по одну сторону коридора. По другую — билетная касса, багажная с обитой жестью стойкой и весами, комната начальника станции и другие службы. Прямо с перрона коридор выводит на небольшую пристанционную площадь.

На площади несколько возов: кого-то ждут. Волы и лошади выпряжены, неторопливо жуют солому, слегка приправленную сеном. В сторонке — брички с парной упряжкой. Лошади в них худые и, видно, ленивые. Да и откуда им взять прыти, если их и соломой-то не всегда кормят! Они стоят понуря голову, тупо уставившись в булыжник, которым кое-как вымощена площадь. На шеях этих кляч вместо колокольцев жестяные банки, издающие глухой неприятный звук. По этому глухому звуку и зовут крестьяне извозчиков балагулами, совсем забыв, что прозвище такое имеет иные истоки. Почти все извозчики из соседнего местечка Ворошиловки, и все евреи. Зажиточный украинский крестьянин извозом заниматься не станет — у него хозяйство, земля. Евреи же по тогдашним законам земли не имели, потому-то и вынуждены были прибегать к извозу. Они торгуются из-за каждого гроша, набивают брички до отказа пассажирами и багажом. И вот еле катится по шоссе такая чудовищная бричка, увешанная по бокам и сзади узлами, чемоданами; уныло и монотонно стучат жестянки; балагулы беспрестанно покрикивают на заморенных лошадей, по привычке изредка подстегивая их кнутами.

На шоссе, верстах в десяти от Гнивани, — большое село Сутиски, а за ним, еще верст через семь, на высоком берегу Южного Буга, раскинулось местечко Тывров с острыми шпилями костела. Местечко сплошь заселено ремесленниками и торговцами.

В Тыврове шоссе кончается. Дальше, среди просторных полей, покрытых зеленью посевов, вдоль тенистых рощ и раздольных заливных лугов, тянутся всякие большаки и проселки, в сухое время пыльные, в ненастье разбухающие от грязи. Тучи мельчайшей серой пыли в знойные дни застилают и небо и солнце. А в дождь нечего и думать проехать здесь возом или бричкой: лошади и волы тонут в клейкой черной грязи по брюхо, а повозки — по ступицы. Все это — благодатная Украина, именуемая правителями великодержавной Российской империи Малороссией!..

Ранней весной от станции по шоссе катила бричка. То и дело раздавался унылый покрик балагула: «Вьё, вьё!» Ему вторил монотонный жестяной звук самодельного колокольчика — «ба-ла, ба-ла, ба-ла, ба-ла...» В бричке сидела молодая женщина, укутанная в большой платок. Черные глаза с длинными ресницами выделялись на ее миловидном смуглом лице. Под платком она крепко прижимала к себе пятилетнего сына. Начался сильный дождь. Но женщина, казалось, ничего не замечала. После нескольких лет скитаний и бедствий на чужбине она вернулась в родные края и теперь целиком была захвачена воспоминаниями.

...Вот в стороне осталась Ворошиловка. С ней связаны воспоминания молодости. В вишневом саду над Бугом она с подругами в летние ночи слушала песни соловья. Тогда в здешних местах появился землемер — высокий, статный блондин с веселыми голубыми глазами и красиво подстриженными усами цвета спелой пшеницы. Он был занят обмером помещичьей земли и нанял ее, сельскую девчонку, переносить с места на место большой брезентовый зонт, мерную цепь и треногу. В жаркие дни они купались в реке. Землемер был в два раза старше ее, но это не помешало ей безрассудно в него влюбиться. Да, так случилось. Он казался таким добрым, добрым и сильным. Он носил ее на руках, целовал, уговаривал бежать от родителей в Одессу. Это была любовь...

А потом — мытарства в Одессе. Куда деваться от нужды? В земской управе землемер получал мало, она пробавлялась случайной работой. Положение было отчаянным. Спасибо, выручила сестра Наталья: дала немного денег, ободрила и успокоила. Но счастье оказалось недолговечным. Пришла самая настоящая беда: на землемера напал с ножом в руках его обезумевший брат. Нанес несколько глубоких ран. Землемер скончался. И это в то время, когда она была на сносях.

Появился на свет сын — Ванюша. Он считался незаконнорожденным, и молодая мать знала, что в будущем его ожидают насмешки и презрение. Пришлось с повинной головой вернуться к родителям в Ворошиловку. Когда она бежала с землемером, отец и мать не находили себе места, а потом смирились, простили свою несчастную «покрытку» — как издавна на Украине звали девушек, приживших ребенка без мужа, — и полюбили внука. Но и у родных ей не повезло: умерла мать, а через год — отец. Он служил у помещика объездчиком. Пришлось перебраться к сестре Елене, которая, выйдя замуж за весовщика, жила на станции Калиновка.

Чужая семья... Кому нужна родственница с прилипшим к ней, как деготь к воротам, прозвищем «покрытка»? А за Ванюшей укоренилась позорная кличка — байстрюк. Но ему не было никакого дела до всего этого. Он носился по путям узкоколейки, прыгал по крышам вагонов, «помогал» сцепщикам и стрелочникам, провожал эшелоны, уходящие на русско-японскую войну, готовый сам забраться в вагон к солдатам. Скандалы в семье сестры, попреки, оскорбления все росли. Кончилось это однажды жестокой поркой, которую муж сестры задал Ванюше.

...И вот она снова вернулась в родные места. Через знакомых удалось устроиться кухаркой в сельскую больницу в Сутисках. Что ждет ее впереди?.. Тревожные думы не оставляли женщину всю дорогу. Сын дремал, и она все больше натягивала на него платок, так что голова ее совсем раскрылась, волосы намокли, а с длинной черной косы капала вода.

В сумерках подъехали к Сутискам. Возле кладбища свернули на грязную сельскую дорогу. Остались позади огни двухклассного училища, пустынная площадь с наваленными посредине камнями для постройки новой церкви, и вот наконец впереди показался большой белый дом — больница.

2

Хаты в Сутисках утопают в садах. На отшибе, слева от домов, стоит большой длинный амбар, а за ним — поле. Справа — больничная территория. Она отделена от улочки, скатывающейся к реке, широким рвом и насыпью, заросшей будяками и колючками.

В больничный сад, где много груш, яблок, сладкой черешни и шелковицы, любят забираться сельские ребятишки. Тут же можно подглядеть, как сторож выбрасывает в огромную яму отрезанные врачами у покалеченных на войне руки и ноги. Страшно, но интересно. Сторож милостиво разрешает остаться на больничной территории, если помочь ему таскать дрова к кухне. Работа для мальчишек всегда найдется: возьми метлу и подмети двор у ворот или посыпь желтым песочком у входа в главный корпус больницы.

В главном корпусе — приемная, амбулатория. Прием больных по вторникам и пятницам. Лечит старый фельдшер Иван Иванович: кому порошок пропишет, кому смажет ранку йодом, кому даст полстакана касторки и тут же заставит запить ее кружкой холодной воды из-под крана. Больница имеет свой водопровод и канализацию с так называемым «местным поглощением». О, это великое дело, гордость всех служащих больницы — водопровод и канализация! Иных больных фельдшер умеет ободрить крепким, соленым словцом — говорят, тоже помогает!

Все уважают и боятся Ивана Ивановича, человека весьма своенравного, бывшего военного фельдшера. Хотя ему подкатывает к шестидесяти, у него хорошая выправка и твердая поступь. Голова фельдшера покрыта сединой, а пышные усы с подусниками, выбритые до лоснящейся синевы щеки и подбородок придают ему добродушный и вместе с тем строгий вид. Когда Иван Иванович не в духе, то врачует грубо: счищает болячки, как шелуху с картошки, заливает их йодом прямо из бутыли, а санитарка тетя Параша накладывает видавшие виды рыжие бинты, подсовывая под них сомнительной чистоты вату, обернутую марлей.

Так лечит Иван Иванович бедняков, которые с раннего утра до самого вечера ждут своей очереди прямо на площади перед больницей, привалившись к своим возам. С больными среднего сословия, которые являются на прием с некоторой мздой, Иван Иванович обращается обходительней. Ну а «достойных мира сего» — богачей — принимает сам Василий Павлович Царев — главный врач больницы, солидный человек лет сорока с небольшим, очень представительный, с приятной наружностью. Темная русая бородка и усы очень идут к его приветливому лицу и карим задумчивым глазам. Он начальствует здесь уже около десяти лет и сумел навести образцовый порядок в больнице. Его знают и уважают во всей округе, при встрече с ним каждый почтительно снимает шапку.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.