Белая западинка. Судьба степного орла

Колесников Гавриил Семенович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Белая западинка. Судьба степного орла (Колесников Гавриил)

Г. С. Колесников

Белая западинка

Судьба степного орла

С ЛЮБОВЬЮ К ПРИРОДЕ

Человек знакомится с природой родной земли, конечно, не по книгам. Она — вокруг, и она — сама живая литература. Но хорошие книги помогают человеку осознать её красоту, как высокую и непреходящую ценность, пробуждают в нем желание изучать её, преобразовывать и беречь.

К таким книгам можно отнести и сборники рассказов ростовского писателя Г. Колесникова «Белая западинка» и «Судьба степного орла», впервые собранные здесь под одной обложкой.

Писатель прожил долгую жизнь (в этом году ему исполняется 70 лет). Он человек большого и трудного опыта. Этот опыт и определил содержание его литературной работы — природа Севера, природа Дона, жизнь современного села.

Гавриил Семёнович Колёсников родился на Волге, в Самаре. Комсомольская юность прошла в заволжской деревне. В середине 30–х годов окончил в Москве институт и работал экономистом в нефтяной промышленности. Затем на долгие годы судьба связала его с Дальним Севером, с таёжным колымским краем. И вот уже более четверти века он живёт на Дону.

Первыми произведениями Г. Колесникова, обратившими на себя внимание читателей, были «Северные истории», опубликованные в 1954 году в журнале «Вокруг света». Позже они составили основу книги рассказов, изданной вначале в Ростове–на–Дону, а затем в Магадане и в Москве под разными названиями: «Северные рассказы», «Бивни мамонта», «Рассказы о таёжном друге», «Яблоновый перевал», «Поклонитесь колымскому солнцу». В 1974 году вышло наиболее полное собрание этих рассказов в издательстве «Детская литература» — «Белая западинка».

Все, о чем рассказано в этой книге, автор видел сам или слышал от своих бывалых спутников, таких, как старый охотник и старатель Попов. Это удивительно светлые и тёплые рассказы о первозданной красоте, многообразии растительного и животного мира и поистине неисчерпаемых богатствах одного из самых отдалённых уголков нашей Родины — Колымы.

Но не только об этом. «Мы честно и много работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово, — пишет автор на первых страницах «Белой западинки». — Но и лес, и недра, и золото — это пришло потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край». Нетрудно заметить, что автор «Белой западинки» выступает не только как певец северной романтики, но и как честный повествователь о суровом, но увлекательном и плодотворном труде. Поэтому в центре его рассказов — человек, открыватель земных богатств, преобразователь лика земли, всем сердцем любящий её и оберегающий.

Человек — главный герой и второй книги Г. Колесникова «Судьба степного орла», рассказывающей о природе донского края, об удивительных открытиях, которые делают в ней сельские школьники и их учитель, верный и добрый друг Пал Палыч. И неважно, что большинство этих «открытий» давным–давно известно людям. Ребята умеют удивляться и радоваться всему по–новому.

И здесь нельзя не отметить одну из основных особенностей писательского таланта Г. Колесникова: он сам сохранил в себе способность удивляться миру и умеет заставить своих героев и читателей снова и снова испытать радость этого удивления.

Рассказы о Севере и о Доне во многом автобиографичны, но даже мало искушённые в литературе читатели, как правило, знают, что в художественном произведении нельзя ставить знак равенства между автором и лирическим героем, от лица которого ведётся рассказ. Поэтому нет ничего странного в том, что в «Белой западинке» читатель видит рассказчика взрослым человеком, а в «Судьбе степного орла» — мальчишкой.

В рассказах Г. Колесникова есть ещё один герой — это природа. Писатель учит нас не только знать и любить её, но и бережно охранять, разумно преобразовывать, ибо она принадлежит всем: и нам, и тем, кто придёт после нас.

Владлен КОТОВСКОВ

БЕЛАЯ ЗАПАДНИКА

Рассказы о таежном друге

Я СНОВА СТАЛ БЫ РАЗВЕДЧИКОМ

Долгие годы я жил и работал на Колыме, вдоль и поперёк исходил её мхи и болота, излазил сопки, не однажды сквозь летние заросли и зимнюю пургу продирался с товарищами её тайгой.

Мы честно и много, часто невыносимо много, работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово.

Но и лес, и недра, и золото — это было потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край. Для меня навсегда остался символом его одоления Яблоновый перевал… Откуда из тайги к побережью ни ехать, а этого перевала не миновать. У колымчан с ним особые счёты. Говорили, был он настолько тяжёл, что его не всегда могли осилить даже опытные каюры на крепких оленьих упряжках.

У меня хранится от тех лет безымянная запись. Собирая факты о пионерах, первопроходцах края, я не удосужился запечатлеть в блокноте их имена. Беспечны мы были тогда к памяти своих товарищей. Вот эта выписка из дневника неизвестных героев:

«Дороги через перевал не было. Наверху дула позёмка. Неся на спине груз, люди шли гуськом по глубокому снегу и ступали след в след. На месте, где должны были стоять палатки партии связистов, мы увидели ровную снежную пелену. В одном месте прямо из снега шёл дым. Оказалось, что здесь из-под снега торчит кончик трубы, выходящей из одной палатки. Люди были погребены под снегом. Наши рабочие, у которых воспалились глаза от яркого снега и солнца, остались здесь отдыхать, а мы вдвоём отправились дальше. Шли по хребтам сопок, без лыж. По твёрдому насту это было нетрудно, но когда переходили через распадки, проваливались по пояс. Тогда мы брали в руки ветки стланика и ползли, упираясь ими в снег. На обратном пути мой товарищ ослеп. Глаза у него слезились, а веки опухли. Тогда я пошёл вперёд, а он двигался сзади, держась за конец палки, которую мы вырезали в тайге. Было трудно, но мы дошли…»

Вот так начинали наши товарищи.

Им было трудно, но они дошли!

И теперь мы снимаем шапки, подъезжая к Яблоновому перевалу. На его вершине стоит обелиск, напоминая живым о гибели колымских связистов, ценою жизни своей протянувших через тайгу ниточку телефонной связи.

Сегодня Колыма с юга на север и дальше двумя разветвлёнными нитями на запад до Индигирки и на восток до Чукотки расчерчена властными линиями знаменитой Колымской трассы — её главной артерии, её нерва, жизни и силы.

Есть у нас основания гордиться нынешней Колымой. Прииски и рудники, фабрики и заводы, угольные шахты и карьеры, автомобильные шоссе и железные дороги, морские порты и речные пристани, всеобъемлющая почтовая, телеграфная и телефонная связь, рыбные промыслы и пушные фактории, оленьи стада и северные огороды, пищевые и витаминные комбинаты, исследовательские институты и лаборатории, школы и техникумы, своё издательство и десятки газет, больницы и санатории, Дома и Дворцы культуры, стадионы и яхт–клубы, уникальный Охотско–Колымский музей, театры и кинематографы, города и посёлки.

Но и все это не самое впечатляющее, хотя дух захватывает от сознания того, что и твоих рук не миновало воздвигнутое на пустом месте заледенелого края. Мы читали «Чукотскую правду» и знали, что набирала её чукчанка. Мы входили в рубленую якутскую избу и видели накрытые одеялами кровати и электрическую лампочку, свисавшую с матицы. В амбулатории лечила нам обмороженные пальцы орочанка в белом халате. Маленькие эвенки учились по своим национальным букварям… Удалось воскресить из мёртвых множество маленьких народов Севера, в короткий срок приобщить их ко всему достоянию современной цивилизации, вплоть до телевизора. Я не знаю чуда чудеснее!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.