Артем (Федор Сергеев)

Могилевский Борис Львович

Серия: Жизнь замечательных людей [309]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Артем (Федор Сергеев) (Могилевский Борис)

ЧАСТЬ I

ОРЛЕНОК

«Кухаркины дети»

К подъезду Екатеринославского реального училища подошел человек в запыленном известкой сюртуке. Он толкнул дверь и хотел войти в здание, но услышал чей-то голос:

— Куда лезешь? Здесь не кабак, ошибся адресом, — швейцар в форменной ливрее с золотыми галунами преградил путь посетителю.

— Чего расшумелся, как пустой самовар? Здесь учится мой сын. Пришел по вызову инспектора.

Швейцар смягчился, но потребовал отряхнуть известку с одежды, а потом заходить в училище.

Андрей Арефьевич Сергеев пришел прямо со стройки. Он был взволнован этой повесткой-вызовом, которую дочка Дарья принесла ему на работу. Бросив все дела и не обращая внимания на чистоту своего платья, Андрей Арефьевич поспешил в училище. По дороге встревоженный отец размышлял о причине этого первого вызова к инспектору:

«Учился Федор хорошо, легко преодолевал все премудрости школьной науки. Сам помогал ленивым и малоспособным ученикам. Значит, не в этом дело.

Быть может, напроказил, слишком уж резв сын, с малых лет таков. Весной ходил с дружками на Днепр испытывать крепость льда, чуть не утонул. У товарища обсушился и не заболел. Домой вернулся как ни в чем не бывало, узнали про эту беду с чужих слов. С Николаем Дьяконовым, сыном военного врача, что живет напротив через улицу, раздобыли где-то револьвер и добаловались: всадил себе пулю в левую ногу около щиколотки. Сумел, каналья, боль перенести, дома ни слова не сказать. С пулей в ноге так и вырос. А теперь новая беда, вызывают к начальству».

Швейцар указал Андрею Арефьевичу кабинет инспектора. Смущенный отец вошел в большую комнату. За огромным письменным столом сидел человек с седыми бакенбардами. Увидев посетителя и справившись, кто таков, инспектор с досадой подумал:

«Детей каких только родителей не принимают нынче в приличные учебные заведения! У такого господина каменщика рубля лишнего не вытянешь». Попросил присесть и напрямик, без церемоний заявил о причине вызова:

— Сын ваш Федор Сергеев не перейдет в следующий, третий класс, если вы не пожертвуете ста рублей на возведение божьего храма. Училищу необходимо иметь свою церковь, и родители должны принять на себя расходы по этому богоугодному делу.

— Но позвольте, ведь сын мой Федор первый ученик в классе!

— Не позволю! Первый ученик — с него и спросу больше, не будет денег — оставим Сергеева на второй год. Провалим на переводных экзаменах, это все в наших силах. Скажите спасибо, что держим в училище кухаркиных детей.

«Нечего дипломатничать с такими персонами, как этот лапотник Сергеев», — подумал инспектор, вымогая требуемые 100 рублей. Но нашла коса на камень. Заговорила в Андрее Арефьевиче гордость рабочего человека, умевшего своими сильными руками сделать любую работу на стройке в пример другим.

— Не дам ста рублей, нет у меня таких денег. Если и были бы, все равно не дал. Не за что давать. Хотите на божий храм получить — берите десятку. Не хотите — на нет и суда нет! — Сергеев, не дожидаясь, пока его прогонят, круто повернулся и вышел из кабинета.

Возвратившись домой, Андрей Арефьевич подозвал к себе Федора и заговорил с ним необычно ласково и серьезно:

— Только что как ошпаренный вернулся из твоего училища. Разговор был нехороший. Требуют за твой перевод в третий класс сто рублей, грозятся провалить на экзаменах. Что скажешь? Перейдешь ли в следующий класс без взятки начальству? Взятка или хабар все равно им останутся, хоть и требуют их на богоугодное дело. Если сомневаешься в своих силах, то деньги эти я достану, займу у людей…

Побледнел Федор, потемнели его глаза. Чуть слышно, но внятно сказал:

— Не давайте им денег, а в следующий класс и так перейду.

Началась экзаменационная страда. Федор благополучно сдавал все экзамены. Остался один предмет — закон божий. На испытания по этой, с позволения сказать, науке обычно съезжалось много высоких гостей. Губернатор, архиерей и другие.

Дошла очередь до Федора. За столом экзаменаторов, кроме священника — учителя закона божьего, сидел инспектор училища. Мальчик вытащил свой билет, внимательно прочел его и спокойно ответил на содержащиеся в нем вопросы. Тогда инспектор спросил у Сергеева:

— А скажите-ка нам, молодой человек, как звали отца царя Давида?

Федор назвал имя достопочтенного батюшки библейского царя.

Инспектор пытался сбить ученика, надеясь на то, что ответ был лишь случайно правильным.

— Подумайте, верно ли вы ответили нам?

— Я отвечаю правильно. Знаю, как звали не только отца царя Давида, но и его деда.

Директор училища, до того молчавший, заметив, что наскоки инспектора производят неблагоприятное впечатление на губернатора и архиерея, сказал своему не в меру усердному помощнику:

— Зачем вы сбиваете мальчика?

Архиерей, участливо улыбаясь, спросил Федора:

— Откуда ты знаешь все это? Ведь в вашем классе еще не проходили этого раздела Ветхого завета!

Федор ответил его высокопреподобию:

— У меня старший брат учится в городском училище, и я читаю все его учебники.

— Молодец, — похвалил Сергеева архиерей.

Экзамены закончены. Федор перешел в третий класс. Обещание, данное отцу, выполнено. Ну, а то, что инспектор будет теперь злейшим врагом Сергеева, на это не стоит обращать внимания. На ненависть ответим ненавистью. Во время уроков бывало в классе всякое: летели в недруга Сергеева гнилые яблоки и астраханские фунтовые сельди. Кто был виновником этих школьных демонстраций, никто «не знал». Но зато ученики хорошо знали, какая шкура их инспектор.

Дед Арефий

Близился к концу необыкновенный XIX век. Поднималась на Руси промышленность, строились железные дороги. Везде нужны были рабочие руки.

После падения крепостного права в России сотни тысяч крестьян, освободившихся от гнета крепостников, одновременно освободились и от земли-кормилицы. Как листья на холодном осеннем ветре, понеслись они по просторам родины-мачехи в поисках куска хлеба.

Арефий Сергеев, крестьянин из села Глебова Миленковской волости Фатежского уезда Курской губернии, человек крепкий и плечистый, девяти пудов веса, надел свои новые лапти и вслед за другими пошел в город на заработки. Пришел он в угольный Донецкий бассейн. О том, как протекали первые годы его жизни в Луганске, осталось мало сведений, известно лишь, что Арефий Иванович Сергеев разжился на строительных подрядах. Вместе с ним работали артели односельчан, строили дома, прокладывали дороги, сооружали мосты.

Отношения у Арефия Ивановича с работавшими на него земляками складывались по старинке. Он ни с кем не судился. С тех, у кого за душой ни копейки, ничего не взыщешь. «По-домашнему» брал он палку и лупил ею должника. Изобьет какого-нибудь Ванюшку или Петюшку и спрячет палку на память. Такими палками у деда Арефия был заставлен целый угол.

Сын Арефия Ивановича Сергеева, Андрей, пошел по отцовской дорожке. Крестьянскому труду предпочел строительные подряды. Второе поколение глебовских крестьян уходило в города строить большие каменные дома, храмы божьи, мосты через реки. В отличие от отца Андрей Сергеев не был обычным строительным артельщиком. Строительство стало для него не только источником существования. Какая-нибудь причудливой архитектуры церковь, дом, необычностью форм и пропорций возбудивший творческую фантазию пусть контракт невыгодный и сезон строительства неподходящий, — все равно Андрей Арефьевич Сергеев возьмется за рискованное дело. Три раза богател и разорялся глебовский подрядчик. Строил, строил, пока не попал в руки к прощелыгам-монахам. Построил им обитель, а сам остался без гроша в кармане и вынужден был уехать из города Екатеринослава в далекую Среднюю Азию. В деньгах Андрей Арефьевич нуждался постоянно, семью свою по сравнению с другими подрядчиками держал в черном теле. Дети его росли вместе с детьми строительных рабочих, мало чем от них отличаясь, разве только тем, что некоторым из младших отпрысков Сергеевых удалось получить начальное и среднее образование.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.