Вовка Булкин из 6 «б»

Маляренко Феликс Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вовка Булкин из 6 «б» (Маляренко Феликс)

Вовка Булкин совершает подвиг

Закончился учебный год, школа выстроилась на торжественную линейку, и последний звонок был таким нежным и сентиментальным, что заставил плакать десятиклассниц.

Тамара Сергеевна, классный руководитель 5 «б», где учился Вовка Булкин, аккуратно голубым платочком промокала глаза и шепотом повторяла: «Жалко расставаться…» Она вела у выпускников литературу.

Впрочем, для всех остальных последний звонок был веселым звонком в жаркое лето. И сейчас, стоя на линейке, Вовка даже не предполагал, что всего через три часа будет чувствовать себя самым несчастным человеком на свете.

Подготовленный к ремонту, без столов, доски, стендов, со светлыми пятнами на стенах класс казался огромным. Возле двери одиноко валялась скрученная, в мелу тряпка.

Вовка сидел в углу за оставленным для побелки столом, размазывал слезы, и его вихор соломенных волос часто вздрагивал над раскрытым дневником. Там, в ведомости успеваемости, дружными колоннами напирали крутобокие тройки, сумевшие задавить робкие четверки, одну пятерку по истории и почти полностью захватить колонку годовых оценок. Он так долго смотрел в дневник, что тройки, казалось, превратились в буквы «з» и назойливым комариным звоном «з-з-з, з-з-з» зудели с занятых ими позиций.

Вовка вспомнил, как только что на последнем классном часе Тамара Сергеевна, поздравляя каждого с окончанием учебного года, сказала, что он троечник, средний и, значит, вообще никакой.

«Я никакой, — всхлипнул Вовка, и крупная слеза от веснушки к веснушке покатилась по щеке, плюхнулась на выведенную шариковой ручкой тройку по русскому. — Да я, если нужно… Да я… Да я такое смогу и нисколько не испугаюсь. Я никакой… — опять всхлипнул Вовка. — Да просто случая не было, а то бы обо мне все сразу заговорили».

Дверь класса осторожно скрипнула и приоткрылась. Вовка тут же смахнул слезы и отвернулся. В класс заглянула аккуратная светлая голова Вадика, и Вовка услышал:

— Ну, хватит. Ну, пошли. В школе уже никого нет.

— Нет, — отвернулся к окну Вовка.

— Вов, ну, пойдем, — шире раскрыл дверь Вадик, и ветер, влетевший с коридора, потянул штору в открытое окно.

— Нет.

— А я хотел… Так, значит, я пошел, — отпустил дверь Вадик, и она со всей мощью хлопнула о косяк.

Что-то тяжелое грохнулось рядом с Вадиком, и странное шипение потянулось из-под ног. Вадик вздрогнул, оглянулся и увидел, что огромный красный огнетушитель валяется на полу и из него со свистом вылетает пена. Пена ударялась о стену и стекала на пол. В ту же секунду Вадик закричал:

— Вовка, Вовка, помоги! — Потом схватил огнетушитель, бросился на лестничную площадку и направил струю по лестнице вниз.

До Вовки не сразу дошло, что Вадик зовет его. Что с ним случилось? Что он там, упал?

Вовка бросился в коридор с единственной целью выручить друга. Вылетев из класса, он увидел Вадика, бежавшего с огнетушителем в конце коридора.

«Пожар, — сразу понял Вовка. — Пожар», — вначале повторил про себя, а потом с криком «Пожар! Пожар! Горим!» схватил огнетушитель с противоположной стены, подбежал к лестнице и направил пенящуюся струю вниз.

И тут до него дошло, что никакого пожара не было.

— Вадька, что ты делаешь?

— Огнетушитель разряжаю. А ты?..

— Помогаю тебе… — Вовка не успел договорить, как услышал, что кто-то бежит по коридору, и через секунду школьный физрук Николай Дмитриевич с огнетушителем встал рядом и, не раздумывая, сорвал кран с предохранителя. Новая пенная волна бурно покатилась по каменным ступенькам.

Но в следующее мгновение и физруку все стало понятно. От взгляда Николая Дмитриевича Вадик стал бледным. Вовка же до такой степени покраснел, что нельзя было рассмотреть его веснушек.

А по коридору, тяжело дыша, торопился директор школы Иван Михайлович… тоже с огнетушителем.

Позже они стояли в кабинете директора. Вспотевший, в расстегнутом пиджаке, Иван Михайлович взволнованно ходил перед ними, при этом он то снимал, то надевал очки:

— Как это вас угораздило? — он говорил с придыханием, будто поднимался по лестнице.

— Да я… Я хотел… Знаете… — пробовал объяснить Вовка, не находя других слов.

— Знаю. Подвиг хотел совершить. А голова на плечах зачем? К подвигу, милые, знаете сколько готовиться надо?

Иван Михайлович наконец успокоился, сел в кресло и сказал:

— А теперь еще подвиг совершите. Помогите тете Кате лестницу вымыть…

Смертельный номер

У всех бабушки ласковые, добрые и всегда заступаются за своих внуков. У всех, кроме Вовки. Его бабушка — очень строгая.

Долгие годы она проработала швеей на фабрике, а перед пенсией перешла в ПТУ мастером производственного обучения.

Худенькая и маленькая, с легкой походкой, она не походила на старушку, и, когда Вовка приходил к ней в училище, кто-нибудь обязательно спрашивал:

— А в каком классе учится ваш сын?

— В пятом, только не сын, а внук, — отвечала бабушка и прятала свои руки за спину. Потом она призналась: «Руки мои старше меня».

Вовке она всегда выговаривала:

— Ты у меня восьмое чудо света, никакая педагогическая метода на тебя не действует. Вот Мишка, твой двоюродный брат, отличник, брал бы с него пример.

— Отличник, видел я его шесть лет назад, — усмехнулся Вовка, хотя уже ничего не помнил. — Ну что этот отличник может! Вон у нас в классе отличник Сережка Медведев — тощий, ребра через рубашку проступают, очки щеки закрывают, носом всегда в книжку. Ни бегать, ни плавать, ни прыгать не умеет. Зато лучше меня никто в классе не плавает, а тем более с пятиметровой вышки не прыгает! Пусть этот отличничек только приедет! Еще неизвестно, кто кому и что покажет.

И вот теперь Мишка действительно должен был приехать в гости к Булкиным. Ждали в воскресенье, а приехал он в субботу, когда все были на даче.

Возвращались вечером. Разморенные от жаркого солнца и душной электрички, все вошли во двор. У красного в белых горошинах грибка на детской площадке кто-то наигрывал на гитаре детскую песенку, а столпившиеся вокруг малыши разноголосо подпевали:

— …Ежик резиновый в шляпе малиновой, с дырочкой в правом боку…

Тут от толпы отделилась девочка и закричала:

— Вовка, Вовка, к тебе блатик с гиталой плиехал!

Малышня расступилась, и Вовка увидел улыбающегося мальчишку в нежно-голубом батнике и новеньких джинсах. Вовка машинально перевел глаза на свои пузырившиеся на коленях вельветовые брюки и пригладил взъерошенный вихор на голове. С разочарованием он отметил, что очков у двоюродного брата нет.

— Внучек, дорогой, — обрадовалась бабушка и принялась целовать Мишку. Мама и папа расспрашивали племянника, как доехал. Вовка молча подошел и встал сзади.

Мишка обернулся и первым протянул руку:

— Вот какой ты, мой братишка, давно хотел тебя увидеть.

Вовка еще раз посмотрел на свои брюки и вздохнул:

— Я тоже. Пойдем, я тебе свои марки покажу. У меня знаешь какая фауна. Ни у кого в школе такой нет!

Но мама сказала, что гость устал с дороги, ему надо принять душ и отдохнуть. А марки подождут. Мишка у них пробудет еще три с половиной недели, пока его родители отдыхают в санатории.

После ужина Вовка все-таки утащил Мишку в свою комнату и разложил перед ним альбомы. Мишка с удовольствием рассматривал марки и без труда называл страну и животных.

«Надо же, — думал Вовка, — как и я, в шестой перешел, а столько знает!»

— Ну, ты даешь! — не выдержал он. — Где это ты языкам выучился?

— Да это не трудно. Написано латинским шрифтом, а названия животных на разных языках почти всегда одинаково пишутся. Я, кроме английского, решил сейчас французским заняться.

— Французским! — поразился Вовка.

— Да так, чуть-чуть, — смутился Мишка. — Всего лишь десять слов в день. Прихватил с собой учебник и магнитофон, чтобы не забыть. Кстати, у меня хорошие записи, и Адриано Челентано есть. Хочешь послушать?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.