Катрин Карамболь

Модиано Патрик

Жанр: Детская проза  Детские    2015 год   Автор: Модиано Патрик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Катрин Карамболь ( Модиано Патрик)

by Patrik Modiano

Catherine Certitude

Печатается с разрешения издательства Gallimard Jeunesse при содействии литературного агентства DS Rights & Co-editions Ltd.

Роман Семинарский приносит благодарность Ю. Беловой, А. Кривошеевой, Е. Леоновой, А. Лешневской, И. Пашаниной, О. Поляк, Н. Мавлевич, П. Минор и Н. Хотинской, без участия которых эта книга не появилась бы на русском языке.

* * *

Сегодня в Нью-Йорке идёт снег, из моей квартиры на 59-й улице видны широкие окна балетной школы в доме напротив – моей собственной школы. Ученицы в трико закончили антраша [1] и батманы [2] . И моя дочь, она же ассистентка, показывает им в перерыве танцевальные па в ритме джаза.

Скоро и я пойду к ним.

Одна из девочек носит очки. Перед началом урока она сняла их и положила на стул. Когда-то, когда я была в её возрасте и училась у мадам Измайловой, я делала точно так же. В очках не потанцуешь. Помню, в те времена я пыталась ходить целый день без очков. Всё расплывалось перед глазами, даже звуки как-то приглушались. Мир, когда я смотрела на него без очков, как будто сглаживался, становился мягким, как большая пуховая подушка, на которую было так приятно опустить голову, что, в конце концов, я невольно засыпала.

– Замечталась, Катрин? – окликал меня папа. – Надень очки.

Я послушно надевала, и мир вокруг опять становился резким и жёстким. В очках я видела его таким, как есть. Мечтать уже не получалось.

Первые годы в Нью-Йорке я танцевала в балетной труппе. Потом мы с мамой открыли свой класс. Когда мама состарилась и отошла от дел, я стала вести его одна. А теперь мне помогает дочь. Отцу тоже давно пора бросать работу, но он никак не решится. А какую, собственно, работу? Я так и не знаю, чем он занимается. Они с мамой живут в маленькой квартирке в Гринвич-Виллидж. У нас семья как семья, ничего особенного, таких в Нью-Йорке сколько угодно. Если не считать того, что в детстве я жила не в Америке, а в Париже, в Десятом округе. Почти тридцать лет прошло с той поры.

Мы жили на втором этаже, а прямо под нами был склад или что-то в этом роде; вечером, ровно в семь, папа закрывал его и опускал железную штору. Там всё было как в багажном отделении на маленькой станции. Повсюду штабеля коробок и ящиков. И ещё напольные весы для крупных грузов – деления на шкале доходили до трёхсот килограммов.

Я никогда не видела, чтобы на их огромной платформе что-нибудь взвешивалось. Кроме папы. В редкие минуты, когда его компаньон месье Кастерад отлучался, он становился на весы и замирал, засунув руки в карманы, склонив голову набок и задумчиво глядя на стрелку, которая, точно помню, неизменно показывала шестьдесят семь килограммов. Иногда он звал меня:

– Давай и ты, Катрин.

И я тоже вставала на весы. Папа клал руки мне на плечи, и оба мы стояли не шевелясь. Как перед фотокамерой. Я снимала очки, папа тоже. Нам было хорошо.

Однажды месье Кастерад застал нас на весах.

– Что это вы делаете? – спросил он.

Волшебство пропало. Мы с папой надели очки.

– Сами видите – взвешиваемся, – ответил папа.

Кастерад досадливо отвернулся и поспешил пройти через весь склад за стеклянную перегородку, где друг напротив друга стояли два стола орехового дерева с двумя вертящимися креслами, папин и месье Кастерада.

Месье Кастерад начал работать с папой после маминого отъезда. Мама – американка. Когда ей было двадцать лет, она танцевала в балетной труппе и приехала на гастроли в Париж. Тут они и познакомились с папой. Потом поженились, и мама стала танцевать в парижских мюзик-холлах: в «Ампире», «Табарене», «Альгамбре». Я храню все программки. Но её тянуло на родину. И через несколько лет она решила вернуться в Америку. Папа обещал, что мы приедем к ней, как только он «уладит все свои дела». Так, во всяком случае, он мне сказал. И только потом я поняла, что мама уехала совсем не поэтому. Каждую неделю мы с папой получали по письму из Америки в конверте с синими и красными полосками по краям. В конце мама всегда приписывала:

«Катрин, целую тебя крепка-крепка. Скучаю.

Мама».

Мама иногда делала ошибки.

За глаза папа всегда называл своего компаньона Реймона Кастерада Занудой:

– Катрин, детка, сегодня я не смогу забрать тебя из школы. Придётся целый день работать с Занудой.

У Кастерада были тёмные волосы, карие глаза, мощный торс и коротенькие ножки, так что их было почти незаметно, казалось, он не идёт, а катится на роликах или скользит на коньках.

Позже я узнала, что папа сначала взял его секретарем. Ему нужен был грамотный человек, а месье Кастерад в молодости учился на филолога. Это уж потом Зануда стал его компаньоном.

Он обожал читать нотации по любому поводу.

Ещё он любил поговорить о чрезвычайных происшествиях. Приходил утром, садился за стол и не спеша разворачивал газету. А папа сидел напротив, сняв очки. Месье Кастерад принимался вслух, со своим южным акцентом, зачитывать сводку катастроф и преступлений.

– Вы не слушаете, Жорж, – говорил он папе. – Витаете бог знает где. У вас не хватает мужества видеть мир таким, как он есть. Наденьте очки!

– Это что, обязательно? – спрашивал папа.

Была у Зануды ещё одна страсть: встать, выпятив грудь, и громким голосом диктовать письма. Сколько раз я видела, как папа печатает под его диктовку деловые письма, – никому не нужные, но об этом папа из деликатности молчал. Месье Кастерад отчетливо, по слогам, выговаривал слова и указывал все знаки препинания до последней кавычки.

Но только, бывало, компаньон отворачивался, как папа рвал письмо.

Зануда и мне норовил диктовать домашние работы, приходилось терпеть. Иногда я получала за них хорошую отметку, но чаще учитель писал на моём сочинении: «Не по теме».

– Если чувствуешь, что его заносит «не по теме», – сказал мне как-то раз папа, – вырви лист. И напиши всё сама.

Иногда, конечно, когда Зануды не было в конторе, папа его передразнивал:

– Точка с запятой, скобки открываются, запятая, двоеточие, открыть кавычки, с красной строки, кавычки и скобки закрываются…

И так похоже копировал южный акцент Кастерада, что я покатывалась со смеху.

– Серьёзнее, мадмуазель, – говорил папа. – Не забудьте поставить точку.

И поправьте очки, чтобы видеть мир, как он есть.

Однажды, когда папа привёл меня из школы, месье Кастерад потребовал мой дневник. Просмотрел его, покусывая свой мундштук, и сказал, не сводя с меня строгого взгляда:

– Я огорчён, мадмуазель, весьма огорчен. Я ожидал от вас лучшей успеваемости, особенно по родному языку. Судя по тому, что я вижу в дневнике…

Но я уже сняла очки и больше его не слышала.

– Да хватит, Кастерад, – сказал папа. – Сколько можно. Оставьте ребёнка в покое.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.