Время «Ч», или Хроника сбитого предпринимателя

Вишневский Владислав Янович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Время «Ч», или Хроника сбитого предпринимателя (Вишневский Владислав)

В большинстве своём люди проявляются на жизненном сломе… Войне, стихийном бедствии, семейных трагедиях, социально-политических потрясениях… В таком, например, какое произошло в бывшем СССР — Перестройкой это потрясение назвали.

Сломом всего доселе существовавшего. Сломом всего-всего…

* * *

Конец 80-х прошлого столетия. Россия. Весна… Дальний Восток. Город Хабаровск.

Телевизор лучше не включать. От одного вида тупо отрешенных, злых лиц в зале и в президиуме Кремлевского Дворца съездов уже тошнит. Только включишь — мгновенно поднимается давление. А ведь они еще и говорят, и главное — что говорят!..

Вот опять, смотрите-смотрите: кричат, вскакивают с мест, размахивают руками, даже рыдают, как вон та делегатка из Владивостока. Эх, дамочка, и не стыдно?! Сплошные лицемеры. Взять хотя бы хитрую лису Лигачева или «денно и нощно заботящегося» о народе Рыжкове… Ну кто же им поверит, что они о нас заботятся, ну, например, после того же Чернобыля, а? Мы, именно тот самый народ, из года в год со своего заработанного рубля, от родного государства, получаем только восемь — десять, а то и меньше, копеек в зарплату — смех это, а не забота, — слезы это, а не зарплата. До получки — уже все и привыкли, уже и не стыдно — все время друг у друга клянчим: «Сашка, займи пять рублей…» «Тань, ты не займешь мне рублей восемь-десять до Петькиной зарплаты? Как получит — сразу отдам». Спросите любую хозяйку, она вам ответит, как ей, бедной, все время приходится выкручиваться. Продуктов-то в магазинах нет, товаров хороших тоже, порошка стирального, зубной пасты… мыла и того нет. А за водкой (вы видели?!) какие страшные очереди… Всё только по блату: всё из-под прилавка, всё из-под полы… Ну разве можно это назвать заботой о благосостоянии своего народа? Да нет, конечно. Горбатимся, как дураки на какое-то светлое будущее, а когда оно будет, кто до него доживет?.. Ответа нет. А жизнь-то она не ждет, она проходит. Осень — весна, осень — весна… Все как в калейдоскопе. И чем старше человек, тем время летит быстрее и быстрее. Не успеешь оглянуться, как все твои друзья уже и пенсионеры. У нас, например, на заводе, мужики в шестьдесят лет с хрустальной вазой и кучей бумажных грамот-благодарностей, от завкома и других разных «комов», уходят на пенсию и, как правило, через год, брык в ящик — поехал работяга на кладбище. Все! Вся тебе жизнь! А что успел, что сделал, что видел, что оставил? Да по сути ничего. Семья… дети… А что семья, что дети? У них тот же путь.

А Горбачев, этот новый Генсек — гляньте, гляньте! — пустомеля, льет и льет словесную воду. Уже бы и дальше идти пора, в этих… непривычное ещё слово, — преобразованиях, действовать бы надо, закреплять позиции… Это же нужно, это же видно! Время, люди, время золотое уходит! А он нет, топчется на месте, долдонит одно и то же, забалтывает! Но как, стервец, забалтывает!.. О-о-о! Заслушаешься! Просто талант. После «мекающих» и «бекающих» по бумажке генсеков он, как факир-заклинатель, заворожил всех живой, свободной, яркой речью… в первое время. В первое время — да! Повод-то какой невероятный для внимания был — Перестройка! Слом старого социалистического строя! Отмена коммунистической диктатуры! Отмена 6-й статьи!.. Уму такое непостижимо… только чувствам, только эмоциям!..

К экранам телевизоров, бросая работу, досуг и прочие дела, тянулись люди… Затаив дыхание, слушали радио, взахлеб читали газеты. До драк, до мордобоя спорили, ссорились между собой, — тянулись к информации. Пытались разобраться, понять, уяснить… Что же теперь будет? Как же теперь это, а?

Везде звучали новые для страны слова: Перестройка! Гласность! Демократия!

Одни их произносили с чувством, с придыханием, как «Да здравствует…» Другие язвительно, с сарказмом, как проклятие или приговор. Хотя не ясно всё было: как же это может быть, когда вот тут, рядом, действует отлаженная партийная система, когда где-то среди нас находятся комитетчики из ГБ, милиция, тюрьма, лагеря, наконец?! Они же тут, они же рядом. Разве они допустят?! Это же невозможно!

Но долгожданная свобода манила… ох, как манила! А Михал Сергеич все говорил и говорил, говорил и говорил… Окутывал словесным елеем бедные людские головы, словно паук паутиной. Поет и поет ровно канарейка, а вслушаешься — сплошное словоблудие. Мы, люди, затаив дыхание, ждем от него ясную, четкую программу действий, а у него: вокруг да около; и да, и нет; вообще и ни о чем; возможно и не можно; и вашим и нашим… Уцелом! Это очень сильно выводит из себя еще и потому, что они там, так сказать делегаты, на съездах и разных пленумах, всё время говорят как бы от имени народа. От каждого из нас, лично. Но при этом, меня, например, никто так ни разу и не спросил: а как я думаю? а что мне нужно? а что я хочу? Никто! А вы спросите, спросите! И я отвечу: да не нужна мне, ваша коммунистическая партия с её долбанной 6-й статьёй. Не нужна! А потому, что надоело. Я свободы хочу! Свободы! Настоящей, что б ни душно… как сейчас. Надоело всё это постоянное и бесконечное коммунистическое враньё о всевозрастающей роли рабочего класса, о единстве братских наций, о сплочённости, о прогрессивной советской интеллигенции, о динамично развивающейся стране и поступательном движении социализма.

Не так всё на самом деле. Всё притянуто за уши. У нас уже давно ничего и нигде не развивается, скорее наоборот. Только этого не хотят или боятся замечать. Но я же с производства, понимаете, я же вижу. ИТР бездельничают, рабочие воруют — таким вот, протестным образом прирабатывают на улучшение благосостояния своей семьи. Инженеры, от своей униженности, нереализованности и не востребованности, с тоски тихо спиваются на своих или чужих дачках. Спасибо партии родной, что разрешила всем (и инженерно-техническим работникам, что удивительно!) иметь садовые участки. Там, за их стенами и не видно тебя — пей, интеллигент, сколько хочешь. В комсе и партаппаратах сплошное моральное и физическое блядство, его уже и не скрывают. А чего скрывать? Прячься, не прячься, мы ж, народ, не слепые, всё видим.

Видим, каким образом создаётся и выполняется производственный план.

— Что у нас там, в шестом цехе? — голос директора завода по селекторной связи слышен хорошо и громко. Он суров, саркастичен, язвителен, раздражён, не допускает никаких комментариев своим оппонентам. — Где начальник цеха, я спрашиваю? — гремит его голос. — Сташевский! Спишь?

— Я здесь, Валерий Николаевич.

— Здесь он… понимаешь. Я тебя или кого спрашиваю, разгильдяй, почему опять суточный план у меня не выполнен, почему завком на тебя жалуется, почему металлолом не сдаёшь?

— Я не разгильдяй… У меня рабочих не хватает…

— А меня не еб… — но не договаривает, запинается директор, вовремя вспомнив, что он на селекторном совещании сейчас, хотя знает, что работягам, когда они это слышат, такой тон понятен и нравится, заменяет сейчас слово, не меняя, естественно, смысл. — Не интересует меня, я говорю, чего там у тебя не хватает…Ты должен был металлолом вчера сдать? Должен. Почему не сдал?

— Я всю стружку из своего цеха сдал, больше нету. Что, мне её по всей территории, что ли собирать?

— Да, собирать! Да, и по территории! Там, у нас, её чёрт ногу сломит. Собирай, я тебе сказал! Я тебе разрешаю. Возьмёшь сейчас в транспортном цехе телегу и автокран… Транспортный цех! Начальник! Слышишь, нет?

— Да здесь я, слышу!

— Здесь он!.. Слышит… Тоже разгильдяй, понимаешь. Сейчас и до тебя дойдём. Слышал приказ? Дашь сейчас же шестому цеху телегу с трактором и кран…

— Валерий Николаевич, так у меня же вся техника по цехам ушла! — довольно наиграно удивляется начальник транспортного цеха. В таком тоне ему, в течение дня, часто приходится разговаривать.

— А мне по-хер, куда она там у тебя ушла… Сбегаешь, и вернёшь…

— Так ведь цеховые заявки же там, я говорю, Валер…

— А я повторяю, мне по-хер твои все заявки!.. Всё равно просто так целый день по заводу балду гоняют, бензин жгут… дармоеды. Снимешь, я сказал!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.