Новая жизнь Димки Шустрова

Добряков Владимир Андреевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Новая жизнь Димки Шустрова (Добряков Владимир)

Разговор

— Любчик, привет!

— Привет, Дима!

— Чем занимаешься?

— Читаю. А ты?

— Я телек смотрел. Сейчас отдыхаю.

— Как отдыхаешь?

— Обыкновенно. В потолок гляжу. Вспоминаю свое сочинение.

— Ты хорошо описал, как твой корабль чуть в комету не врезался.

— А ты свой экипаж на Венеру отправил?

— Да. По моим догадкам, там должны быть условия для жизни.

— А Серегин, не знаешь, про кого написал? Кем хочет быть?

— Серегин — артистом. В оперном театре.

— Какой из него артист! И Котов артистом хочет. А Светлана номер два мечтает стать балериной.

— Знаю! А номер один — в кино сниматься. Умора!

— Слушай, выходи во двор. На велике покатаю. Воскресенье! Отдыхать надо.

— Нет, книжку хочу дочитать. Сорок страниц осталось. А ты что будешь делать?

— Не знаю. Мама в театр собирается. Наверно, интервью брать. Цветы купила… Ладно, тогда и я, может, почитаю… Ну, все у тебя?

— Дим, ты же мне первый позвонил.

— А-а, я и забыл. Ну, привет! Завтра в школу буду спускаться — звякну в дверь. Жди.

И Димка Шустров, ученик четвертого класса, проживающий на четвертом этаже, положил трубку.

Положил трубку и его друг Любомир Черных, в просторечьи — Любчик, проживающий в том же подъезде двумя этажами ниже.

Тринадцатое число

В то же воскресенье, 13 мая, Надежда Сергеевна Шустрова собралась идти в театр. Времени оставалось около получаса, цветы были заранее куплены, и она спокойно села в троллейбус. Но когда на повороте с Никитской над головой вдруг гулко стукнуло, длинная штанга за окном нелепо метнулась в сторону и троллейбус остановился, Надежда Сергеевна забеспокоилась: напрасно не вызвала такси. А увидев худенькую, как слабосильный подросток, водительницу троллейбуса в желтом берете, поспешно надевавшую огромные и несуразные на ее спичечных руках резиновые перчатки, даже вздохнула: да, надо было вызвать такси…

А все из-за матери. Она, если и не скажет вслух, то про себя непременно подумает: «Ох, Надежда, не напрасно у тебя фамилия такая — шустра сорить рублевками!»

К удивлению Надежды Сергеевны, молоденькой водительнице не понадобилось и минуты, чтобы вновь ожило электрическое сердце машины. Под ногами дробно заурчало, мелькнул в дверях желтый берет, и опять мимо окон побежали свежие, кругло подстриженные липы, замелькал разноцветный поток людей, большие, как озера, витрины магазинов.

Надежда Сергеевна посмотрела на упругие тюльпаны в целлофане, перевела взгляд на часы и ободрилась — успеет. И даже посмеялась над собой: паникерша, чуть было тринадцатое число не начала обвинять.

Она немного волновалась оттого, что хотела после спектакля подняться на сцену и передать тюльпаны Куранову. О нем Надежде Сергеевне предстояло писать статью, и ей хотелось вновь увидеть работу артиста.

Выйдя из троллейбуса, Надежда Сергеевна торопливо пересекла сквер и только ступила с каменного барьерчика на мостовую, как вдруг пошатнулась, отчаянно взмахнула рукой с зажатой в ней сумкой, стараясь сохранить равновесие, и под ногой что-то хрустнуло. Она взглянула на туфлю-лодочку, и сердце ее сжалось. Высокий, тонкий каблук безобразно торчал в сторону: не заметила коварного камешка.

Кое-как допрыгав до скамейки, Надежда Сергеевна сняла с ноги туфлю и попыталась отогнуть каблук на положенное ему место, но из ее попытки ничего не вышло.

Растерянная, она сидела на скамейке и не знала, что же ей делать…

— Как я понимаю, авария приключилась?

Высокий мужчина лет сорока, в сером костюме, с портфелем, стоял в шагах трех от нее и улыбался. Улыбка у него была добрая и сочувственная, однако Надежде Сергеевне любая улыбка показалась бы сейчас неуместной.

— Вы можете помочь или остановились порадоваться, что у человека каблук сломался?

— Могу и помочь, — не обратив внимания на ее резкий тон, сказал незнакомец. — Весь инструмент при мне. Как говорится: все мое ношу с собой.

Он присел рядом и, расстегнув замочки портфеля, достал клещи и молоток. Согнутый гвоздь он быстро и решительно вытащил из каблука и вновь заглянул в портфель.

— Вам еще далеко идти? Впрочем, судя по цветам и нарядному платью…

— Я иду в театр, — перебив его, уточнила Надежда Сергеевна. — Спешу. Восемь минут осталось.

— Значит, в начале пути. Для такого сложного варианта вот этот гвоздь, пожалуй, подойдет. Как вы считаете?

— Я не очень в этом разбираюсь, — в нетерпении пожала она плечами.

— Значит, согласны?.. Храбрая женщина! А ведь этим тяжелым молотком я стану забивать этот толстый гвоздь в каблучок такой маленькой туфельки. Не страшно?

— Колотите! — невольно заражаясь его веселым настроением, разрешила Надежда Сергеевна.

— Ну что ж, поработаем для хорошего человека. — Незнакомец несколькими короткими, точными ударами укрепил каблук. Проверил — надежно ли держится. — Получайте!

Обрадованная Надежда Сергеевна поспешно надела туфлю.

— Огромное спасибо! Сама судьба послала вас… Простите, не знаю, как величать…

— Владимир.

— Еще раз спасибо. От всего сердца! — Надежда Сергеевна вновь взглянула на часы, поднялась и, смутившись, торопливо сказала: — Да, надо ведь расплатиться. — И раскрыла свою сумку.

— Что вы! Что вы! — замахал рукой мужчина.

— Тогда возьмите! — Надежда Сергеевна вытащила из букета красный тюльпан и подала ему.

— Благодарю, — тихо сказал он.

Осторожно ступая на каблук, она быстро пошла к театру. На углу, будто невзначай, повернула голову. Мужчина в сером костюме смотрел в ее сторону.

Цветы

Спектакль был знаком Надежде Сергеевне еще по прошлому сезону. Однако и в этот раз она смотрела его с наслаждением, снова и снова поражаясь, как задушевно и точно играет Куранов. В блокнот она ничего не записывала, лишь на полях программки сделала несколько пометок для памяти. Она чувствовала: статья должна получиться, и это радовало Надежду Сергеевну.

Когда опустился занавес, взволнованная и полная благодарности, она поднялась на сцену и протянула Куранову цветы. Просто как от зрителей, почитателей его таланта.

Куранов поцеловал ее руку, и Надежда Сергеевна, чуть покраснев, сошла вниз. На минуту задержалась у кресел, аплодируя вместе со всеми и смотря на Куранова, стоявшего в центре среди артистов. Он бережно прижимал тюльпаны к груди и растроганно кланялся залу. Хорошо, что она не представилась ему заранее. Журналисты, пресса всегда сковывают, будто нацеленный на человека фотоаппарат. А сегодня Куранов был очень естественен, каким обычно и бывал перед публикой.

Надежда Сергеевна вышла из зала, набросила плащ и повязала на шею газовую косынку. Пожилая гардеробщица с сочувствием сказала:

— На голову повяжите. Волосы хоть немного прикроете. Жалко такую прическу под дождь.

— Неужели дождь? — удивилась Надежда Сергеевна.

— Да вот, ни с какой стороны вроде не было видно… Про зонты никто и не подумал. Известно — май…

Надежда Сергеевна огорчилась: и ее зонт остался висеть дома в передней.

Дождь в самом деле зарядил не на шутку. У входа собралась небольшая толпа, все в растерянности поглядывали на маслянистый и будто кипевший от спорых капель дождя асфальт, в котором искристо отражались огни фонарей и окна домов. Окна выглядели сейчас такими уютными, теплыми.

И не хотела бы, а вот снова тринадцатое число вспомнила.

И только Надежда Сергеевна невесело об этом подумала, как из темноты возник человек. Довольно высокого роста, в плаще, под зонтом. И с портфелем. Вероятнее всего, именно по этому желтому портфелю с замочками она и узнала мужчину, недавно чинившего ей каблук.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.