Шерлок Холмс и дело о шахматной доске (сборник)

Роксборо Чарли

Серия: Великие сыщики. Шерлок Холмс [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шерлок Холмс и дело о шахматной доске (сборник) (Роксборо Чарли)

Предисловие

В этом томе представлены два романа двух разных авторов. Про обоих известно совсем немного. Про Дэвида Уилсона – потому, что это писатель начинающий, «Дело об Эдинбургском призраке» – вторая его опубликованная книга (первая к Шерлоку Холмсу отношения не имела). Про Чарли Роксборо и вовсе ничего не ведомо, кроме того, что он написал один вот этот роман, да и имя его иногда помещают в кавычки. Так что – кто знает, может, его и вовсе не существует.

Между существующими и несуществующими людьми зачастую возникают очень интересные взаимоотношения. И в этом смысле роман Дэвида Уилсона особо примечателен, потому что в нем наконец-то под одной обложкой оказываются два человека, которым очень и очень было бы о чем поговорить. Это знаменитый сыщик Шерлок Холмс и известный эдинбургский хирург Джозеф Белл.

Сколько бы Артур Конан Дойл ни утверждал, что Шерлок Холмс – персонаж собирательный и свои черты, повадки и странности герою «одолжили» очень многие люди; сколько бы он ни настаивал (вслух он сказал это по меньшей мере в одном интервью), что «если и был Холмс, то это я сам», – все равно ему трудно поверить. Особенно прочитав вот этот отрывок из его же воспоминаний (он посвящен годам его учебы на медицинском факультете города Эдинбурга, столицы Шотландии): «Однако самым замечательным из всех университетских персонажей был Джозеф Белл, хирург из Эдинбургской клиники. Белл выделялся и внешностью, и образом мышления. Был он худым, жилистым, темноволосым, с острым орлиным профилем, проницательными серыми глазами, широкими плечами и нервической походкой. Голос у него был высокий и пронзительный. Он считался прекрасным хирургом, но самая замечательная его черта состояла в том, что он умел ставить пациенту диагноз заранее, причем определяя не только болезнь, но также профессию и характер».

Если заменить тут имя и род занятий, выйдет совершенно убедительный портрет Шерлока Холмса. Кстати, сохранилось несколько фотографических и дагерротипных портретов доктора Белла (один из них висит в музее Шерлока Холмса на Бейкер-стрит), и на них он на прославленного сыщика похож изумительно – вот разве что линия подбородка помягче. Но дело, разумеется, не в этом. Во-первых, доктор Белл действительно в совершенстве владел искусством дедукции и умел «прочитать» не только диагноз, но и судьбу, семейное положение и род занятий своих пациентов по малозаметным приметам; другие либо их не замечали, либо не могли связать в единое целое. А главное – доктор Белл был человеком благородным, отзывчивым и чутким: он разглядел незаурядность юного Артура Конан Дойла, сделал его своим ассистентом и многому научил, не говоря уж о финансовой поддержке. Возникшая между ними дружба сохранилась на всю жизнь.

«Узнав и изучив этого человека, я использовал и даже усовершенствовал его методы, когда позднее создал образ детектива-ученого, который находит преступника благодаря своим способностям, а не промахам последнего, – пишет Конан Дойл. – Белл горячо интересовался моими детективными рассказами и даже предложил мне несколько сюжетов, которые, к сожалению, оказались неупотребимыми. Я долгие годы поддерживал с ним отношения, и в 1901 году, когда я баллотировался в парламент от Эдинбурга, он выступал с трибуны в мою поддержку».

То, что в парламент Конан Дойл баллотировался именно от Эдинбурга, совершенно не случайно. Напомним, что это его родной город. Правда, его родители были не шотландцами, а ирландцами: и Чарльз Алтамонт Дойл, и Мэри Фолей в молодые годы переехали в Эдинбург, в силу чего и вышло, что «две ветви изгнанников-ирландцев оказались под одной крышей».

Доктор Уотсон, по всей видимости, был шотландцем. Шерлокинисты вывели это, в частности, и из того, что, как следует из «Этюда в багровых тонах», второе имя доктора начинается на букву «Х» (в подзаголовке к роману сказано: «Из записок доктора Джона Х. Уотсона»), а в одном из рассказов жена называет доктора Джеймс. Шотландский вариант имени Джеймс – Хэмиш, тут-то и сходятся все ниточки. На мой взгляд, очень убедительный пример шерлокианской дедукции. Однако сам Конан Дойл в Каноне ни разу не отправляет Холмса с Уотсоном в Эдинбург. Трудно сказать почему – то ли воспоминания о нелегком детстве слишком трудно было превращать в литературу, то ли, напротив, ему не хотелось связывать город своего детства ни с какими преступлениями. Шерлокинисты не раз говорили о том, что это большое упущение, ведь город полон старинных зданий, мрачных легенд и всевозможных загадок. И вот наконец настал день Эдинбурга – начинающий писатель Дэвид Уилсон с блеском восполнил один из пробелов в Каноне.

Русская тема – это как раз не пробел. К ней Конан Дойл обращался и сам – вспомним хотя бы «Пенсне в золотой оправе». Да и авторы пастишей не обходят вниманием русских революционеров всех мастей, сортов и степеней убедительности. Так что в этом смысле Чарли Роксборо не восполняет пробелов, он лишь предлагает очередную загадку с международно-шпионским подтекстом. Которая нам, русским читателям, безусловно, покажется особенно любопытной.

Александра Глебовская

Дэвид Уилсон

Шерлок Холмс и дело об Эдинбургском призраке

Выражаю признательность за поддержку Линн Уилсон.

Ее превосходные исторические изыскания, а также ее веб-сайт www.scotlandshistoryuncovered.com оказали мне неоценимую помощь при создании этой книги.

Часть I

Из записок доктора Джона Уотсона

Глава 1

Казалось, чем усерднее я старался отвлечься от разноголосой суеты, царившей на Бейкер-стрит, тем навязчивее она лезла мне в уши. Громыханье проносящихся по улице наемных экипажей, вопли мальчишек, докучающих лоточникам, что предлагали свой товар прохожим… Всевозможные уличные шумы словно нарочно мешали мне различить тот единственный звук, который меня действительно заботил, а именно – жуткое завывание (хотя моему другу вряд ли понравилось бы подобное определение) Холмсовой скрипки. По этой самой причине я решил отправиться на ежевоскресный моцион до обеда, а не после, и теперь напряженно прислушивался, чтобы случайно не вернуться домой прежде, чем смолкнут эти звуки. Однако это не испортило мне прогулку и не помешало наблюдать за принарядившимися лондонцами, которые возвращались с воскресной службы, намереваясь пообедать в семейном кругу или навестить родственников. Познакомившись с Холмсом и его необычайными дарованиями, я тоже начал прилежно изучать людей и их поведение. Насколько я мог судить, среди прохожих встречались и такие, кто охотно нанялся бы на самые тяжелые работы, лишь бы отделаться от традиционного воскресного визита. Я спрашивал себя, какие же у них должны быть родственники, раз они так скорбно хмурят лица, и приходил к заключению, что все же лучше иметь хоть какую-то семью, чем вообще никакой. Впрочем, тот, кто не изведал одиночества, не способен сполна оценить преимущества своего положения.

Удостоверившись, что в уличном гаме различить все равно ничего не удастся, и полагая, что в этот момент миссис Хадсон, должно быть, стряпает для нас изумительный обед, я захватил газету и, положившись на судьбу, храбро отворил входную дверь, но заунывные звуки, доносившиеся сверху, сразу отняли у меня прежнюю решимость. В дверях кухни показалась наша домоправительница и забрала у меня шляпу и пальто.

– Доктор Уотсон, я так рада, что вы вернулись, – непривычно резким тоном сказала она. – С тех пор, как вы вышли, мистер Холмс беспрерывно терзает этот, с позволения сказать, музыкальный инструмент. Я пыталась было усадить его обедать, но он отказался, заявив, что надо дождаться вас.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.