Мой лучший враг

Филипенко Алена

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мой лучший враг (Филипенко Алена)

Алена Филипенко

Мой лучший враг

Зверек проворный, юркий, гладкий,

Куда бежишь ты без оглядки?

Зачем дрожишь, как в лихорадке,

За жизнь свою?

Не трусь - тебя своей лопаткой

Я не убью.

Роберт Бернс, «Полевой мыши, гнездо которой разрознено моим плугом»

Глава 1

«Прежде, чем вырыть яму, сначала распили эти чертовы решетки», – первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я открыла глаза.

Белый потолок. И свет. Невыносимо яркий.

Постойте-ка… Я открываю глаза… Или один глаз?

Я в ужасе хватаюсь за лицо. На левом глазу – повязка. Что за черт?

Я в больнице. Я могу определить это по запаху лекарств и хлорки. Что? Что они сделали с моим лицом?

Меня охватывает паника. В голове – тысяча вопросов. Вернется ли зрение? Что за операцию мне провели? Где все? Где врач? Я хочу, чтобы мне кто-нибудь что-нибудь объяснил!

На мне – свободная пижама. Я узнаю ее. Очевидно, в больнице уже побывала бабушка. Она принесла мои вещи. Переодела меня.

Я делаю попытку встать. Провальная попытка. Но лежа я не вижу ничего, кроме потолка.

Я закрываю глаза. Сначала я чувствую себя словно сделанной из камня. А потом накатывает боль.

Болит все тело. Трудно сказать, что именно болит. Как будто я была каменной скульптурой, и меня вдруг разбили на осколки.

Неприятно пульсирует левая рука. Я смотрю на нее. Два грубых неровных кружка бордового цвета красуются чуть выше запястья.

Ожоги от сигарет. Я помню, откуда они. Я помню все. Я помню, по чьей вине я оказалась в больнице. Хотя очень хочется забыть.

Во рту стоит мерзкий тухлый привкус. Шарю рукой по сторонам. Что я ищу? Что-нибудь, похожее на воду. В моем рюкзаке точно должна быть бутылка с водой. Но я не вижу своего рюкзака. Ощупываю гладкую поверхность тумбочки.

Расслабляюсь. Пытаюсь вспомнить последнее, что было до больницы.

Я лежу на холодной земле. Надо мной плавно качаются верхушки сосен.

Тошнит. Колотится сердце. В животе взрывают урановые бомбы – стандартная реакция на алкоголь. Что они влили в меня? Перед глазами мелькают две таблетки, которые Стас кинул в бутылку, прежде чем заставил меня выпить это.

Открываю глаза. И снова белый потолок.

Стас.

«Я уничтожу тебя», – его слова, сказанные мягким хриплым голосом, проигрывают в голове снова и снова. Это были последние слова, которые я помню. А потом он бросил мне в лицо горящие угли.

Во рту сухо. Я провожу языком по шершавым губам.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Что со мной сделали? Изнасиловали? Что должно чувствоваться, когда лишаешься девственности? По рассказам – боль в животе. Но я ничего не чувствую. Я залезаю рукой под пижамой и провожу между ног. Никаких ощущений. Осматриваю руку – никакой крови. Ощупываю грудь. Она слегка ноет. Я пытаюсь принять сидячее положение. С третьей попытки мне это удается. Осматриваюсь по сторонам. Вокруг меня – три больничные койки, две из которых занятые. На одной из коек сидит женщина и читает книгу. Заметив меня, она поднимается с койки.

– Я позову кого-нибудь, – говорит она и выходит из палаты. И возвращается в компании медсестры. И моей бабушки. И мамы. И дяди Кости. Я заливаюсь краской – мне не очень-то приятно сейчас такое многочисленное общество. Но хорошо, что они не додумались взять с собой дедушку. И всех соседей в придачу.

Бабушка и мама кидаются ко мне на кровать.

– Тома, Томочка, с тобой все хорошо, – щебечут они и гладят меня по голове. Я отворачиваюсь. Мне почему-то противно смотреть на их обеспокоенные лица.

– Что? Что с моими глазами? – спрашиваю я и хватаюсь рукой за повязку. Голос выходит каким-то слабым и хриплым.

– Не беспокойся, с глазиком все в порядке. Небольшой ожог. Зрение не пострадало, – мамин голос срывается. Она вот-вот заплачет. Ее слова меня успокаивают. Я буду видеть. – Расскажи нам, что с тобой произошло? Мы решили, что на тебя кто-то напал, и … – мама смутилась, – и… Что он мог изнасиловать тебя. Поэтому, когда тебя привезли, то сразу же обследовали тебя, а то мало ли… Но слава богу, этого не случилось. Все хорошо…

Мама заливается слезами. Я отворачиваюсь от нее и смотрю на дядю Костю.

«Какого хрена вы ее привезли? – спрашиваю я его глазами. – Последнее, что мне сейчас нужно – это смотреть на чужие слезы».

«Извини», – посылает он мне виноватый взгляд и пожимает плечами.

Я вздыхаю. Лучше бы вместо мамы привезли дедушку. Он бы развлекал меня своими шутками и историями. Видеть мамины слезы – невыносимо…

– Воды, – говорю я.

Мне тут же подсовывают стакан. Я осушаю его в два глотка. Но мерзкий привкус не исчезает. Во рту по-прежнему сухо и горячо.

Нужно придумать, что им ответить. Они все ждут мою историю. Кто на меня напал? Наверняка они уже сообщили в полицию. И в школу. И всем им придется что-то объяснять.

«Что угодно, только не правду, – говорит мне внутренний голос. – Нельзя говорить, что это сделал Стас».

Мальчик, с которым мы вместе пошли в первый класс. И сидели за одной партой. С которым мы вместе собирали землянику в лесу. А ясными вечерами, лежа на крыше моей терраски, мы открывали в небе новые Вселенные. Этот мальчик бывал у нас в гостях так часто, что уже успел стать для моих родных новым членом семьи.

– Я не знаю, кто на меня напал, – качаю я головой. – Я собиралась пойти гулять. Вышла из дома. Погода была хорошая, и я решила пройти через лес…

– Лес? – мама смотрит на меня испуганно. – Зачем тебя понесло в этот ужасный лес? Там одним маньяки! В прошлом году там девочку убили!

По маминым щекам текут слезы.

– Я просто хотела немного пройтись вдоль леса. Дошла до реки. А у реки была незнакомая компания. Их было человек пять… Одни парни. И у них был костер. Они подошли ко мне, что-то спросили. Я не помню, что я им ответила.

Мама опять взрывается рыданиями.

– Сколько можно тебе твердить? Нельзя разговаривать с незнакомыми!

– Оля, – резко обрывает ее дядя Костя, – дай ей закончить.

Я продолжаю выдумывать на ходу историю. Я понимаю, что она не выдерживает никакой критики, с импровизацией у меня всегда было туго… Но я не могла сказать им правду.

– Они сначала показались мне довольно милыми. Спросили что-то, я что-то ответила. И хотела уйти, но…

Но – что?

Я судорожно пытаюсь что-нибудь придумать. Но у меня не получается.

Я начинаю всхлипывать.

Родные думают, что это у меня от нервов. Что мне больно об этом говорить.

– Они напали, – с трудом произношу я – А потом силой заставили выпить меня какую-то дрянь, чтобы я была в отключке.

Я замолкаю. Этот момент выглядит довольно неправдоподобно. Если бы кто-нибудь рассказал мне об этом, я подумала, что девочка познакомилась с парнями и напилась. А потом они утащили ее в лес и…

Но этот момент действительно был. Перед глазами до сих пор стоит картина. Стас кидает в бутылку две таблетки.

«Выпьешь сама или силой залить?»

Я отказалась.

«Нет. Я не буду заливать эту дрянь в тебя силой. Я дам тебе возможность выбрать. Ведь нельзя же лишать человека права выбора?»

Он смотрел так по-доброму. В его голубых глазах читались забота и внимание.

И он потушил сигарету о мою руку. Запах паленой кожи заглушил боль.

«Ну. Выбирай. Либо пьешь сама, либо получишь второй ожог».

«Нет».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.