Вид с метромоста (сборник)

Драгунский Денис Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Вид с метромоста (сборник) (Драгунский Денис)

Предисловие

Я довольно старый человек, потому что родился в декабре 1950 года, то есть в первой половине прошлого века. Звучит внушительно, но не очень весело. Зато писатель я пока еще молодой, потому что свою первую книгу выпустил в 2009 году. И сочинять рассказы начал незадолго до этого, осенью 2007-го.

Рассказы я стал вывешивать в своем блоге (кстати говоря, продолжаю это делать до сих пор) – там меня нашли издатели и предложили собрать эти занимательные истории в книгу.

Это была трудная задача. Потому что книга рассказов – это не просто рассказы, собранные в кучу. Свою первую книгу «Нет такого слова» – там двести коротких историй – я писал примерно год, а составлял два месяца. Я взял двести маленьких бумажных квадратов, написал на них названия рассказов, раскрасил в разные цвета: синим – рассказы-воспоминания, желтым – рассказы-эссе, а белым – просто выдуманные истории. Выложил на большой стол и целых два месяца переставлял эти фишки с места на место. Добиваясь того, чтобы смешные рассказы чередовались с задумчивыми, вымысел – с реальностью, чтоб ужас жизни разряжался радостью; и чтобы при этом рассказы еще и цеплялись друг за друга – интонацией, смыслом и даже словами. То есть чтоб книгу можно было читать с начала до конца как некий единый текст. Но чтобы это не была «повесть в рассказах» (есть и такой жанр, когда отдельные новеллы объединены общими героями или сквозным сюжетом). Нет, ни в коем случае! Я хотел, чтобы книгу, несмотря на ее скрытое внутреннее единство, можно было бы читать с любого места, раскрыв наугад или ткнув пальцем в оглавление. Так что понятно, почему я возился целых два месяца. Теперь я, конечно, делаю это гораздо быстрее, но всё равно неделя-другая уходит на компоновку сборника.

В этом довольно толстом томе – три книги рассказов. Совсем новая книга «Вид с Метромоста», а также «Пять минут прощания» и «Взрослые люди».

Мне всегда хотелось, чтобы мой рассказ можно было прочесть сразу, в один присест, на одном дыхании. Поэтому я делал их короткими – размером в экран компьютера или чуть побольше. Ну или две-три прокрутки в айфоне. Но не только в краткости дело. Можно заскучать на третьей строчке короткого рассказа. Главное для меня – фабула. То, что происходит. Резкие повороты действия, находки, узнавания, срывание масок, неожиданные открытия, нескромные ответы на откровенные вопросы, внезапные встречи и фатальные разлуки – в общем, события, события и еще раз события.

А самое важное событие, происшествие и сюжет в жизни человека – это любовь. Поэтому все мои рассказы – о любви. О мужчинах и женщинах, мальчиках и девочках и даже иногда о бабушках и дедушках. Но это реже. Я ведь молодой писатель, я же говорил.

Я стараюсь не подсказывать читателю, что герои думают и чего хотят, почему они поступают именно так, а не иначе. Я пишу о том, что они делают и говорят, показываю это. А уж читатель пусть сам разбирается, зачем Маша пришла среди ночи в дом к однокласснику Мише, и почему студентка Тамара вдруг велела своему бывшему парню называть ее на «вы». И даже жив ли герой рассказа, о котором один человек говорит, что он умер, а другой возражает, что это была шутка. Так жив он или нет, на самом-то деле? А это уж как читателю нравится. Мне кажется, так интереснее. Хорошо, когда есть возможность немножко досочинить рассказ в своем воображении, самому придумать, что там было раньше и что случится потом.

Мне часто говорят: «Твои рассказы такие спрессованные, почти каждый можно развернуть в повесть, в роман или в целый телевизионный сериал! Надо экономить сюжеты, надо писать нормальные длинные вещи».

В ответ я могу повторить старинную французскую притчу:

Птицу спросили: «Почему твои песни так коротки?»

Она ответила: «У меня много песен, и я хочу спеть их все».

Денис Драгунский

Вид с метромоста

Инженер и журналистка

профессиональный риск

– Давайте ломать стереотипы! – сказала журналистка Тураева инженеру Шубину, когда они договаривались о встрече.

Тураева могла себе такое позволить: она была очень известная журналистка – брала интервью у министров и олигархов и вела программу на радио. Но инженер Шубин тоже был непрост – месяц назад изобрел, на минуточку, новый двигатель для автомобиля, патент уже купил «Даймлер», так что будущий миллионер и звезда техносферы.

А разговор был вот какой. Этот Шубин, наверное, уже ощущал себя звездой и гением и поэтому назначил Тураевой интервью на 7.30 утра у него дома. Потому что в 8.15 он выезжает, а дальше у него всё очень плотно.

Тураева решила ответить наглостью на наглость и мягко объяснила, что она, во-первых, сова, а во-вторых, постоянно живет за городом. «Так что давайте, Сергей Игнатьевич, встретимся часов в девять вечера, а?» «В десять», – сказал Шубин и продиктовал свой адрес.

Он жил в старом доме на Садовой; его дед и прадед были знаменитые инженеры, «а тогда инженер был как сейчас топ-менеджер и даже круче», – говорил он, показывая Тураевой желтые фотографии в рамках красного дерева. Усадил за стол под низкой люстрой, налил ей чаю. Она достала диктофон и блокнот. Он посмотрел на нее и вдруг сказал:

– Я вас оставлю минут на десять, – и вышел из комнаты.

Хлопнула входная дверь.

Тураева пожала плечами, посидела за столом, потом прошлась по квартире. Никаких следов женщины. Она даже заглянула в ванную. Ничего: ни крема, ни помады, ни волоска на раковине. Не говоря уже о колготках на трубе.

– Давайте не будем ломать стереотипы, – сказал он, вернувшись. – Интервью сделаем завтра, в семь тридцать. Вот, я купил вам зубную щетку.

Утром она увидела, что на прикроватной тумбочке стоит бронзовая дева с матовым абажуром в руке. Она повернулась на правый бок. У другого края кровати стояла такая же лампа, но абажур держал юноша. «Какой порядок во всем!» – вслух сказала она и засмеялась. Его в постели не было, только аккуратно сложенное одеяло. Она встала, голая, вышла в коридор, открыла соседнюю дверь. Часы в углу пробили две четверти. Шубин, уже в костюме и галстуке, сидел за компьютером.

– Привет! – она шагнула к нему.

– Половина восьмого, – сухо сказал он, не поднимая головы. – Работаем, нет?

Поэтому она решила, что всё это ей приснилось.

Через полгода они столкнулись на автосалоне.

– Куда ты делась? – сказал он. – Я обзвонился!

– Три командировки подряд, Штаты, Вена, Лондон, всё очень плотно.

– Как ты сегодня?

– К сожалению, я выхожу замуж.

– Ну, раз к сожалению, – сказал он, – тогда я, к счастью, еще не женился.

Взял ее за руку и повел к выходу.

Смех, слезы и европейская интеграция

без Россий, без Латвий

– Он ползал передо мной на коленях! – рассказывала Таня.

– Ну, прямо уж! – усомнилась Настя.

– Да, буквально! Стоял на коленях и объяснялся в любви. А я сидела в кресле, между торшером и окном, это в гостинице было, на той конференции во Львове, помнишь? Там смешные такие номера, советский шик пятидесятых, лепнина и плюшевые гардины. Ты ведь там тоже была!

– Была, была, – кивнула Настя. – Гардины не помню. Наверное, у меня номер был попроще.

– Ну, неважно! – продолжала Таня. – Он стоял передо мной на коленях. Потом у него, видно, колени уставали. Больно же так целый час стоять. Тогда он садился на пол у моих ног. Обнимал ноги. Икры я разрешала обнимать, а выше – ни-ни. Хотя он пытался, но я его по рукам! Тогда он клал мне голову на бедро, вот сюда. Я ее спихивала, а он хватал мою руку, целовал, потом прижимал мою ладонь к своей макушке и гладил! То есть как будто заставлял меня гладить его по голове. И ведь известный ученый. Я всегда включала его книги в список обязательной литературы. Так что я два дня терпела, из уважения. Но в половине двенадцатого выгоняла.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.