Жертва разума (Жертва безумия)

Сэндфорд Джон

Серия: Misterium [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жертва разума (Жертва безумия) (Сэндфорд Джон)

John Sandford

Mind Prey

Copyright © John Sandford, 1995

Глава 01

Ближе к вечеру началась гроза, и плотные серые тучи повисли над озером, точно свернутые в шарики носки, высыпавшиеся из корзины для грязного белья. Холодный ветер срывал листья с вязов, дубов и кленов, которые росли на берегу, и белые флоксы и черноглазые гибискусы склоняли перед ним свои головки.

Лето подходило к концу, как-то слишком быстро.

Джон Мэйл шел по плавучему доку «Проката лодок Ирва», окутанному вонью бензина, дохлой, высохшей на воздухе мелкой рыбы и водорослей, а за ним, засунув руки в карманы потрепанных габардиновых брюк, тащился старик хозяин. Мэйл не имел ни малейшего представления о старых устройствах – дросселях [1] , грушах для подкачки топлива, карбюраторах и прочих штуках. Он прекрасно разбирался в диодах и резисторах, сильных сторонах одного чипа и недостатках другого. Но в Миннесоте знания о лодках и обо всем, что с ними связано, – часть генетического наследия, и он без проблем сумел взять напрокат у Ирва четырнадцатифутовый [2] «Лунд» с подвесным мотором «Джонсон 9.9». Причем ему хватило водительских прав и банкноты в двадцать долларов.

Мэйл забрался в лодку, смахнул ладонью воду со скамейки и сел. Ирв, опустившись на корточки рядом, показал, как завести и заглушить мотор, как управлять лодкой и прибавить скорость. Урок занял тридцать секунд, после чего Джон, прихватив с собой дешевую удочку с катушкой и пустой красный ящик из пластмассы, предназначенный для снастей, отплыл от берега озера Миннетонка.

– Возвращайся дотемна! – крикнул ему вслед Ирв.

Седовласый старик стоял на пристани и смотрел вслед отплывающей лодке.

Когда Мэйл вышел из плавучего дока, небо у него над головой было ясным, а воздух прозрачным и летним, хотя на западе что-то происходило, и он подумал, что приближается гроза, которая пока прячется за деревьями. Впрочем, это не имело значения – всего лишь впечатление.

Он проплыл три мили [3] вдоль берега на северо-восток. Вокруг озера, так плотно, что казалось, будто они касаются друг друга локтями, выстроились большие дома из камня и кирпича, стоимостью в несколько миллионов долларов каждый, с ухоженными лужайками, сбегающими к воде. Их украшали похожие на почтовые марки клумбы с цветами, над которыми потрудились профессионалы, а от них в разные стороны разбегались дорожки из крупной гальки. В траве сидели каменные лебеди и утки.

С воды все выглядело совсем иначе. Мэйл решил, что он забрался слишком далеко, но так и не нашел нужный ему особняк. Он остановился и поплыл назад, затем сделал круг. Наконец, намного севернее, чем предполагал, он заметил диковинный дом, похожий на башню, – местную достопримечательность. А дальше по берегу, один-два-три, да, вот он: камень, стекло и кедр, красная черепица и едва различимые за скатом крыши верхушки голубых елей, выстроившихся вдоль улицы. Клумба с пышными красными, белыми и голубыми петуниями патриотично украшала стену из плитняка на лужайке, сбегавшей к озеру. Рядом с плавучим доком в судоподъемнике стоял открытый катер.

Мэйл заглушил мотор, и через некоторое время лодка замерла на воде. Гроза еще пряталась за деревьями, и ветер начал стихать. Он взял удочку, отмотал леску и забросил ее в воду, без крючка и грузила. Она плавала на поверхности, но его это не беспокоило – со стороны казалось, будто он ловит рыбу.

Опустившись на жесткую скамью, Джон сгорбился и принялся наблюдать за домом. Однако там ничего не происходило, и через несколько минут он начал фантазировать.

Мэйл отлично умел это делать и в определенном смысле был настоящим мастером. Когда-то его запирали в качестве наказания, отбирали книги, запрещали играть и смотреть телевизор. Они знали, что он страдал от клаустрофобии – это являлось частью наказания, – и тогда, чтобы не сойти с ума, он сбегал в мир фантазий, садился на кровати, поворачивался лицом к голой стене и смотрел собственные фильмы, наполненные сексом и огнем.

Энди Манетт была звездой в его ранних придуманных фильмах; потом стала появляться в них все реже и реже, а в последние два года и вовсе пропала. Он почти ее забыл. Но однажды Мэйл услышал призыв, и она вернулась.

Энди Манетт. Ее духи могли оживить мертвеца. Высокая, стройная, с тонкой талией и большой белой грудью, с удивительно изящной шеей, если смотреть на нее сзади, когда она укладывала свои темные волосы в высокую прическу, открывавшую маленькие ушки.

Мэйл уставился на воду, широко раскрыв глаза и выпустив из рук удочку, которая свисала с борта лодки. Энди шла по темной комнате, направляясь к нему и сбрасывая на ходу шелковый халатик. Он улыбнулся. Прикоснувшись к ней, почувствовал, какое у нее теплое, бархатное, безупречное тело. Джон ощущал его кончиками пальцев.

– Сделай это, – говорил он громко, не выдерживал и начинал хихикать. – Вот тут, внизу, – добавлял он.

Мэйл просидел час, потом еще один, время от времени что-то произнося вслух, потом вздохнул, вздрогнул и, вернувшись в реальность, увидел, что мир вокруг изменился.

Небо стало серым, сердитым, со всех сторон наступали нависавшие низко над землей тучи. Ветер набрасывался на лодку, и тонкая леска трепетала на поверхности воды.

Пора.

Мэйл потянулся назад, чтобы завести мотор, и увидел ее.

Она стояла у окна эркера в белом платье – хотя она находилась от него в трехстах ярдах, он узнал фигуру и неповторимую, наполненную вниманием и наблюдательностью неподвижность. Он чувствовал ее взгляд. Энди Манетт была ясновидящей. Она могла проникнуть в его мысли и произносила слова, которые он пытался скрыть.

Джон Мэйл отвернулся, чтобы защититься от нее.

Чтобы она не узнала, что он идет за ней.

Энди Манетт стояла в эркере и смотрела, как дождь наступает на дом со стороны озера, а следом за ним подбирается мрак. На краю лужайки, сбегавшей к воде, ветер трепал высокие головки флоксов. К выходным они уже отцветут. А чуть дальше она увидела одинокого рыбака в лодке с оранжевым носом, взятой напрокат у Ирва. Он сидел на одном месте с пяти часов, и, как ей показалось, без особого результата. Энди могла бы сказать ему, что на дне здесь по большей части лишенный жизни ил и что сама она ни разу ничего не поймала с пристани.

В тот момент, когда она на него посмотрела, он повернулся, чтобы завести мотор. Энди всю жизнь имела дело с лодками, и то, как рыбак двигался, подсказало ей, что он не умеет обращаться с подвесными моторами – не знает, как нужно сесть и одновременно его запустить.

Когда он повернулся, Энди почувствовала его взгляд и подумала, удивив саму себя, что знает этого человека. Впрочем, он находился так далеко, что она даже не различала лица. И тем не менее все вместе – голова, глаза, плечи, движения – показалось ей знакомым…

Затем он снова дернул за веревку стартера и уже через несколько секунд помчался вдоль берега, одной рукой придерживая шляпу, другую положив на рычаг мотора. Энди решила, что рыбак ее не заметил. Их разделила стена дождя.

И она подумала: тучи затянули все небо, начали опадать листья.

Конец лета.

Как же быстро.

Энди отвернулась от окна и прошла по гостиной, включая свет. Комната была обставлена с любовью и одновременно уверенной, твердой рукой: массивные дачные диваны и стулья, столы, сделанные на заказ искусными мастерами, светильники и ковры. В углу намек на принадлежность к секте шейкеров [4] , повсюду натуральное дерево и ткани приглушенных тонов с вкраплениями ярких пятен – вспышка красного на ковре, прекрасно сочетавшаяся с антикварным столиком из клена, голубая полоса, словно напоминание о небе за окном.

Дом, всегда теплый и уютный в прошлом, без Джорджа казался Энди холодным.

Из-за того, что он сделал.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.