Тайный грех Септимуса Броупа

Манро Гектор Хью

Жанр: Юмористическая проза  Юмор    Автор: Манро Гектор Хью   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

— Что за человек этот мистер Броуп? — вдруг спросила тетушка Кловиса.

Миссис Риверседж, срезавшая засохшие головки у роз и ни о чём особенном не думавшая, внезапно оживилась. Она принадлежала к числу тех старомодных хозяек, которые считали, что должны кое-что знать о своих гостях и это «кое-что» должно способствовать повышению их реноме.

— По-моему, он приезжает из Лейтон Баззард, — начала она, приступив к разъяснениям.

— В наши дни, когда путешествия стали быстрыми и комфортными, — сказал Кловис, рассеивавший колонию тлей струйками сигаретного дыма, — приезд из Лейтон Баззард сюда вовсе не указывает на особенную силу воли. Возможно, это признак обычной непоседливости. Вот если бы он отбыл оттуда тайно или же в знак протеста против неисправимо-бессердечного легкомыслия его обитателей, это сказало бы нам кое-что о его личности и жизненной цели.

— Чем он занимается? — непререкаемым тоном продолжала допытываться миссис Тройль.

— Он редактор «Cathedral Monthly», — сказала хозяйка, — и блестяще разбирается в медных мемориальных досках и трансептах [1] , во влиянии, оказанном византийским богослужением на современную церковную службу и тому подобных материях. Возможно, он слишком серьёзен и погружён в свою узкую область, но для хорошей компании нужны разные люди. Вы ведь не находите его слишком тупым, правда?

— На тупость я могу закрыть глаза, — сказала тетушка Кловиса. — Но я не могу простить ему того, что он занимается любовью с моей горничной.

— Дорогая миссис Тройль, — ахнула хозяйка, — какое невероятное предположение! Мистеру Броупу такое и в страшном сне не привидится.

— Его сны меня не интересуют; пусть он грезит о непрерывных эротических приключениях с участием хоть всей прислуги. Но в период своего бодрствования он не должен заниматься любовью с моей горничной. И не о чем тут спорить. Я здесь не уступлю.

— Но вы, должно быть, ошиблись, — не уступала миссис Риверседж. — Мистер Броуп — самый неподходящий человек для такого рода занятий.

— По имеющимся у меня сведениям, для такого рода занятий он как раз более чем подходящий человек, но если по данному вопросу у меня ещё имеется право голоса, к моей горничной он никогда больше не подойдёт. Разумеется, сказанное мною не относится к благонамеренным влюблённым.

— Не могу представить себе, чтобы человек, пишущий с таким изяществом и воодушевлением о трансептах и византийском влиянии, был способен вести себя столь бесчестно, — сказала миссис Риверседж. — Чем вы можете подтвердить то, что он и впрямь занимается чем-то подобным? Я не собираюсь подвергать сомнению ваши слова, но нам, пожалуй, не следует спешить с вынесением приговора, не выслушав и другую сторону.

— Приговорим мы его или нет, он, могу заверить, не остался невыслушанным. Его комната находится рядом с моей гардеробной, и дважды, когда он, видимо, полагал, что в ней никого нет, до меня донеслось через стенку, как он взывал: «Я люблю тебя, Флорри». Знаете, эти перегородки наверху такие тонкие, что через них слышно чуть ли не тиканье часов.

— А вашу горничную зовут Флоренс?

— Её зовут Флоринда.

— Что за странное имя для горничной!

— Не я дала его ей; она поступила ко мне на службу уже крещённой.

— Я хочу сказать, — сказала миссис Риверседж, — что когда у меня появляются горничные с неудобными именами, я зову их просто Джейн. Они скоро привыкают к этому.

— Отличный способ, — с прохладцей в голосе отозвалась тетушка Кловиса, — но, к несчастью я успела привыкнуть к тому, что ко мне самой так обращаются. Моё имя, кстати, — Джейн.

Прервав бурные извинения миссис Риверседж, она продолжала:

— И вопрос вовсе не в том, должна ли я называть мою горничную Флориндой, а в том, позволительно ли мистеру Броупу называть её Флорри. Я придерживаюсь мнения, что нет.

— А вдруг он повторял слова какой-нибудь песенки, — с надеждой в голосе проговорила миссис Риверседж. — Сейчас столько этих глупых припевов с женскими именами, — продолжала она, обращаясь к Кловису, как возможному авторитету в данном вопросе. — «Не называйте меня Мэри…».

— У меня и в мыслях не было, — заверил её Кловис. — Во-первых, потому, что я всегда знал, что вас зовут Генриетта, а, во-вторых, я не настолько близко знаком с вами, чтобы позволить себе непозволительную вольность.

— Я имела в виду песенку с таким припевом, — поспешила объяснить миссис Риверседж. — А ещё есть «Выйди, Рода — хорошая погода», «Ритка — это маргаритка» и масса других. Конечно, вряд ли мистер Броуп стал бы распевать подобные песни, но, мне думается, в его случае мы не должны забывать о презумпции невиновности.

— Я и не забывала, — отозвалась миссис Тройль. — Но потом появились новые доказательства.

Она сжала губы с решимостью человека, наслаждающегося уверенностью, что его станут умолять вновь раскрыть их.

— Новые доказательства! — воскликнула хозяйка. — Продолжайте же!

— Когда я поднималась наверх после завтрака, мистер Броуп как раз поравнялся с моей комнатой. Так уж получилось, что из пачки, которую он нёс в руке, выскользнул клочок бумаги и приземлился на пол точно возле моей двери. Я уже собиралась крикнуть ему вслед: «Вы что-то уронили», но почему-то сдержалась и ничего не предпринимала, пока он не скрылся в своей комнате. Мне пришло в голову, что в такой час меня, как правило, не бывает в комнате, а вот Флоринда почти всегда занималась в ней уборкой в это время. Поэтому я и решила поднять этот невинного вида клочок бумаги.

Миссис Тройль вновь замолчала, на сей раз с видом человека, который может поздравить себя с тем, что заметил ядовитую змею в яблочной шарлотке.

Миссис Риверседж с такой энергией принялась работать над соседним кустом, что случайно обезглавила «виконтессу Фолкстоуна», едва начавшую распускаться.

— Что было в записке? — спросила она.

— Всего лишь несколько слов написанных карандашом. «Я люблю тебя Флорри», а под ними — хоть и зачёркнуто, но нежирно, так что вполне можно прочитать: «Жди меня в саду под ивой».

— В глубине сада действительно растёт ива, — подтвердила миссис Риверседж.

— Во всяком случае, он, кажется, не обманщик, — заметил Кловис.

— Подумать только, какой скандал, да ещё под моей крышей! — с негодованием воскликнула миссис Риверседж.

— Удивительно, почему именно под крышей такие скандалы приобретают особо пугающие размеры, — заметил Кловис. — Я всегда считал доказательством исключительной утончённости кошачьего племени тот факт, что большинство своих скандалов они разыгрывают на крытой шифером поверхности.

— Если задуматься обо всём этом, — подвела итог миссис Риверседж, — то есть некоторые вещи, которым я никак не могла подобрать объяснение. Возьмём доход мистера Броупа; он из бедной семьи, как редактор «Cathedral Monthly» зарабатывает всего двести фунтов в год и не имеет никакого личного состояния. Однако у него квартира в Вестминстере, он хорошо одевается, каждый год ездит за границу в Брюгге и прочие подобные места и в течение сезона приглашает к себе на очень приличные ленчи. Для всего этого надо иметь побольше, чем двести фунтов в год, не так ли?

— А он пишет для других изданий? — поинтересовалась миссис Тройль.

— Нет, он специализируется исключительно в очень узкой области литургики и церковной архитектуры. Однажды он пытался пристроить в «Sporting and Dramatic» статью о церковных сооружениях, находящихся в известных районах охоты на лис, но её не приняли, поскольку тему сочли недостаточно интересной для широкой публики. И я просто не представляю, каким образом то, что он пишет, позволяет ему вести такой образ жизни.

— Возможно, он продает фальшивые трансепты американским энтузиастам? — предположил Кловис.

— Как можно продать трансепт? — сказала миссис Риверседж. — Это нереально.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.