Апокалипсис от амебы

Кальвино Итало

Жанр: Научная фантастика  Фантастика    1999 год   Автор: Кальвино Итало   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Планета волновалась. Планета бурлила. Бурлила целых две недели. И виноват в этом был, конечно, доктор Бернарди, заведующий космогонической лабораторией, известный в научных и околонаучных кругах как Сумасшедший Доктор. Впрочем, его последователи и сторонники (правда, таковых было очень немного) утверждали, что он не сумасшедший, а просто гений и потому, как все гении, выглядит в глазах современников безумцем.

Так вот, этот самый Бернарди, он же Сумасшедший Доктор, независимо от того, был он гением или нет, с удивительным постоянством — каждые шесть-семь лет — потрясал научный мир какими-либо сумасшедшими открытиями или теориями, так что официальная наука давно уже (и очень недобро) косилась на Бернарди. Начал же он это выделывать с того самого времени, как получил кличку Сумасшедшего. А получил он ее более сорока восьми лет назад, когда после пари с каким-то поэтом-неонеонеоромантиком, ныне уже покойным и забытым, сначала теоретически, а затем опытным путем доказал отсутствие существования атомов. Был большой скандал. Сначала Бернарди просто не восприняли всерьез. Но потом съехавшиеся к нему в лабораторию светила науки ознакомились с математическими выкладками и обнаружили, что оные выкладки логически неопровержимы. А затем Бернарди пригласил их посмотреть в специально сконструированные им микроскопы. Микроскопы эти по идее ничего особенного собой не представляли, а должны были лишь более четко показывать атомы. Но когда светила заглянули, атомов действительно не оказалось. Почему тут никто не сошел с ума (Бернарди, конечно, не в счет) — это науке до сих пор непонятно. Может быть, потому, что Бернарди все время бегал вокруг, суетился, тараторил — этакий невероятно активный маленький сухонький старикашка, — а ему уже тогда за сто было. Словом, никто не умер и не свихнулся. Но многим было плохо. Одно светило — ныне уже тоже покойное — близкий (когда-то) друг Бернарди, рассказывают, откинулся назад и жалобно так говорит: «Реджи (Бернарди Реджинальдо звали), Реджи, — говорит, — а ведь их действительно нет». — «Естественно, нет. Разумеется, нет, — скороговоркой, как всегда, нахально отвечает Бернарди, суетясь вокруг него. — Раз я говорил, что их нет, значит, и не должно быть». — «Но ведь мы же их раньше видели!» — так же жалобно пытается возразить светило. «Обман зрения. Обман зрения», — не сморгнув глазом, отвечает Бернарди.

Короче, открытие это наука так и не признала, но и опровергнуть тоже не смогла. Было зато много криков: «Он отрицает атомистику! Он отбрасывает нас в средневековье!» — «Отнюдь, — ехидно посмеивался Бернарди, — отнюдь! Эвариста Галуа и Циолковского официальные ученые считали просто психами! По поводу конечной Вселенной Эйнштейна тоже возмущались! А ваша Парижская академия запрещала метеориты! Вся ваша официальная наука погрязла в академизме!»

С тех пор Бернарди и измывался над этой наукой, так что даже регулярно раздавались требования «принять к нему меры».

Вот и сейчас — научный мир Земли (да и вообще все человечество) лихорадило. Лихорадило потому, что Бернарди объявил о новом грандиозном открытии. Объявил, да еще и добавил, что это, видимо, самое большое его открытие после закрытия атомов.

Землю трясло две недели. Затем перестало. Наступила абсолютная тишина. Наступила потому, что в этот день Бернарди делал доклад.

В огромный зал, где он решил выступить, съехались со всей планеты признанные авторитеты науки. Съехались и забили собой весь зал до отказа. У всех было твердое намерение — разгромить наконец этого Сумасшедшего Доктора (намерение это появлялось у них всякий раз, как только Бернарди заявлял о своем очередном открытии, но всякий раз оно почему-то не осуществлялось).

Наконец на сцену выбежал Бернарди. Выбежал и тотчас же принялся развешивать плакаты, заставляющие вспомнить школьные уроки биологии и генетики. На плакатах были изображены клетки — самые обыкновенные клетки: с ядром, цитоплазмой и оболочкой, — а на одном даже делящаяся амеба. Светила из зала с явным интересом следили за Бернарди. В рядах стали высказываться предположения относительно темы открытия.

Бернарди расправился с плакатами и, бегая, как всегда, по сцене, затараторил:

— Итак, коллеги, я начну. Я не стану вас томить и потому перейду к самому главному: к сущности моего открытия. Сущность эта заключается в том, что наша с вами планета Земля — вовсе не планета! — И при этом Бернарди почему-то ткнул рукой в плакаты.

Зал потерянно молчал, тупо уставясь на плакаты и пытаясь, с одной стороны, осознать слова Бернарди, с другой — как-то связать их с тем, что было на плакатах изображено.

Некоторое время в зале стояла удивленная тишина. Зал смотрел на сцену, Бернарди, напротив, на зал. Наконец Сумасшедший Доктор словно проснулся и, опустив руку, промолвил:

— Ага. Я догадываюсь, уважаемые коллеги, что вы меня недопоняли. Хорошо, поясню. Сущность моего открытия в том, что наша планета Земля вовсе не является планетой, а является клеткой. Обычной клеткой — вот такой, как на этих рисунках… — И он снова ткнул в плакаты рукой.

— И это все? — пришибленно спросил кто-то из зала.

— А что, разве мало? — удивился Бернарди.

— Да нет, почему же… — вежливо ответили из зала.

Вновь воцарилось молчание.

— В самом деле, — с подъемом заявил Бернарди, вдруг снова пробудившись, — посмотрите: наша планета обладает всеми основными компонентами живой клетки — ядром… Она обладает ядром, надеюсь, никто не спорит?.. (Зал не спорил.) Затем — цитоплазмой, то бишь мантией, и, наконец, оболочкой, то бишь корой. Более того, она…

— Минуточку! — крикнул из зала густой бас. — Вы говорите: цитоплазма?

— Да, — удивленно подтвердил Бернарди.

— Но ведь цитоплазма должна быть жидкой, в то время как вещество мантии…

— Молодой человек, — наставительно заговорил Бернарди (молодому человеку было самое меньшее лет семьдесят), — вы заблуждаетесь, поверьте мне. Вещество мантии лишь кажется нам твердым — в силу ничтожности наших размеров по сравнению с размерами Земли, — а на самом деле оно жидкое, как и подобает цитоплазме. Кстати, тот общепризнанный факт, что по этому веществу плавают материки, должен был бы убедить вас в моей правоте.

— Погодите, Реджи, — сказал из первых рядов старичок в белом костюме, бывший астролетчик, а ныне крупнейший нейрохирург, — но если, по-вашему, наша Земля — только клетка, то мы-то тогда кто же?

Бернарди даже остановился.

— Мы? — переспросил он. — То есть как кто? — Он вновь забегал по сцене. — Мы есть колония существ, паразитирующих на внешней оболочке данной клетки. В области, наиболее благоприятной для развития и размножения такой колонии.

— Ах, так мы, значит, паразиты, — несколько задумчиво сказал старичок.

— Вот именно! — радостно воскликнул Бернарди. — Но и это еще не все! Это начало! («Господи!» — сказал кто-то громко в зале.) Далее, по моей теории, выходит, что и другие планеты, а равно и звезды суть лишь колонии паразитов на внешней оболочке одной огромной клетки — Вселенной…

— Ой, мама! — жалобно взвизгнул кто-то из задних рядов. — Унесите меня: я схожу с ума!

К нему двинулись, но Бернарди завопил со сцены:

— Стойте! Не уносите его: раз сходит с ума — значит, скоро поймет меня…

— Вот-вот! Именно! — саркастически крикнули из зала.

В зале нарастало гудение. Но Бернарди не дал собравшимся опомниться:

— Я должен, правда, признаться, что это еще мною математически не разработано…

— Позор! — рявкнул кто-то озлобленно из зала. — Космогоническая гипотеза без матразработки!

— Вы правы, — удрученно согласился Бернарди, — но есть обстоятельства, которые заставили меня поспешить с сообщением о моем открытии. Я о них еще скажу… А теперь вернемся к нашим баранам. Так вот: мне еще точно не удалось установить, паразитируют ли галактики на поверхности клетки — Вселенной, или же плавают в ее цитоплазме на манер…

— А может быть, и мы плаваем в цитоплазме «на манер…»? — насмешливо спросил кто-то.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.