Эмфирио

Вэнс Джек Холбрук

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Эмфирио (Вэнс Джек)

Джек Вэнс. Эмфирио

Иллюстрации в тексте - Johann Peterka

Глава 1

В камере под крышей башни находились шестеро: трое, предпочитавшие называться «лордами» (а в некоторых случаях «исправителями»), жалкий арестант-простолюдин и два гарриона. В атмосфере неправильной призмы помещения, обитого по стенам плотным каштановым бархатом, было нечто извращенно мелодраматическое. Сквозь окно-амбразуру пробивалась полоска света — дымчато-янтарного, как если бы стекло покрылось пылью, что не соответствовало действительности: стекло это, прозрачное до незаметности, производило достопримечательные эффекты. Напротив окна темнела низкая трапециевидная дверь из черного скиля.

Потерявший сознание арестант полулежал в кандалах на сложносочлененной дыбе. Верхнюю часть его черепа удалили, а обнаженный мозг покрыли желтым слоистым студнем. Над дыбой нависла черная капсула — всего лишь приспособление из стекла и металла, завораживающее, однако, своей уродливостью. Из брюха капсулы выступали бородавки двенадцати прожекторов; каждый испускал дрожащую нить излучения, погружавшуюся в студень.

Арестант, светлокожий молодой человек, не отличался выдающейся внешностью. На бритом затылке пробивались рыжевато-коричневые волосы. Широкие лоб и скулы, туповатый нос, мягкий чувственный рот и заостренная челюсть, сходившаяся к маленькому крепкому подбородку, придавали его лицу выражение простодушной непрактичности. Лорды (устаревший титул «исправители» теперь употреблялся редко) мало походили на узника. Двое, долговязые и худощавые, с отливающей свинцовым блеском кожей, длинными тонкими носами и сурово поджатыми губами, коротко стригли и намащивали бальзамом глянцевые черные волосы. Третий — постарше, потяжелее, с нездоровым пурпурным наливом лукавого и хищного лица — вперил в узника неподвижно горящий взор. Лорд Фрей и лорд Фантон относились к происходившему с надменной брезгливостью. Гранд-лорд Дугальд, владетель Буамарка, казался хронически раздраженным. Все трое, представители сословия, знаменитого безудержными кутежами, производили, тем не менее, впечатление угрюмых субъектов, лишенных чувства юмора, неспособных к непринужденности и веселью.

Два гарриона — мускулистые массивные андроморфы с темной лилово-коричневой кожей — держались поодаль, в глубине камеры. В черных матовых полушариях их стекловидных глаз поблескивали искорки; их неподвижные лица обрамляли, наподобие бакенбард, редкие пучки черной шерсти.

Лорды, в элегантных черных костюмах, носили береты из ажурной серебряной сетки, скрепленной полудрагоценными камнями. Гаррионы обходились черной кожаной сбруей и передниками цвета дубленой кожи.

Подойдя к пульту управления, Фрей пояснял функции инквизиционного механизма: «Прежде всего — период сопряжения; каждый пучок излучения находит соответствующий синапс. Когда прекращаются контактные вспышки (а теперь наступает именно такой момент) и совпадают индикаторы, — Фрей указал на две встречные черные стрелки, — испытуемый становится ничем: примитивным животным, полипом с остаточными мышечными рефлексами».

«Компьютер классифицирует нейронные цепи в зависимости от распространенности и сложности перекрестных связей, относя их к семи категориям, — продолжал лорд Фрей, присматриваясь к желтому студню, где сканирующие лучи уже не вызывали беглое перемигивание вспышек. — Теперь мозг подразделен на семь доменов. Подопытный приводится в требуемое состояние посредством отмены контроля над теми или иными доменами и, по мере необходимости, подавления других. Так как лорд Дугальд не предусматривает реабилитацию...»

«Это пират — он подлежит изгнанию», — сухо произнес Фантон.

«... мы будем поочередно высвобождать один домен за другим, пока подопытный не предоставит всю информацию, интересующую лорда Дугальда. Хотя, должен признаться, побуждения гранд-лорда выходят за рамки моей компетенции», — Фрей покосился на Дугальда, проверяя его реакцию.

«Мои побуждения обоснованы, — отозвался Дугальд, — и, даже если вы не догадываетесь о сути происходящего, имеют к вам самое непосредственное отношение. Приступайте».

Ответив лаконичным утонченным жестом, Фрей прикоснулся к первому из семи переключателей. На желтом экране появилось бесформенное, судорожно пульсирующее черное пятно. Фрей пробежался пальцами по ручкам настройки: пятно стало более устойчивым и съежилось в кружок величиной с монету, подрагивающий в такт сокращениям сердца узника. Молодой человек захрипел, застонал, слегка напрягся в путах. С быстротой и точностью, изобличавшими немалый практический опыт, Фрей наложил на темный индикатор напоминающую мишень пиктограмму концентрических окружностей и снова отрегулировал приборы.

Помутневшие глаза юноши прояснились. Он увидел лорда Фрея и лорда Дугальда — черный кружок на экране вздрогнул. Узник увидел гаррионов — кружок расплылся. Узник повернул голову и посмотрел на небо через амбразуру. Солнце опускалось к западному горизонту. Благодаря любопытным оптическим свойствам стекла оно выглядело, как бледно-серый диск, окруженный розовозеленым ореолом. Черный кружок на экране поколебался и постепенно уменьшился в диаметре.

«Первая фаза, — объявил лорд Фрей. — Генетические реакции восстановлены. Вы заметили, какую тревогу у него вызвали гаррионы?»

«Разумеется, — прокаркал старый лорд Дугальд. — Гаррионы несовместимы с его происхождением».

«Почему же, в таком случае, индикатор зарегистрировал сходную реакцию, когда подопытный заметил нас?» — холодно полюбопытствовал Фрей.

«Почему нет? — буркнул лорд Дугальд. — Мы разной крови».

«Бесспорно, — отозвался Фрей. — Поколения рождаются и умирают, а природа вещей не меняется. Солнце, однако, служит безошибочно распознаваемым символом, точкой отсчета в психической системе координат. Оно оказывает мощное воздействие».

Фрей повернул другой переключатель. Темный кружок разбился на фрагменты. Молодой человек что-то пробормотал, дернулся, застыл в напряжении. Вращая ручки настройки, Фрей снова заставил индикатор сжаться в круглое черное пятнышко, после чего слегка переместил движок стимулятора, постукивая по нему ногтем. Молодой человек молча висел на дыбе. Глаза его блуждали по камере — он взглянул на лорда Фрея, на лорда Дугальда, на гаррионов, на свои ноги. Черный кружок оставался на месте, форма его не менялась.

«Вторая фаза, — сообщил Фрей. — Подопытный распознает объекты, но неспособен их соотносить. Он воспринимает действительность, однако к нему еще не вернулось сознание. Он не понимает разницу между собой и окружающим миром. Для него все едино: вещи и эмоциональное содержание вещей тождественны.

С интересующей нас точки зрения это состояние бесполезно. Перейдем к третьей стадии».

Инквизитор повернул третий переключатель: маленький черный кружок расширился и поблек. Фрей снова занялся настройкой и превратил индикатор в яркое плотное пятнышко. Молодой человек выпрямился на дыбе, посмотрел на кандалы, стискивающие его кисти и лодыжки, перевел взгляд на Фантона, потом на Дугальда. Фрей обратился к нему холодным, ясным голосом: «Кто ты?»

Молодой человек нахмурился, облизал губы и проговорил голосом, исходившим, казалось, издалека: «Эмфирио».

Фрей коротко кивнул. Дугальд с удивлением обернулся к нему: «Что это значит?»

«Инородная связь, глубоко залегающее отождествление — не более того. Неожиданности неизбежны».

«Разве он не вынужден давать точные ответы?»

«Точные? Да, в той мере, в какой это допускается его представлениями и опытом, — в голосе Фрея появилась неприязненная сухость. — Не рассчитывайте услышать от него формулировки универсальных истин — если таковые существуют». Фрей снова повернулся к молодому человеку: «Как тебя нарекли после рождения?»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.