Этажи села Починки

Лисицкий Сергей Федорович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Этажи села Починки (Лисицкий Сергей)

Вместо предисловия

Это первая книга прозы Сергея Лисицкого, ранее выпустившего три сборника стихов. И повесть и рассказы, составляющие эту книгу, посвящены, за малым исключением, деревенской жизни в русской степной полосе, славной издавна лугами, да пшеничными полями, да песнями, да буйной казацкой волей.

Автор, словно поводырь, водит нас стежками-дорожками по укромным деревенькам, лежащим в стороне от городов да шумных проезжих большаков. Здесь все ему любо и дорого, все знакомо до малой травинки в широком поле, до последней хатенки на хуторском захолустье.

«Место, где расположилось сельцо, — удобное, рядом со степным невеликим озером, и от большого села Бутово недалеко, и до города Петровска — тоже рукой подать: километров двенадцать, не более будет. И земля тут добрая, черноземная. Много травы-степняка, и луговые угодья богатые. Испокон веков жили тут люди и не тужили…»

Почему же уходили некоторые хлеборобы в город от такого приволья? А потому, что отдельные колхозы были слабые, платили там за труд мало, а еще — избы стали ветхими, построить новый дом трудно. Вот и уходили одни, а другие оставались, но землю не оставляли впусте, мало-помалу обстраивали свои селитьбы, налаживали хозяйства, укореняли жизнь. Этот упорный мастеровой народ, перенявший от предков своих любовь к земле и нравственную стойкость, стал для Сергея Лисицкого главным жизненным образцом, заслуживающим самого пристального исследования. Его рассказы, а точнее — очерки, зарисовки, эскизы с натуры, написаны легко и непринужденно, без мудрствования от лукавого. Их главное достоинство — непосредственность. Все эти пастухи и сапожники, трактористы и плотники, гармонисты и знахарки, подростки и старики живописны и оригинальны. Чувствуется, что Лисицкий жил среди них, хорошо знает их и любит.

Не все в равной мере удается Лисицкому. Сказывается еще отсутствие опыта. Не будем забывать — перед нами первая книга прозы поэта. Однако достоверность описания быта, природы, оригинальные характеры, живой и образный язык позволяют нам надеяться, что читатель с интересом прочтет эту книгу.

Б. МОЖАЕВ

Этажи села Починки

Повесть

Почин, начало, зачало, начин, зачин, передний конец, кон.

Вл. Даль

1

Когда-то, еще до революции, сельцо это — Починки — было хутором с соломенными амбарами и жердяными загонами для скота. Место, где расположилось сельцо, — удобное, рядом со степным невеликим озером, и от большого села Бутово недалеко, и до города Петровска — тоже рукой подать: километров двенадцать, не более будет. И земля тут добрая, черноземная. Много травы-степняка, и луговые угодья богатые. Испокон веков жили тут люди и не тужили. Правда, от основной дороги-грейдера вроде бы в стороне, так в этом своя выгода была: со скотиной поспокойнее, да и уютнее оно.

В старые довоенные годы жили тут две или три семьи и славились на всю округу мастерством своим корзины плесть, а то еще веники из сорго вязать. Низкие места речки-безымянки богаты ивой-брединой да болотной кугой-чаканом — сырье, можно сказать, дармовое и впрок его было. Чего ж не заняться промыслом, коли спрос на товар есть?

На базаре в Петровске хоть и завозно бывало, а все же поделки починковских мастеров — нарасхват. Отличался их товар в выгодную сторону и красотой, и удобством, и, главное, прочностью. Наезжали, правда, еще мастера из-за Дона, что близ Шкурлата: у тех кошелки и корзинки добрые были, но и они против починковских уступали — прочность не та. А секрет-то в том, что они лыко в кугу не вплетали, да и не так уж много у них товару было, конкуренция отсутствовала как таковая.

Митрий Смирин родился и вырос тут, в Починках. Отец у него извозчиком был, всю жизнь при лошадях состоял. И на фронте с обозом аж до Польши дошел. Погиб при бомбежке под Люблином… Мать — в десятом колене крестьянка. Домохозяйкой и труженицей поля была — схоронил ее сын три года назад. Живет теперь своей семьей. А семья такая: жена Марина да двое детей — дочь Лена — третьеклассница, сын Дениска — шестилетний мальчишка. Работает Смирин механизатором в колхозе. Все ступеньки снизу доверху прошел: от ученика реммастерских МТС до того самого «широкого профиля» дошел, о котором любят в газетах писать. Был и трактористом, и мотористом, и дизелистом, и комбайнером, даже на бульдозере довелось проработать целое лето.

А в детстве, бывало, кони ночами снились. Трепетной любовью Митя Смирин любил коней. Но такое уж пришло время — угас лошадиный век. Впервые узнал и увидел в действии «лошадиные силы», заключенные в железном сердце мотора, он тогда же, в детстве, когда Артем, дядя Мити — первый тракторист в округе, — взял племянника с собой на пашню. Как сейчас видит перед своими глазами Митрий взбугренные пласты чернозема, с легкостью игрушки плывет следом за трактором трехлемешный плуг. Словно сейчас вдыхает он запахи машинного масла и металла, гарь сладко-горького дыма, слышит разгоряченный рокот двигателя… И такое страстное любопытство разбирало Митрия, что он днем и ночью все думал и удивлялся: откуда такая сила в железе? С тех пор и пошел он по металлической части. Да оно и верно вышло: нынче — кругом техника, куда без нее?

Так и живет Митрий хозяином на отцовском подворье вот уже двадцать с лишком лет, с тех пор как демобилизовался в сорок девятом. Всякое за эти годы бывало, но особенно трудновато пришлось поначалу. Вернулся из армии в шинели, в гимнастерке да в кирзовых сапогах, а дома — пусто. Мать, правда, двух коз завела, но их через год пришлось сдать в счет налога. Работал Митрий в реммастерской МТС. Недолго там довелось потрудиться. Посадили на трактор. Потом на комбайн. Тяжеловато пришлось. Только после пятьдесят четвертого года передышка наступила. А там — снова эксперименты: то кукуруза, то пропашные… Бросала Митрия жизнь из стороны в сторону, а достатка особого не нажил, но жить было можно. Оно все бы ничего, да была у Митрия одна закавыка — друг детства Федор Лыков с толку сбивал.

Служили они с Лыковым вместе — разом и демобилизовались. Только Федор в то время, когда Митрий пошел в МТС, — в район подался. Несколько лет подряд был шофером важного райисполкомовского начальника. На «Победе», а после на «Волге» ездил. И все подбивал Митрия: «Ну, что ты в черноземе копаешься? У тебя же руки к металлу лежат. Разве в Петровске не найдется дело подходящее? Едем, я найду тебе работу. В галстуке ходить будешь и при деньге…»

Митрий колебался, ссылался на то, что домишко подправить надо: крышу новую справить и полы застелить. Справил. А тут — женитьба, дети пошли. Но мысль уехать в город его все время не покидала.

«Смотри, засосет тебя чернозем насовсем», — сокрушался Федор.

«Не засосет, — отвечал Митрий, — вот погреб сорганизую и — баста. Нельзя же без погреба тещу оставлять одну, в город она ни за что не поедет».

Шел за годом год, и находились в хозяйстве неотложные дела и заботы: колодец исправить, сарай перекрыть, а там опять домишко починки просит — печку переложить надо край. Но главной причиной были, конечно, дети. Куда с такими малышами поедешь?

Со временем желание уехать в город, подогреваемое Федором, опять крепло, и Митрий, особенно в часы, когда находился среди сельчан в застолье, часто повторял: «Вот скоро уеду. Федька зовет. Что у меня, руки хуже разве, чем у других?.. Разве я не механик! Да я хоть к водникам на причал, хоть на завод, хоть в потребсоюз, хоть куда…»

В такие минуты, как всегда, Митрия поддерживал Степка Сыч, любитель выпить за чужой счет и прозванный Сычом за свою замкнутость и нелюдимство: «Ясно дело, не хуже, — произносил Сыч, — в Петровске таких — давай. Ясно дело, руки — золото».

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.