Грехи наши тяжкие

Лукин Евгений Юрьевич

Жанр: Социально-философская фантастика  Фантастика    2014 год   Автор: Лукин Евгений Юрьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Грехи наши тяжкие ( Лукин Евгений Юрьевич)

Погожим майским утром в редакции культуры муниципального телевидения прозвучал телефонный звонок. Мстислав Оборышев снял трубку.

— Мстиша… — недовольным голосом известил Авенир Аркадьич. — Тут к тебе сейчас направляется… э-э… человек…

— Надо же! — не преминул съязвить ядовитый Оборышев. — Кого к нам только не заносит… И как мне с ним поступить?

— Н-ну… не знаю, — замялся Авенир, что вообще-то было ему не свойственно. — Выслушай… а там сам решай… Может, в курьезы воткнешь…

Похоже, несмотря на неусыпную бдительность железной Аси, в здание проник некто неадекватный. А по давней и тем не менее отвратительной традиции принято было сплавлять таковых либо в редакцию культуры, либо в редакцию науки. Это, конечно, в случае тихого помешательства. В случае буйного приглашали охранников.

Вскоре послышался деликатный стук в дверь.

— Войдите.

Вошел незнакомец, при первом взгляде на которого Мстиша чуть отстранился и брезгливо прищурился. Красивые мужчины вызывали в нем не меньшее омерзение, чем умные женщины. И то, и другое в понимании Оборышева являлось верхом неприличия.

Так вот, вошедший был неприлично хорош собой.

— Присаживайтесь, — справившись с неприязнью, проскрипел Мстиша. — И представьтесь заодно.

Тот поблагодарил и сел. Красавец. Хорошо хоть не красавчик — черты лица крупные, мужественные. Другая подробность, отчасти обелявшая пришельца в глазах Оборышева, — на диво небрежный прикид. Чувствовалось, что одежку свою посетитель приобретал давно и явно не в бутиках.

— Вожделея, — сказал он.

Мстиша приподнял брови.

— Чего-чего делая?

— Вожделея, — виновато повторил тот. — Это моя фамилия. Егор Трофимович Вожделея. Вот… — Он достал и раскрыл паспорт.

Оборышев бросил беглый взгляд и вдруг, заинтересовавшись, взял документ в руки. Лицо на фото было то же самое, но отталкивающе безобразное. Надо полагать, Егор Трофимович расплачивался за свою вызывающую красоту полным отсутствием фотогеничности. Вспомнились строки Достоевского: «Фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя».

— Так что вы мне хотели сообщить, Егор Трофимович? — спросил Мстиша, возвращая паспорт владельцу.

— Мне надо выступить на телевидении, — сказал тот.

— По какому поводу?

— По поводу того, что со мной случилось… Это очень важно, поверьте…

— Верю. — Мстиша кивнул. — И что же с вами случилось?

— Вчера ночью, — известил пришелец, — мне был голос…

«Охрану, что ли, сразу вызвать? — вяло прикинул Мстиша. — Да нет, пожалуй, не стоит… Вроде смирный…»

— И по этому поводу вы хотите…

— Да.

— Это не так просто, как вам кажется, — с сожалением глядя на помешавшегося красавца, заметил Мстиша. — Вот вы говорите, голос. Чей голос?

— Н-ну… я полагаю… — Посетитель с трепетом взглянул в потолок, отчего стал еще прекраснее.

— Вы верующий?

— Да, — истово сказал он. — С сегодняшнего дня. Точнее, со вчерашней ночи…

— И сразу направились к нам?

— Н-ну… как видите…

— А у батюшки были?

— У батюшки?..

— Вам был голос, — напомнил Мстиша. — Голос, насколько я вас понял, принадлежал Богу… Так?

— Так.

— Логично было бы обратиться к специалисту… А вы сразу на телевидение. Что Он вам сказал, если не секрет? Открыл истину?

— Ну, в общем… Да. Открыл.

— И велел поведать ее остальным? Урби, так сказать, эт орби? Градам и весям…

— Да. Велел.

— Ну и, естественно, — уже с откровенной скукой продолжал Мстиша, — именно вам предстоит стать во главе нового учения…

— Нет.

Оборышев моргнул.

— Как «нет»? — не поверил он.

— Так «нет». Просто сообщить — и все…

Мстиша озадаченно потер ладонью подбородок.

— Хорошо! Вы можете в двух словах изложить сейчас эту вашу истину?

— Конечно. Он сказал… — Прекрасные глаза пришельца слегка затуманились. — Отныне…

— Простите, — уточнил въедливый Мстиша. — Отныне — это когда?

— Ну… с того момента, как человек услышит от кого-нибудь… узнает…

— Понял. Извините, что перебил. Продолжайте.

— Отныне, — провозгласил новоявленный пророк, — телесная красота будет соответствовать красоте духовной…

Мстиша Оборышев приоткрыл рот и медленно откинулся в потертом своем полукресле, влюбленно глядя на посетителя. Какая прелесть!

— А дайте-ка еще раз паспорт!

Взял, раскрыл, вновь сличил лицо с фотографией.

— Таким я был несколько лет назад… — вроде бы застеснявшись, пояснил Егор Трофимович. — И вчера еще был…

— К батюшке! — решительно сказал Мстиша и встал. — К батюшке, к батюшке, к батюшке! Все настолько серьезно, что без благословения иерархов я просто не имею права… Вот ваш паспорт, давайте пропуск, сейчас я его подпишу… А сами — срочно в церковь! Слышите? Срочно! Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы с вами выйдем в эфир…

— Да, но…

— Никаких «но», Егор Трофимович, никаких «но»! Жду вас с благословением от наших пастырей…

Мягко, но опять-таки решительно выставив обескураженного красавца за дверь, Мстиша выждал секунд двадцать и снял трубку.

— Ася?.. Это Оборышев. Редакция культуры… Знаю, что знаешь!.. Вожделею Егора Трофимовича… Это фамилия! Так вот, Вожделею Егора Трофимовича (он сейчас выйдет) больше на территорию не пускать! Ни при каких обстоятельствах! И сменщицам тоже передай… Вожделея Егор Трофимович. Вож-де-ле-я… Записала? Ну и славно…

Отдуваясь, бросил трубку, достал сигареты. Двинулся к двери (курить полагалось только снаружи, у черного хода), глянул мельком в зеркало — и чуть не споткнулся. Не веря глазам, подошел поближе, всмотрелся. Вроде бы черты лица остались прежними, но… Нет, красавцем себя Мстиша никогда не считал. Да и никто его таковым не считал! Однако более гнусного отражения Оборышеву видеть еще не доводилось.

Минуту, не меньше, он цепенел, глядя в собственные нагловато-лживые глаза, затем уронил курительные принадлежности и снова кинулся к телефону.

— Ася?.. Еще не выходил Вожделея?.. Нет?! Все отменяется, Ася! Верни его! Слышишь? Верни!

* * *

— Вызывали? — Надменная статная Акулина Истомина вторглась в кабинет Авенира Аркадьича без стука. Впрочем, подобным образом она вторгалась в любой кабинет, разве что за исключением председательского.

Поступью топ-модели, с презрительным видом вихляя челюстью, плечами и бедрами, приблизилась к столу, затем вскинула глаза — и приостановилась, слегка озадаченная.

— Сколько ж вы вчера выпили? — недоверчиво спросила она.

Мужчины (в кабинете их было двое) судорожно сглотнули и переглянулись. Ну ладно, скукоженное личико Авенира Аркадьича и раньше состояло большей частью из морщин, в которых, казалось, гнездились все пороки мира, но вот Оборышев… Пару секунд Акулина зачарованно вникала в странно исказившиеся черты своего давнего друга и любовника, потом, словно бы в поисках эталона, перевела взгляд на висящий позади стола портрет.

По сравнению с коллегами Президент показался ей душкой.

— Тут, собственно… — промямлил наконец Авенир и беспомощно обернулся к Оборышеву. — Мстиша…

Тот шумно выдохнул и с силой отер ладонью лицо, отчего оно, впрочем, ничуть не похорошело.

— Значит, так, — решительно сказал он. — Псих пришел. Вот думаем, не воткнуть ли его в «загранку»…

— Ну и втыкайте. Я-то при чем?

— Посоветоваться хотели…

— Прости, не поняла. Что за псих?

— Боговидец, — напряженно пояснил Оборышев. — Точнее, богослышец. Утверждает, что с сегодняшнего числа внешность человека будет соответствовать его моральному облику…

При этих словах оба мужчины так и впились глазами в Акулину. Известие, однако, особого впечатления не произвело — скорчила пренебрежительную гримасу, вскинула плечи.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.