Сказание о суворовцах

Жариков Андрей Дмитриевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказание о суворовцах (Жариков Андрей)

Андрей Дмитриевич Жариков — полковник, участник Великой Отечественной войны. Он автор многих произведений для детей и юношества о замечательных советских людях — защитниках нашей Родины, о юных героях, помогавших ковать победу на фронте и в тылу.

Его перу принадлежат книги: «Солдатское сердце» — о выдающемся полководце, Маршале Советского Союза Г. К. Жукове, «В землянках не гасли светильники» — о Маршале Советского Союза С. С. Бирюзове. Повести «Юногвардейцы», «Невидимки», «Орден отца» рассказывают о смелых и отважных пионерах военных лет.

За повесть «Солдатское сердце» А. Д. Жариков удостоен звания лауреата премии имени А. А. Фадеева и награждён серебряной медалью.

«Сказание о суворовцах» — новая повесть писателя, посвящённая жизни и учёбе суворовцев в наши дни.

Издательство признательно командованию Московского суворовского военного училища за содействие в создании этой книги.

На Иртыше

Маленький, ещё короткохвостый, горластый сорочонок разбудил Сашу и Мишу до восхода солнца. Птенец не замолк, пока Миша не вынес ему кусок размоченной булки.

— Всегда так? — спросил Саша.

— Каждое утро. Раньше я брал его на ночь на террасу и оставлял мокрые крошки на столе, на рассвете он схватит завтрак и летает из угла в угол. Бабушка сердится. Знаешь, сколько «визиток» наделает…

Соседские девчонки прозвали сорочонка Галей, и он охотно отзывался. Улетит куда-нибудь, притаится в тени, а как позовут: «Галя! Галя! Галя!», появляется и смотрит, чем угостят.

Днём сорочонок любил сидеть на крыше среди породистых голубей. Важничал, словно он — жар-птица. Голуби — птицы добродушные, не трогают малыша. А больших сорок гонят прочь, потому что те крадут яйца и птенцов.

Миша вспомнил, как говорил дедушка на покосе: «Не бери малыша, оставь на копне, не пропадёт». Но Миша сжалился: лиса может съесть, здесь, в кустарниках у Иртыша, много лис водится.

— Конечно, — согласился Саша, — пусть живёт, кому мешает…

Казалось, Миша жаловался своему московскому гостю, а на самом деле восхищался птенцом.

— Хитрый. Если позовёт кто-нибудь, он сразу на плечо не сядет. Издали посмотрит, есть ли что-нибудь в руках, а уж потом садится.

До появления сорочонка даже голуби, воркующие с самой рани, Мишу не будили, а теперь, едва Галя подаст голос, внук лесничего мгновенно просыпается и идёт кормить приёмыша. Заодно и голубям водички нальёт в корытце. Зерно голуби клюют на элеваторе — рядом, через дорогу. И летом и зимой от хозяина дома ничего не требуют. А у Мишиного деда одна забота: закрыть на ночь чердак, чтобы кошки не забрались и не утащили птенцов.

Удивительная птица голубь. Приживётся на чердаке какого-нибудь дома и ни к кому не улетает. Местные сельские ребята попросят у лесничего пару-другую почтарей, по неделе держат у себя в голубятнях, а как выпустят на волю, птицы всё равно улетают домой.

Саша сбросил одеяло, встал с койки и, подойдя к столу, посмотрел на Мишины ручные часы.

— Собираться надо. Уже пять. И хорошо, пока не палит солнце.

— Рано, — поленился Миша. — Пусть просохнет. Когда роса — и ежевика сырая, не сладкая, и вымокнем до ушей. Там трава — во!

— Ну, тогда поспим. — Саша опять лёг и набросил на себя одеяло.

Миша стал объяснять, когда лучше собирать ежевику. То и дело щеголял местными словечками.

— Тут утром роса — лёд, и ежевика водянистая. Бррр! А как поднимется солнце, всё просохнет в момент. Обратно пойдём — в Иртыше искупаемся. Красотища! Я каждый год у деда в гостях. Раньше ежевики было уйма. Теперь — ёк, курсак не набьёшь.

«Ек» — значит «нет», «курсак» — «живот». Зачем Миша щеголял этими казахскими словами, он и сам не знал.

Миша закончил седьмой класс. Он на год моложе Саши. А ростом выше. Любит модно одеваться. Носит протёртые до дыр с заплатами джинсы и широкий ремень с медной пряжкой. А того, что он в этих джинсах выглядит карикатурно, не понимает.

В это лето Мише повезло. К его дедушке Петру Никитовичу Лынову приехал из Москвы фронтовой друг — Василий Александрович Суворов с сыном Сашей. Дедушка не раз рассказывал, как лейтенант Суворов водил солдат в атаку под пионерским знаменем. Необычайно интересная история. И вот сейчас фронтовой товарищ со своим сыном в гостях у деда.

Тридцать пять лет отец Саши не знал, что старшина Лынов остался в живых. После ранения они оказались в разных госпиталях, искали друг друга.

Уже после войны Василий Александрович получил ответ из штаба полка, что старшина Лынов погиб. И только в восьмидесятом году Сашин отец увидел по телевизору передачу о ветеране лесного хозяйства из далёкого казахстанского райцентра и сразу же узнал в нём своего боевого старшину Петра Лынова, полного кавалера орденов Славы. Написал ему письмо, пригласил в Москву.

Пётр Никитович тут же ответил телеграммой: «Безмерно рад. Приехать не могу. Не позволяет здоровье. Жду тебя в любое время. Очень жду». И подписался, как его звали на фронте: «Никитыч».

Два дня с утра до ночи и в саду, и за домашним столом не смолкали воспоминания боевых друзей. У мальчишек свои дела: рыбалка, поход за ежевикой, купание в Иртыше.

Накормив сорочонка, ребята поговорили немного и незаметно опять заснули. Утром всегда хороший сон. Заснули и проспали.

Разбудил голос Мишиного деда:

— Эге-ей, юногвардейцы! Подъём!

Дедушка стоял у раскрытой двери и ласково улыбался.

— Ну, и гвардия нынче пошла! Бабушка парного молока принесла, сорочонок все подушки перепачкал, а они, так-скать, досматривают сны.

— А мы уже не спим, — попытался вывернуться Миша. — И сорочонка уже кормили.

— Ну тогда, так-скать, умывайтесь — и завтракать. Поедем к нашему леснику, так-скать, в лес. Вот там и ежевика, и орехи, и рыбалка, а глядишь, и грибочки появились. На сборы полчаса! Форма одежды — походная. Мешки, вёдра, удочки — с собой! Живо! — скомандовал Пётр Никитович.

Бабушка Паша уже поставила на стол большую сковороду жареной картошки, миску с яйцами, помидоры, огурцы.

— Садитесь, дорогие гости, прошу. Путь дальний. С собой возьмите яйца. Запекла в золе, так что долго не испортятся и вкусней, чем в воде сваренные.

— Да что ты, мать! — отмахивался Пётр Никитович. — Там нас накормят. У лесника рыбы полно. А вот баранины надо прихватить. Жинка его такой бишбармак делает!.. Так-скать, не нарадуешься.

Ещё не закончили пить чай, заваренный душистыми травами, как подкатил «газик». За рулём сидел скуластый парень, с виду мрачноватый.

Когда уложили всё, что было приготовлено, дедушка сказал водителю:

— Ну, Аманжол, поедем на кордон к твоему тестю. Хочу показать дорогим гостям ореховую рощу. А ты доставь нас «с ветерком».

Аманжол сразу заулыбался:

— Это можно. Мигом там будем…

Но «миг» длился часа два. Старенький «газик», полученный лесничеством ещё в первые годы освоения целины, тарахтел, «чихал», распугивая птиц, дымил, как дизельный грузовик, и с трудом выдавал не более сорока километров в час.

В пути дедушка жаловался:

— Донимают браконьеры, так-скать, владельцы собственных машин. Им сюда час езды. Не то что на нашем «вездеходе». Налетают как саранча. Орехи тащат, лещину на удилище вырубают, пугают птицу и зверей. Боюсь, от орешника ничего не останется.

— Охранять надо, — сказал Василий Александрович.

— Да их, так-скать, уйма, а лесник один. Правда, теперь появился у нас помощник. Откуда-то забрёл медведь. Намедни одного браконьера заикой сделал. Ушёл парень рвать орехи, а медведь к машине. Упёрся лбом и толкает «Жигули» под откос… Повалил набок.

— Неужели? Откуда здесь быть медведям?

— Сам не пойму, — ответил Никитыч. — Но, так-скать, свидетель есть. Тот парень видал, как убегал в кусты проказник.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.