Рассказы

Лисицына Татьяна Юрьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рассказы (Лисицына Татьяна)

Девочка в зеленых башмачках

Лишний бокал вина сыграл со мной плохую шутку: я потерял контроль и послал ей эсэмэску, о чем потом пожалел. Надо было оставить все, как есть, тогда я мог бы надеяться, что когда-нибудь в моей жизни снова появится смешная девочка в зеленых башмачках.

Начну с того вечера, после которого все изменилось. Моя жена посадила нас рядом, устроившись напротив в кресле, и спокойно — выдержки ей было не занимать — спросила:

— И как долго все это будет продолжаться?

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась моя девочка, заерзав на диване и косясь в мою сторону.

— Не прикидывайся дурочкой. Вам достаточно долго удавалось водить меня за нос, пока я не перехватила одну эсэмэску. В моей квартире — она сделала ударение на слове «моей» — очень удачное расположение зеркал. Когда я открыла входную дверь, увидела ваши отражения. Сказать, что вы делали?! — она сделала глоток вина и откинула густую прядь волос назад.

— О чем ты, Люда? Мы просто друзья! — отпирались «зеленые башмачки». — Ты что-то не так поняла.

Людмила махнула рукой и повернулась ко мне.

— Может, скажешь, что ты нашел в ней?

Наверно, если бы напротив моей жены было зеркало, она бы с удовольствием в него заглянула, чтобы сравнить себя с соперницей. Так и не ответив, я встал с кресла, чтобы налить виски.

В девочке моей было много всего мужского. Родители что-то напутали с именем, назвав ее Сашей, и она дальше путалась по жизни: не красилась, не укладывала волосы, не носила каблуков. Наверно, меня и привлекло в ней, что она не старалась понравиться ни себе, ни другим. Весь ее облик кричал: полюбите во мне человека, а не женщину.

Сначала мы с Людкой тихонько посмеивались над ней. Впервые я увидел ее в купе поезда, волосы заплетены в две тощие косицы, голое без косметики лицо с тяжелой челюстью, широкие невыщипанные брови. Из жалости — она была совершенно одна — мы с Людкой приняли ее в свою компанию.

Что я нашел в ней? Я не мог бы ответить на Людкин вопрос, даже если бы хотел. Единственное, в чем мог признаться, что влюбившись в эту несчастную девочку, которой вряд ли суждено когда-либо выйти замуж, я стал дико несчастлив. Произошло нечто страшное: я научился чувствовать. Если она грустила, я знал об этом за сотни километров, разделявшие нас, и тоже грустил. Приходя с работы зимними вечерами в наш теплый уютный дом, где меня ждала с ужином жена, я переживал, что Саша возвращается в пустую квартиру с темными окнами.

В тот вечер, когда нас подвели зеркала, мы уехали в ее маленький городок и провели совершенно счастливые зимние каникулы. Я помню запах кофе, который я варил по утрам, и ее, растрепанную — я не разрешал ей заплетать косички — и счастливую. Тогда я не думал о возвращении домой, я просто умирал от любви и не знал, что она уже приняла решение оставить меня.

«Мы давно не поздравляли друг друга с праздниками», — написал я ей почти через полгода молчания. Она не ответила. Я испугался.

«Ты можешь со мной не общаться, но ответь, хотя бы что ты жива», — настаивал я в следующей эсэмэске.

«Жива-здорова. Часто думаю о тебе».

И тут меня понесло. Она думает обо мне. А я — несмотря на то, что вернулся к Людке — продолжаю думать о ней. И каждый раз, когда варю кофе, понимаю, что не сварю такой же вкусный, как у нее дома.

«Почему ты прервала нашу переписку?»

«Мы больше не можем встречаться после того, что произошло. Но я очень благодарна тебе за все. Прости».

Она говорила, что видит небо в алмазах, когда я ее целую. Может, это звучит банально, но мне никто не говорил таких слов. Мне было так больно, словно она вырвала мне сердце. И после боли пришла злость и горькое понимание, что я могу иметь все, что угодно, кроме девочки в зеленых башмачках. У нее были свои принципы, на которые она не могла наступить, даже ради своего счастья. Она прекрасно понимала: Людка подходит мне гораздо больше, чем она.

Я удалил ее телефон из записной книжки. Теперь можно позволить себе лишний бокал вина: я не помнил ее номера наизусть. И тогда же я дал себе слово, что забуду ее, чего бы мне это ни стоило.

Прошло еще много времени, прежде чем я смог увидеть, что настала осень. Поглощенный своим тянущим чувством, я почти не замечал смены сезонов. Желтые листья падали на асфальт и медленно умирали, растираемые ногами прохожих. Я с головой ушел в работу: новые контракты принесли много денег, и я купил Людке колье из сапфиров, которое так подходило к ее глазам.

Я запрещал себе думать о «зеленых башмачках», но иногда какая-нибудь нелепо одетая женщина напоминала мне, как однажды Саша купила зеленые ботинки на желтой платформе, которые уродовали ее еще больше. Я чуть не закричал, чтобы она оставила их, но ее глаза светились от радости, и я осекся. У нее не было вкуса, но она умела любить и знала, что без нее мне будет легче.

10.03.2011

Вопреки предсказанию

— Твой сын родится седьмого июля, и ты назовешь его Иваном! Он станет новым правителем Огненного братства!

Нина с ужасом смотрела на свекровь, размахивающую в экстазе руками. Сколько раз молодая женщина уже слышала от нее что-то подобное и пыталась заставить себя не верить. Она вообще старалась не попадаться Улите на глаза, та просто сводила ее с ума. Их дома стояли рядом на одном участке, встречи были неизбежны. Одетая во все черное, опирающаяся на палку, зловещая фигура старухи наводила на нее ужас. В их поселке поговаривали, что Улита — колдунья.

— Что вы такое говорите?! Этого никогда не будет! — выкрикнула она сквозь слезы.

— Не веришь?! — ухмыльнулась старуха. — А все сбудется. Ведь говорила же я тебе, что ты выйдешь замуж за моего сына, так и вышло! Вспомни: ты тогда за другого собиралась?! Но не вышло. Бросил он тебя. А я все это знала. В книге судеб-то все уже расписано, а я ее хорошо читать умею. Седьмое июля — великий праздник. Мы очень ждем этого ребенка!

Не слушая дальше, Нина бросилась в дом. Что она такое говорит?! Почему именно седьмого июля? Ребенок может родиться в любой день. Например, на две недели раньше срока. Она изо всех сил пыталась успокоиться, напоминая себе, что в ее положении вредно волноваться.

За то время, что они с Антоном прожили вместе, она узнала, что Огненное братство на самом деле существовало. В основе его лежала легенда об Иване да Марье. Братство превратило Ивана в некого мученика, которому поклонялись и за которого мстили. И почему-то, согласно прогнозам Огненного братства, их сыну была уготована какая-то особая роль.

Нина почувствовала, что, несмотря на все попытки успокоиться, она просто дрожит от страха. Нет, она не может позволить, чтобы предсказание старухи сбылось. Хватит и того, что Улита с помощью своих проклятых приворотов заставила ее выйти замуж за Антона и расстроила их свадьбу с Николаем. Надо было бежать отсюда, от этого проклятого соседства, уехать в другой город. А она поддалась на уговоры Антона. Антон, конечно, хороший и любит ее. Если бы они жили отдельно, у них могла получиться хорошая семья. Но сколько она не просила мужа уехать, он не соглашался. Говорил, что жалеет мать, не может бросить ее одну. Получался замкнутый круг и бесконечные ссоры.

Но что толку думать, что нужно было сделать раньше? Прошлое не вернешь. Внезапно возникшая мысль заставила ее задуматься. А что если ей попытаться изменить судьбу своего малыша? Не дожидаясь седьмого июля, вызвать искусственно роды в тот день, который она выберет? Например, пятого июля? Она схватила лунный календарь и прочла, что в этот день рождаются решительные люди, победившие свой страх, усмиряющие стихии, а также романтики и мечтатели. Всего два дня, а какая разница. Седьмое июля по лунному календарю приходилось на двадцать девятые лунные сутки, что сулило рожденным в этот день быть проводниками злых сил и воздействовать через них на других людей. Неудивительно, что Огненному братству мог быть интересен такой ребенок в качестве правителя.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.