Я не могу проиграть

Лисицына Татьяна Юрьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я не могу проиграть (Лисицына Татьяна)

ПРОЛОГ

Весеннее солнце заливает ярким светом наш московский, ничем непримечательный дворик, но в мои шесть лет окружающий мир кажется мне прекрасным. Мой дружок Вадик и я играем в салки. Я бегу со всех ног, его дыхание у меня за спиной, делаю над собой усилие, прибавляю скорость. Почти лечу, до сих пор к моей радости, — а у Вадика мне еще ни разу не удавалось выиграть, — он не может меня догнать. Вдруг, не заметив камня, я спотыкаюсь и падаю на асфальт. Воспользовавшись моим поражением, Вадик бьет меня ладошкой и с криком «осалил» отбегает в сторону. Мне больно вдвойне: и от разбитых в кровь коленок, и от проигрыша в такой важной игре, и больше всего от неожиданности. От обиды я уже готова зареветь, но вдруг передо мной возникает отец, до этого сидевший на скамейке и наблюдающий за нашей беготней. Он резко поднимает меня и ставит на ноги. Я вижу разорванные колготки, кровь на разбитых коленках и несносного Вадика, показывающего мне язык. Поднимаю полные слез глаза на папу, надеясь на сочувствие, но он спокойно говорит:

— Имя Виктория переводится как победа. Девочки с таким именем не имеют права плакать, они рождены, чтобы побеждать.

— Он никогда не догнал бы меня, если бы я не споткнулась, — уверенно говорю я, пиная камень ногой.

Соседка, проходящая мимо нас с дочерью, моей ровесницей, показывает ей на меня и говорит:

— Вот видишь, Ниночка, какая Вика умница: расшиблась и не плачет. А ты у меня все время ревешь!

— Значит, ей можно плакать, а мне нет? — неуверенно спрашиваю я папу.

Папа улыбается и берет меня за руку.

— Ты много раз будешь падать, но старайся не обращать внимания на разбитые коленки, а старайся победить.

Из его слов я понимаю лишь то, что сейчас я должна доказать, что бегаю быстрее, чем какой-то мальчишка.

— Давай еще раз наперегонки, — предлагаю я спрятавшемуся на всякий случай за деревом Вадику. — Тот раз не считается, я споткнулась.

Он ухмыляется и смотрит на мои разбитые коленки.

— Мне ну нисколечко не больно! Давай! Или… ты боишься?

— Я боюсь?! Ладно, — соглашается Вадик. — Давай до того дерева. Раз, два, три, — считает он, и мы несемся вперед. Сначала он обгоняет меня, но я должна выиграть, кровь стучит в висках, ветер бьет в лицо, но я первой касаюсь дерева.

— Папа, папа, ты видел?! Я победила, — кричу я на весь двор от радости, замечая, как посрамленный Вадик ретируется со двора, а Ниночка смотрит на меня с завистью и восхищением.

Возможно тогда я не полностью поняла, что пытался сказать мне отец, но тот восторг от детской победы я запомнила на всю жизнь, и с тех пор всегда стараюсь выиграть, и для меня безразлично, идет ли речь о чем-то важном или просто об игре в карты.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Отречение

Глава 1

Мое детство можно назвать счастливым. Я выросла в дружной семье: мои родители, как мне тогда казалось, любили друг друга и баловали меня. Мне было позволено все или почти все в разумных пределах. Моя жизнь не была насыщена запретами вроде «не ходи туда» и «не делай этого», и я никогда не испытывала страха перед наказанием. У нас дома всегда было весело и моим друзьям нравилось приходить к нам в гости.

Я родилась и выросла в Москве. Мы жили на седьмом этаже старинного дома по Новодевичьему проезду. Из окон нашей четырехкомнатной квартиры открывался чудесный вид на Новодевичий монастырь и озеро.

Моя мама — известная пианистка, ей я обязана своим пониманием чудесного мира классической музыки. Мое детство прошло под музыку замечательных композиторов: Баха и Бетховена, Чайковского и Шопена; мне повезло, я могла слушать их часами, когда мама готовилась к концертам. Огромный черный рояль стоял в просторной гостиной, и я любила, устроившись в кресле, наблюдать, как мамины изящные руки порхают над клавишами, унося меня в мир грез, где я была самой лучшей, самой смелой и самой красивой.

Профессию отца я назвала бы экзотической. Ученый-зоолог, он не вылезал из командировок, изучая мир диких животных. Когда он был в отъезде, я ужасно скучала по нему и с нетерпением ожидала его рассказов.

Папа относился к маме, как к королеве, и это, конечно, ей льстило. Да и держалась она, как важная особа, начиная от поворота головы и царственной осанки до полного нежелания обременять себя хозяйственными делами. Когда папа уезжал — а он был прекрасным кулинаром — к нам приходила соседка, которая готовила и убирала. Но я не любила ее стряпню, поэтому рано начала экспериментировать у плиты сама. А мама, сидя на табурете с прямой спиной и легкой улыбкой, ела мои подгоревшие — я все время «висела» на телефоне, — слишком острые — любила экспериментировать с экзотическими специями, — кулинарные художества. Надо отдать маме должное, она ни разу не скривилась и всегда хвалила меня.

Отец считал меня способной, был уверен, что меня ждет прекрасное будущее и всячески поддерживал мою самостоятельность. Он учил меня думать, искать нестандартные решения. Мы вместе занимались спортом, плавали, он научил меня водить машину и мотоцикл. Отец всегда говорил, что трудно предугадать, какие навыки и умения пригодятся в жизни, и поэтому призывал меня учиться всему. Он был для меня неоспоримым авторитетом, сам постоянно что-то изучал, читал, посещал всевозможные лекции и выписывал множество журналов. Папа говорил и читал на пяти языках, четыре из которых он выучил самостоятельно. Я с раннего детства занималась во всевозможных кружках и студиях: фигурное катание, бальные танцы, курсы скорочтения и французского языка. Так что моя жизнь была интересной и насыщенной.

Во дворе у нас была замечательная компания: пять девочек и трое мальчишек, так что при первой возможности я убегала гулять. В какие только игры мы ни играли — вышибалы, салки, классики.

Позже, лет в четырнадцать-пятнадцать, мы начали играть в «любовь». Ольга, моя лучшая подружка, и я гордо отправлялись на прогулку, где нас поджидали те же мальчики, с которыми мы пару лет назад еще играли в казаки-разбойники и их старшие братья. С кем только я не крутила романы, отвергая одноклассников, предпочитала встречаться с ребятами постарше. Какое удовольствие мне доставляло мучить их, ставить на колени за малейшую провинность и расстраивать из-за пустяков. Особенно мне нравился момент расставания. Я надевала красивое платье, делала взрослую прическу и макияж, и когда мой кавалер, говорил, что я особенно великолепна, объявляла, что это наш последний вечер. Конечно поклонник, ошарашенный от моей жестокости — бедняга вообразил, что я разоделась ради того, чтобы ему понравиться — умолял не покидать его, но я, входя в роль непреклонной девушки, гордо покидала его, предвкушая огромное удовольствие от того, что расскажу об этом подружкам и услышу завистливое: «Ты меняешь парней, как перчатки».

Глава 2

В тот день — по-весеннему теплый и солнечный — я медленно возвращалась домой из школы. От нехорошего предчувствия сердце тоскливо сжималось. В кустах весело чирикали живые взъерошенные воробьи, на асфальте перед домом две девочки в белых гольфах играли в классики. Пожалев о том, что выросла из детских забав, я поднялась пешком на седьмой этаж и нажала кнопку звонка. Дверь открыла мама. Против обыкновения, она встретила меня без улыбки, словно чужую.

— Ты как раз вовремя, — сказала она, не глядя мне в глаза, — Нам нужно поговорить.

Бросив в угол школьную потрепанную сумку, я прошлепала вслед за ней на кухню. На своем месте у окна сидел папа, показавшийся мне каким-то грустным.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.