Ловушка Венеры

Силверберг Роберт

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ловушка Венеры (Силверберг Роберт)

Да, они принесли это ко мне. Считается, что я дипломат, к тому же начальник отдела. Куда, если не ко мне?

Вот так все и началось, прямо в моем офисе. Я, видите ли, представляю интересы землян при венерианском посольстве в Нью-Йорке. Есть, правда, один нюанс: венерианцы не знают, чем занимается парень по имени Март Робинсон.

Итак, моя задача — присматривать за синекожими братьями по разуму. Обманывают ли они нас? Несомненно. Главное, чтобы процесс не вышел из-под контроля. Что может случиться в любую секунду, насколько я знаю своих подопечных.

Венерианское посольство находится на Манхэттене. Обычное офисное здание тянется к небу, как и соседи. Только в другие офисы попасть, полагаю, достаточно легко — но не сюда. Со дня подписания договора ни один землянин не переступил порога посольства.

Впрочем, один как раз и переступал, причем неоднократно. Хилари Боуи. Обыкновенный коротышка с необыкновенным талантом проникать туда, куда проникать не положено. Именно он связывал меня с венерианским посольством.

Хилари появился в офисе, с трудом волоча зловещего вида деревянный ящик. Поставив его передо мной, предоставил возможность поразмыслить минуту-другую.

— Подарок для папы.

Наконец я дождался его улыбки. Этот посетитель умеет улыбаться так, что становится совсем тошно.

Ящик как ящик: кубической формы со стороной примерно два фута, с дырками для вентиляции.

— Домашний любимец, надо полагать?

— Просто прелесть, — кивнул Хилари. — Лапушка.

Он постучал по ящику, в ответ послышался неприятный звук, что-то вроде шуршания. Так может шуршать корзина с крабами.

— Хватит тянуть!.. У меня дела. Через месяц нам подписывать новый договор, и я должен…

— Само собой, — кивнул Хилари, продолжая безмятежно улыбаться.

Честное слово, от его улыбки плакать хочется.

— Договор будет действительно новый. Достаточно посмотреть на то, что я принес. — Хилари зябко поежился. — Нет, я сам себе не верю… и как мне удалось вынести эту тварь?..

Вскрывать ящик собственноручно не хотелось.

— Давай, давай! Долго мне еще ждать?

— Нужна клетка, — невозмутимо пояснил Хилари.

— Что?

— Птичья.

И он потянулся к ящику.

— Подожди, — поспешно сказал я, нетвердой рукой нашаривая клавишу интеркома. — Синди? Нужна птичья клетка два фута высотой или около того. Я хотел бы видеть ее через пять минут, можно раньше.

— Очень хорошо, мистер Робинсон.

В голосе Синди проскочила нотка удивления, но я знал, что клетка будет вовремя.

Так оно и вышло. Нет, есть в моей работе и светлая сторона: когда я приказываю, мои требования выполняют. Через три минуты в офисе появилась Синди со сверкающей новизной клеткой.

— Пожалуйста, сэр.

Можно подумать, будто срочная доставка птичьих клеток относилась к ее повседневным обязанностям.

— Умница! Оставь, пожалуйста, на столе, — сказал я.

Смерив взглядом Хилари, девушка направилась к выходу; на секунду задержалась в дверях, слегка пожала плечами, так, чтобы я заметил. Из моих людей мистер Боуи никому не нравится, но ценность его для меня вполне сопоставима с плутонием.

— Вот тебе клетка. Давай!

Я посмотрел на часы. Хилари уже отнял у меня пятнадцать минут. Что ему до моих шестидесяти двух проектов и до начальства, которое в любое мгновение может поинтересоваться, как обстоят дела по каждому.

— Домашняя птица, Март… не то чтобы крупная. Сегодня утром из посольства. Насколько я знаю, еще не хватились.

Пристроив ящик радом с клеткой, Хилари сдвинул крышку. Мелькнули белоснежные крылья — и тут же, закрываясь, стукнула дверца клетки.

Прошло десять секунд, а я все смотрел, не в силах произнести ни слова.

— Ладно… Ладно, Хилари. Ты действительно молодец. Но кто это?

— Неужели не видишь, Март? Голубь, ясное дело.

— Ну, разумеется. Голубь. Как я сразу не догадался? Только вот лишняя голова и когти…

— А это, мой друг, ваши проблемы.

Разумеется, наши. Мои, точнее сказать.

Я мрачно уставился на птицу. В основе своей это, правда, был самый обыкновенный голубь. Только кто-то его основательно переделал, добавив еще одну голову, заострив клювы. И не только их — пальцы крепких лапок оканчивались стальными когтями, острыми как бритва. Бойцовый голубь. А еще казалось, что обе пары ясных глаз принадлежат разумному существу.

— Оттуда? — Я указал в сторону неприступного венерианского посольства с непрозрачными окнами.

— Оттуда, — кивнул Хилари. — Из лаборатории на сорок втором, нет, на сорок третьем этаже. Это было непросто — дьявольски непросто! — но я решил, что тебе понравится. Там остались другие пушистики: кошка о шести лапах, собака с тремя головами — Цербер, да и только… Еще кошка с дивными зубками — шесть дюймов, острые как иглы. Целая лаборатория, один зверь другого краше.

— И каждый из них — разновидность земного животного?

— Совершенно верно. Взяли наших зверей и переделали. Вот как этого, — Хилари ткнул пальцем в голубя.

В этот момент зажужжал интерком.

— Да, Синди?

— Вас хочет видеть мистер Гарви, сэр.

Я нахмурился. Гарви — ученый. Кроме того, он был женат на моей сестре и полагал, что это дает право отнимать у меня время для очередного идиотского проекта… С точки зрения Гарви, мое политическое влияние окажется как нельзя кстати, чтобы протолкнуть его.

— Скажи ему, Синди, что я на совете директоров, — ответит я, наблюдая, как улучшенный голубь пробует выбраться из клетки, чтобы приняться за нас. — Скажи, что, если у него есть время, он может подождать, пока я освобожусь.

— Хорошо, мистер Робинсон.

Я повернулся к Боуи.

— Выходит, венерианцы всерьез экспериментируют с земными животными?

— Получается так, Март. По части генетики они сильны, как известно. Один из опытов перед нами.

— А нет ли у тебя предположений… Зачем это им?

— Никаких, Март. Разве что из любви к науке. Почему бы нет? Мне кажется убедительным.

— В самом деле. Что может быть естественнее?

Подойдя к окну, я выглянул наружу. Офис мой находится прямо напротив посольства, и можно часами смотреть в тонированные стекла, размышляя о том, что за ними происходит.

Отношения с Венерой у нас дружественные вот уже скоро пятнадцать лет. Ну, почти дружественные. Наше посольство там, их здесь — вот, пожалуй, и все. Дружба дружбой, но теплоты в ней не слишком много. Обе стороны, правда, озабочены Марсианским союзом — признаться честно, боятся его, как огня. Публично мы ничего подобного не признаем.

Венерианцы похожи на людей, если не обращать внимания на синюю кожу и лишнюю пару рук. Тем не менее мы им не слишком доверяем: не гуманоиды все-таки. Логика тут бессильна — нельзя предположить, что им придет в голову завтра или через час.

Если бы не столь же неприятное, сколь и бесспорное обстоятельство, то у меня не было бы этой работы. Кто-то должен следить за венерианцами; вот я и следил — или пытался следить. С течением времени мне удалось создать агентурную сеть.

Я протестующе поднял руку:

— У меня есть о чем подумать, кроме больших помидоров. — Пошарив под столом, я вытащил клетку. — Посмотри, Фрэнк. Что скажешь?

Гарви молчал, наверное, минуту.

— Когда-то был голубь, — наконец произнес он. — Венерианцы сделали — кто же еще?.. Наша генная инженерия до этого не доросла. На Земле таких специалистов нет.

— Ты уверен, Фрэнк?

— А как же! Это, в конце концов, по моей части. Голубя сделали специалисты. То есть не любители. Спорю на мою репутацию как генетика, что эта птица — венерианский продукт.

Фрэнк, может, и утомительный пустозвон, но дело свое знает. Я кивнул.

— Какие-нибудь соображения?

— Соображения? Разве это не твоя работа? Могу только сказать: вмешательство в генетический код, причем очень грамотное. — Приблизившись ко мне, он продолжал шепотом: — Скажи — твои люди смогли что-нибудь выудить из синекожих? Биотехнологии? Они о генной инженерии знают больше, чем…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.