База-500: Ягдкоманда

фон Берн Алекс

Серия: Секретный фарватер [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
База-500: Ягдкоманда (фон Берн)

Глава 1

Генрих Герлиак

27 мая 1942 года, Берлин Неожиданные вызовы к начальству обычно не сулят ничего хорошего. Тем более, если вызов исходит от начальника Главного управления имперской безопасности СС-обергруппенфюрера Рейнхарда Гейдриха.

Мои мрачные мысли по поводу внезапного вызова не мог рассеять даже превосходный трофейный коньяк, подаренный мне приехавшим с Кавказа офицером. Кто бы мог подумать, что русские делают отличный коньяк в этой своей Армении! Жаль, что пока так и не удалось захватить этот благодатный край. Но, судя по всему, еще до конца этого года весь Кавказ будет наш. Возможно, Рождество удастся встретить в городе моего детства Баку. Я уехал оттуда беженцем, а вернусь победителем!

В два часа дня наш «Юнкерс-52» приземлился в Гатове. Здесь мы должны были пересесть в личный самолет Гейдриха, который полагался ему по новой должности — как заместителю имперского протектора Богемии и Моравии.

Погода стояла великолепная! Жаль, не удастся съездить в Берлин. Больше всего отменой поездки в Берлин огорчен мой штабной офицер оберштурмфюрер Ланген, которого я вместе со своим денщиком, шарфюрером Фридрихом Махером, взял с собой в поездку. Ланген был уроженец Берлина и уже больше года не видел родителей. Он он очень надеялся их повидать и был просто убит известием, что самолет сядет не в Темпельгофе, а в Гатове и, менее чем через час, мы отправимся дальше.

Когда самолет закончил пробег по бетону взлетной дорожки, я вздохнул с облегчением и спустился по трапу первым, закуривая на ходу. Недалеко от нашего самолета стоял точно такой же «Юнкерс-52», и я уже собрался было направиться к нему и узнать, не тот ли это самолет, что должен доставить нас на военный аэродром Кбели в Богемии, как вдруг увидел мчащуюся к нашему самолету автомашину. Я швырнул на бетон сигарету, не обращая внимания на неодобрительный взгляд пилота, и положил руку на кобуру с «вальтером». Остановившийся рядом со мной Махер прекрасно понял мой жест, извлек из своей кобуры «люгер» и отвел руку за спину, чтобы люди в машине не видели оружия. Бывший профессиональный боксер Фриц Махер управлялся с «люгером» не хуже, чем со своими кулаками, — и в любом случае лучше, чем с сапожной щеткой. Хотя сапоги он чистил неплохо. Махер стал моим денщиком после странного и крайне неприятного инцидента в Демянском котле, я решил, что мне нужнее не денщик, а надежный телохранитель — ведь жизнь в любом случае дороже идеально начищенных сапог.

Машина приблизилась: это был «опель-капитан» с номерами гестапо. Я почувствовал, как горло словно сдавила невидимая рука беспокойства и машинально расстегнул ко-буру. «Опель» затормозил метрах в пяти от нас, и из него вышел человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть: СС-гауптштурмфюрер Кристиан Шольц.

С Шольцем я познакомился, когда его весной 1934 года перевели из Штуттгарта к нам, в Баварскую политическую полицию. Оттуда его вместе с нами — сотрудниками БПП, переведенными по указанию нашего шефа Гейдриха в центральный аппарат гестапо и СД, — отправили на работу в Берлин. Там он служил в гестапо, пока его вдруг не перевели на новую должность в исследовательский институт при Министерстве авиации, где он возглавил контрразведывательную службу. Причиной его возвышения была дружба с главой гестапо Генрихом Мюллером: Мюллеру было крайне важно иметь своего человека в стане рейхсмаршала Геринга. Тесные отношения с Мюллером — вот главная отличительная черта серого исполнителя Шольца. Но его внезапное появление на аэродроме Гатов успокоило меня: если бы меня ожидали немедленные неприятности, то в подъехавшей машине были бы не Шольц и шофер Мюллера, а мрачные головорезы из внутренней тюрьмы гестапо. Впрочем, кто знает… Возможно, я знаю не все стороны личности Шольца? Тем не менее я застегнул кобуру.

— Хайль Гитлер! — приветствовал меня Шольц.

— Хайль! — отозвался я. — Честно говоря, меньше всего ожидал здесь встретить вас, Шольц. Я здесь проездом, сегодня к вечеру должен быть в Праге. Что случилось?

— Я приехал за вами, оберштурмбаннфюрер, — сообщил Шольц. — Вас хочет видеть группенфюрер Мюллер. А в Прагу вы сегодня не попадете в любом случае: самолет протектора, на котором вы должны были лететь, сегодня не вылетит из Богемии. Так что до завтра вы останетесь здесь. Эти люди с вами? — И Шольц кивнул на Лангена и Махера, успевшего спрятать «люгер» в кобуру.

— Да, это штабной офицер для особых поручений оберштурмфюрер Ланген и мой денщик шарфюрер Махер.

— Им есть где остановиться в Берлине? — спросил Шольц. — Возможно, вам придется задержаться на пару-тройку дней.

Я краем глаза уловил с трудом скрываемую радостную улыбку на лице Лангена и обратился к нему:

— Ланген!

— Мы с Махером можем остановиться у моих родителей в Альт Моабит, — радостно сообщил Ланген.

— Отлично! Отметьте в комендатуре свои командировочные предписания и отправляйтесь в Берлин, — сказал Шольц. — Я полагаю, оберштурмбаннфюрер, что до завтра вы точно никуда не улетите.

Я повернулся к подчиненным:

— Ланген, Махер! До шести утра свободны. После шести утра находиться на квартире, никуда не отлучаясь.

— Слушаюсь, господин оберштурмбаннфюрер! — дружно откликнулись подчиненные. Их радость можно было понять: они целый год не были в Германии.

— Прошу вас, оберштурмбаннфюрер, — распахнул дверцу «опеля» Шольц.

Не прошло и часа, как я уже сидел в кабинете начальника IV управления Главного управления имперской безопасности (РСХА) СС-группенфюрера Генриха Мюллера. Кабинет располагался на втором этаже четырехэтажного помпезного здания с мансардой — дом номер 8 по улице Принц Альбертштрассе. Когда еще не было сыскного монстра РСХА, основанного секретным приказом 27 сентября 1939 года, то возглавляемое Мюллером учреждение формально входило в состав Министерства внутренних дел под названием «IV управление». Известно оно было в те времена под сокращенным названием «гестапо» (GeheimeStaatzPolizei, GeStaPo, «Тайная государственная полиция») и формально во главе его находился СС-группенфюрер Гейдрих. Но поскольку Гейдрих руководил также партийной службой безопасности СД и криминальной полицией (крипо), то фактическое руководство гестапо уже с 1934 года осуществлял Генрих Мюллер. Кроме посвященных, никто в рейхе не подозревал о том, что вся тайная и «явная» полиции объединены под единым руководством: управление Мюллера все знали только как «гестапо».

Генриха Мюллера я знал давно. В 1923 году, — когда скончался мой отец, а мой брат Рихард, активный участник «ноябрьской революции» 1923 года, был вынужден эмигрировать, — я и тетушка Софи остались без средств к существованию. Именно Генрих Мюллер, знавший моего брата еще по совместной работе в авиационных мастерских, устроил меня на работу в полицию. Вместе с ним в 1929 году мы сдали экзамены на полицейских чиновников и работали в БПП, пока Гейдрих в 1934 году не забрал нас в Берлин.

Вскоре наши пути разошлись, и вот теперь они снова, — непостижимым для меня пока образом, — пересеклись.

— Вы свободны, Шольц, — сказал Мюллер, и Шольц вышел, плотно притворив дверь в кабинет.

— Рад вас видеть, Герлиак, — сказал Мюллер, пожимая мне руку. — Садитесь. Я знаю: вы с дороги, устали. После беседы отправимся на обед. А пока… Кофе, коньяк, сигару?

Я знал, что Мюллер курил бразильские сигары, которые я терпеть не мог. Коньяк… вот от этого не отказался бы, но на моей памяти Мюллер практически не употреблял спиртного.

— На ваше усмотрение, группенфюрер, — осторожно отозвался я.

— Тогда коньяк, — определил Мюллер. Он достал из шкафчика бутылку «мартеля», два стакана и пояснил, разливая коньяк по стаканам: — Кофе сейчас неважный, суррогат… А рюмка коньяка в середине дня не помешает трезвости мысли.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.