7-е небо

Паттерсон Джеймс

Серия: Женский убойный клуб [7]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
7-е небо (Паттерсон Джеймс)

Нашим супругам и детям:

Сьюзи и Джеку, Джону и Брендану

Приносим благодарность профессионалам высочайшего класса, щедро делившимся с нами своим временем и специальными знаниями: доктору Хамфри Германиуку, капитану Ричарду Конклину, Чаку Ханни, доктору Аллену Россу, Филиппу Р. Хоффману, Мелоди Фуджимори, Микки Шерману и доктору Марии Пейдж. Особая благодарность нашим прекрасным референтам Элли Шуртлефф, Дону Макбейну, Линн Коломбелло и Маргарет Росс, а также Мэри Джордан, которая руководила процессом.

ПРОЛОГ

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПЕСНЬ

I

Крохотные огоньки мигали на высокой густой дугласии, [1] красиво смотревшейся на фоне цельного венецианского окна. Гирлянды рождественской зелени и десятки открыток украшали со вкусом обставленную гостиную. В камине потрескивали яблоневые дрова, наполняя воздух приятным ароматом.

Очень чисто звучала оцифрованная «Рождественская песнь» Бинга Кросби:

Каштаны на огне, Дед Мороз щиплет за нос…

Мальчиков Генри Джаблонски видел нечетко. Один из них, по прозвищу Ястреб, сдернул с него очки и положил за целую милю, на каминную полку. Сперва Джаблонски подумал, что это хорошо. Значит, мальчики не хотят, чтобы их узнали. Значит, они не собираются убивать. «Пожалуйста, Боженька, оставь нам жизнь, и я твой слуга навек».

Джаблонски видел, как два смутных силуэта обошли дугласию, и знал, что пистолет у Ястреба на ремне. Он услышал треск разрываемой оберточной бумаги. Мальчик по имени Голубь играл бантиком с котенком.

Они сказали, что больно не будет.

Они сказали, это только ограбление.

Джаблонски достаточно хорошо запомнил их лица, чтобы описать полицейскому художнику, что он и сделает, как только они уберутся к чертям из его дома.

Оба мальчика словно сошли со страниц рекламного журнала Ральфа Лорена. [2]

Ястреб. Четкие черты. Правильная речь. Светлые волосы расчесаны на пробор. Голубь. Крупнее Ястреба, шесть футов два дюйма, наверное. Длинные каштановые волосы. Очень силен. Мясистые кисти рук. Оба — типичные студенты Лиги плюща. [3]

Может, в них действительно есть что-то доброе?

Пока Джаблонски наблюдал, светловолосый — Ястреб — подошел к книжной полке и провел длинными пальцами по переплетам, словно в гости зашел, с теплотой в голосе произнося названия произведений.

— Мистер Джей, — обратился он к Генри Джаблонски, — да у вас тут «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту»! Классика! — Ястреб вытянул книгу с полки, открыл на первой странице и хищно навис над Джаблонски, лежавшим на полу связанным по рукам и ногам и с носком во рту. — Начало хорошее, в этом Брэдбери не откажешь. — И Ястреб прочитал вслух четким, поставленным голосом: — «Жечь было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются». [4]

Пока Ястреб читал, Голубь вытащил из-под елки большую коробку, завернутую в золотую фольгу и перевязанную золотой лентой. То, что Пегги всегда хотела и ждала несколько лет.

— «Пегги от Санты», — прочитал Голубь карточку на подарке и разрезал ленты ножом.

У него есть нож!

Голубь стянул слои фольги и открыл коробку.

— Сумка «Биркин»? Санта принес вам сумку за девять тысяч долларов! Я на его месте сказал бы вам «нет», Пег. Решительное «нет».

Голубь взял очередной блестящий сверток и потряс коробку.

Ястреб повернулся к Пегги Джаблонски. Та пыталась произнести нечто умоляющее через кляп из скатанного носка, и столь же умоляющим был ее взгляд. Генри смотрел на жену, и у него разрывалось сердце.

Ястреб наклонился, погладил Пегги по светлым волосам и похлопал по мокрой щеке.

— Мы сейчас откроем все ваши подарки, миссис Джей. И ваши тоже, мистер Джей. А затем решим, оставить ли вас в живых.

II

Сердце Генри Джаблонски ушло в пятки. Подавившись толстым шерстяным носком, он напрягся в своих путах и ощутил кислый запах мочи. В брюках вдруг стало тепло. Боже, он обмочился! Ладно, сейчас не до того. Главное — выбраться живыми из этой передряги.

Он не мог двигаться. Не мог говорить. Но мог рассуждать.

Что можно сделать?

Лежа на полу, Джаблонски огляделся и заметил кочергу всего в нескольких ярдах. Он сосредоточил взгляд на кочерге.

— Миссис Джей, — сказал Голубь Пегги, потряхивая маленькую бирюзовую коробочку, — это вам от Генри. Колье от Перетти. Как мило! Что? Хотите что-нибудь сказать?

Голубь подошел к Пегги Джаблонски и вытянул кляп у нее изо рта.

— Значит, вы не знакомы с Дуги? — спросила она.

— С каким еще Дуги? — засмеялся Голубь.

— Не причиняйте нам вреда…

— Нет-нет, миссис Джей, — перебил ее Голубь, снова запихивая носок в рот жертвы. — У вас здесь нет права голоса. Это наша игра и наши правила.

Когда все подарки были открыты, котенок радостно принялся за ворох оберточной бумаги. Бриллиантовые серьги, галстук «Эрмес» и салатовые стринги «Дженсен». Джаблонски мечтал, чтобы мальчики просто забрали вещи и ушли. Потом Голубь заговорил с Ястребом, понизив голос. Джаблонски приходилось напрягать слух, чтобы что-нибудь расслышать сквозь шумевшую в ушах кровь.

— Ну что, виновны или невиновны? — спросил Голубь.

Ястреб задумчиво ответил:

— Мистер и миссис Джей хорошо живут, и если это лучшая месть… [5]

— Хватит прикалываться, это все туфта!

Голубь перешагнул через наволочку, набитую содержимым сейфа супругов Джаблонски. Он прижал локтем открытую книгу Брэдбери, взял ручку и аккуратно вывел что-то на титульном листе.

Потом прочитал вслух:

— «Sic erat in fatis», дядя. Такая у вас судьба. Приятель, бери кота, и валим.

Ястреб нагнулся над Генри Джаблонски:

— Прости, дядя. И вы, дядина миссис. — Он вынул носок изо рта Джаблонски. — Попрощайся с Пегги.

В голове Генри Джаблонски воцарился полный сумбур. Как? Что происходит? И вдруг Генри понял, что может говорить! Он закричал:

— Пегги-и-и-и!

Но тут елку осветило ярко-желтое пламя, которое за считанные мгновения охватило дерево.

Ву-у-у-у…

От волны нестерпимого жара кожа на щеках Генри Джаблонски мгновенно высохла, как бумага. Дым валил толстыми клубами, уплотняясь у потолка и застилая свет.

— Не оставляйте нас так!

Он видел, как языки пламени взбегают по занавескам, слышал заглушенные кляпом вопли своей любимой, когда входная дверь громко закрылась.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ТРИНАДЦАТАЯ ЛУНА

ГЛАВА 1

Мы сидели вокруг костра на заднем дворе снятого нами коттеджа неподалеку от живописного общественного пляжа в Пойнт-Рейесе, в часе езды к северу от Сан-Франциско.

— Линдси, давай свой бокал, — сказала Синди.

Я попробовала «Маргариту» и нашла ее весьма неплохой. Юки помешивала устриц на гриле. Моя бордер-колли Марта вздохнула и скрестила перед собой лапы. Отблески костра рисовали причудливые изменчивые узоры на наших лицах. Солнце опустилось за Тихий океан.

— Это было в первые месяцы моей работы судмедэкспертом, — начала Клэр. — Как всякого «духа», меня немилосердно гоняли. Как лезть ночью с фонариком по шаткой старой лестнице на сеновал, так обязательно я.

Юки закашлялась, поперхнувшись текилой и хватая ртом воздух. Мы с Синди одновременно закричали:

— Маленькими глотками!

Клэр с силой похлопала Юки по спине и продолжила:

— Ужасно тащить задницу шестнадцатого размера по этим стремянкам — темно хоть глаз выколи, вокруг какие-то шепоты, шмыганья, над головой кто-то летает. И вдруг луч фонарика падает на мертвеца! Ноги у него не доставали до сена, и, когда я осветила висельника, клянусь, показалось, что он левитирует. Глаза вытаращены, язык вывешен, вылитый вурдалак!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.